Хелен Гуда – Непокорная невеста, или Аджика по - попадански (страница 24)

Я немного опустила дрын, но бдительности не теряла ни на секунду. Внешность обманчива, а в тихом омуте, как известно, черти водятся…

— Кто вы такой? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, несмотря на внутренний вихрь противоречивых эмоций. — И что вам нужно в моем дворе? Почему вы заявились ко мне без приглашения? — продолжила я, скрестив руки на груди и слегка приподняв подбородок. — И зачем вы ходили по моим грядкам?

Мужчина, словно получив долгожданную передышку после тяжелого боя, облегченно вздохнул и выпрямился, отряхивая с рубахи несуществующую пыль и расправляя плечи, будто с них только что свалилась неподъемная гора камней. Борода его, казалось, даже немного распушилась, словно взъерошенный воробей, только что выбравшийся из пыльной ямы. В глазах, до этого полных испуга и растерянности, стали проскальзывать искорки надежды.

— Понимаете… — начал он оправдываться, нервно поправляя складки своей нелепой, сшитой явно не местным портным рубахи, словно пытаясь привести в порядок не только одежду, но и собственные мысли, — я… я ехал на ярмарку в город. Торговать своими… товарами, — добавил он с легким акцентом, выдававшим в нем человека, не слишком часто бывающего в этих краях. — Но… — он запнулся, густо покраснев, словно налившееся томатом лицо, — у моей телеги сломалось колесо. Самое настоящее невезение! Вот прямо перед вашим двором приключилось… А по грядкам я не ходил. Честное слово. Клянусь своей бородой. Просто попытался объехать эту проклятую яму… ну, может, совсем чуть-чуть по обочине заехал… Но к вашим грядкам не приближался.

Он виновато опустил взгляд на свои пыльные стоптанные сапоги, словно они были главными виновниками всех его злоключений, а не криворукий тележник, смастеривший колесо.

Я нахмурилась, прищурившись, словно рассматривая подозрительного жука-короеда, пытаясь оценить правдивость его слов, взвешивая каждое его слово на весах своей интуиции. Действительно, если присмотреться внимательнее, то можно было различить на дороге недалеко от моей калитки какие-то бесформенные обломки дерева, щепки и след от колеса телеги, жалобно уходящий в сторону от дороги.

Стыд, словно тот самый липкий томатный сок, которым я заляпала всю кухню, начал просачиваться сквозь броню моей настороженности, проникая в самые потаенные уголки моей души. Ну вот и доверяй своей интуиции, как говорится. Напугала бедного мужика до полусмерти, а он, оказывается, всего лишь невинная жертва превратного стечения обстоятельств, а не коварный шпион и соглядатай. Я обвела взглядом двор в поисках Геннадия, который подтвердил б или опроверг слова мужчины, но этого вредного ворона, как назло, нигде не было видно.

— Простите, — пробормотала я, опуская свое импровизированное оружие окончательно, словно сбрасывая с себя груз вины. — Вышло ужасное недоразумение. Я… просто немного нервная в последнее время. Столько всего навалилось…

Рука сама по себе потянулась вперед, словно ведомая невидимой силой, предлагая некое подобие примирения и гостеприимства.

— Проходите в дом, — предложила я, стараясь сгладить неловкость в голосе и прогнать угрюмость с лица. — Выпейте чаю, отдохните с дороги. Может, найдется способ помочь вам с телегой. Все же не дело посреди дороги стоять.

Мужчина, словно не веря своему внезапному счастью, шагнул через порог моего двора, оглядываясь по сторонам с осторожностью, как пугливая лань, и стараясь не наступать ни на что ценное, что могло бы меня разозлить и я бы снова схватилась за деревяшку.

Я провела его в свою кухню, где он, оглядевшись вокруг, замер в искреннем изумлении, словно попал в сказочную пещеру, полную сокровищ.

На столе и полках в идеальном порядке красовались стройные ряды банок с разноцветными консервациями: ярко-красные, сочно-зеленые, солнечно-оранжевые — словно выставка достижений народного хозяйства, организованная трудолюбивой пчелкой. Аромат маринованных огурчиков, квашеной капусты, острой аджики смешивался в пьянящий, щекочущий ноздри букет, способный свести с ума любого гурмана.

— У вас тут… настоящий заготовительный цех! — воскликнул мужчина, окончательно забыв про сломанную телегу, перенесенный ужас и прочие неприятности. Глаза его загорелись неподдельным восхищением.

— Готовлю, — пожала я плечами, разливая душистый травяной чай по цветастым глиняным чашкам. — Аджику, лечо, салаты разные на зиму, огурцы мариную, капусту квашу… да всего понемногу, что уродится. Чтобы зимой было что на стол поставить, да и с людьми поделиться не жалко.

— И что, все это вы лично делаете? Сами? — изумился он, рассматривая банки с благоговейным трепетом, словно они были не простыми соленьями, а драгоценными артефактами, созданными руками самого древнего алхимика.

— А то кто же? Конечно сама, — усмехнулась я. — Продаю потом на рынке.

Я отчетливо заметила, как глаза мужчины оживились, словно в них внезапно зажглась яркая лампочка, озаряя все вокруг. Казалось, он мгновенно переключился с роли испуганной жертвы дорожного происшествия на роль заинтересованного бизнес-партнера, прикидывающего в уме потенциальную прибыль.

— На рынке, говорите? И как, хорошо покупают? Ассортимент у вас, безусловно, впечатляющий… — он с любопытством рассматривал банки, вертя их в руках, словно оценивая качество товара.

— Народ берет, — уклончиво ответила я, чувствуя, как во мне вновь просыпается подозрительность. Слишком уж быстро он переменился. — Особенно аджику любят. Потому что рецепт мой, секретный. Здесь про такое блюдо и не слышали.

— А вы сами-то откуда? — вдруг начал задавать личные вопросы торговец, который даже не представился.

— Издалека, — ответила уклончиво. — Вдова, — добавила часть заготовленной легенды. Вроде бы мужчину удовлетворил мой ответ, и он продолжил задавать вопросы про заготовки, а я расслабилась.

Мы еще немного поболтали о консервациях, рыночных ценах, конкуренции и прочих торговых тонкостях, пока я разогревала обед в печке, накормив на удивление проголодавшегося торговца наваристым борщом со сметаной, ароматными пирожками с картошкой и щедрым куском домашней колбасы. После обильного обеда я отвела его в свой старенький сарай, где царили порядок и творческий беспорядок одновременно.

В сарае, пропахшем деревом, железом и старым сеном, инструменты аккуратно висели на стенах. Здесь он мог найти все, что ему могло понадобиться для починки телеги. По крайней мере, я на это надеялась.

— Вот, — сказала я, указывая на набор инструментов. — Тут есть все, что вам нужно. Если нужна будет помощь, не стесняйтесь, зовите. Я сейчас немного занята с этими помидорами, но как освобожусь — обязательно помогу чем смогу. Или хотя бы советом.

Я оставила мужчину копаться в инструментах и вернулась на кухню к своим злосчастным помидорам, которые, казалось, укоризненно смотрели на меня. Но теперь вместо раздражения и страха я ощущала сложную смесь неловкости, легкого любопытства и невесомой, почти незаметной тревоги. Кто же этот странный торговец? Что ему нужно? И что мне так не дает покоя в его внешности?

Глава 13

— Он уже два дня у тебя здесь ошивается, — прокаркал Геннадий. — Телегу свою он починил, забор тебе поправил, камни все во дворе перетаскал и яму около калитки засыпал, — перечисляет недовольный ворон дела, что успел сделать торговец. — Что-то он не торопится на рынок, раз так надолго у тебя подзадержался. Ты хоть имя у него спросила?

— Спросила, — недовольно морщусь. — Его зовут Рион, и на рынок он поедет сегодня. А сделал он это все потому, что хотел меня отблагодарить за помощь, — в словах Гены была доля правды, просто отчего-то я на этот момент как-то не обратила внимания, а нужно было, как мне кажется. И в самом деле, почему мужчина не уехал сразу?

— Да клинья он подбивает к тебе, — словно бы услышав мои мысли, вдруг произнес ворон. — Вот увидишь, на обратном пути свататься будет. Это если порядочный.

— А если нет? — я насторожилась.

— Если б не был порядочным, то уже б к тебе ночью наведался, — то ли хохотнул, то ли каркнул ворон.

— Да ну тебя, пошляк, — я смутилась и отмахнулась от слов говорящего ворона.

Геннадий, как всегда, в своем репертуаре. Но, несмотря на показное раздражение, его слова заставили меня задуматься. Рион действительно провел у меня два дня. Помогал по хозяйству, рассказывал забавные истории из своих путешествий и каждый вечер угощал меня душистым чаем, собранным им, по его словам, в далеких горах. И, признаться честно, его компания мне нравилась. Его улыбка, чуть кривая, но такая обезоруживающая, его тихий голос, рассказывающий о диковинных краях, и даже его неуклюжие попытки галантно ухаживать — все это вызывало во мне странное, давно забытое чувство.

С тех пор как я попала в этот мир, я была одна. Вот только ворон Геннадий составлял мне компанию, но все же ворчливый ворон — это не совсем то, чего хотелось бы женщине по вечерам.

И вот вдруг, словно весенний ветер, ворвался в мою жизнь этот странный торговец Рион. К слову, с его появлением мои грядки больше никто не посещал, и чьего-то навязчивого присутствия я больше не ощущала. Он был другим, не таким, как местные жители. В его глазах горел огонь любопытства и жажды приключений. И этот огонь, как ни странно, зажег что-то похожее и во мне.