Хелен Гуда – (Не) любимый партнер (страница 3)

– Мам, не волнуйся, я позвоню завтра, – я обняла и чмокнула мамулю в щеку, а родительница вытерла слезинки. Она у меня очень чувствительная и после того, как ушел отец, часто плачет по пустякам и ерунде.

– Я не волнуюсь, у тебя надежный сопровождающий, – и бросила на Олега взгляд, полный надежды и даже благодарности. Вот же прохиндей, успел очаровать мою маму за один вечер. Да что там вечер! За один разговор продолжительностью менее получаса!

– Ладно, мамуль, мы пойдем. Прости, что не предупредила. Сама узнала только днем и, признаться, не собиралась никуда лететь, но Олег убедил, – и я бросила многозначительный взгляд на мужчину, а тот лишь дарил всем улыбки, словно не понимал, о чем я говорю.

– Что ты, что ты, езжай, конечно. Я так рада, что твои однокурсники вспомнили о тебе и позвали на эту встречу, – я снова обняла маму, и мы вышли из квартиры.

– Ну что, поехали в аэропорт? – я вопросительно посмотрела на парня.

– Сперва в гостиницу за моими вещами, – отозвался Олег, ведя меня к машине такси, припаркованной у подъезда моего дома.

– Ты когда заказать успел? – я удивленно посмотрела на мужчину.

– Когда ты вещи пошла собирать, – и снова эта обворожительная улыбка.

– И хватит мне уже улыбаться, нас уже никто не видит, – как старая бабка-ворчунья проговорила себе под нос.

– Как прикажете, – мужчина усадил меня сзади, забросил мою сумку в багажник, а сам уселся рядом с водителем, и машина выехала из двора моего дома.

Олег.

Я не хотел ехать за дочкой компаньона своего отца, но не смог отказать. Я был в долгу перед Михаилом Романовичем и считал его ближе и роднее, чем отца.

Я и адвокатом-то стал именно благодаря дяде Мише. Отец махнул рукой на меня, еще когда я учился в универе. Надежд я больших не подавал, красным дипломом и не пахло. И я вел образ жизни типичного прожигателя жизни. Девочки, ночные клубы, дорогие тачки, алкоголь. Отец сказал, что я когда-нибудь загремлю в тюрьму, и он меня оттуда вытаскивать не будет. И что туда мне и дорога.

А вот когда в нашу семью вошел дядя Миша, все изменилось. Я восхищался им и в какой-то момент понял, что хочу быть похожим на него и чтобы именно он гордился мною. Тогда, может, и отец заметит меня, и я докажу, что не пустое место.

Когда Михаил Романович заболел, я переживал. Даже отец заметил, что я сам не свой. Но он понял все, как всегда, по-своему. Предположив, что я мечу на место партнера. Я не стал его разубеждать. Я давно с отцом не разговаривал по душам или искренне. Он давно сделал выводы на счет меня и менять их не намеревался. А мне со временем стало плевать на мнение отца. Я даже уехал в служебную квартиру, лишь бы не жить с ним под одной крышей.

Михаил Романович посвятил меня в некоторые подробности своей прежней жизни до его переезда в мегаполис. Да, я был удивлен, так как и не подозревал, что у него есть дочь, да еще и такая взрослая. Причину, по которой он покинул семью в свое время, он мне не сказал, да я и не спрашивал. Не мое это дело. Да и волноваться дяде Мише перед операцией не нужно.

Пообещав привезти его дочь, я не ожидал, что меня примут настолько недружелюбно. Я думал,что раз девушка стала адвокатом, то она решила пойти по стопам отца, и был удивлен ее отказом встретиться с ним. А еще меня зацепило безразличие к моей персоне. Я-то полагал, что ее впечатлит моя фамилия, а вместо этого все получилось наоборот. Я лишь настроил девчонку против себя.

Но удача была на моей стороне, и я воспользовался подвернувшимся мне случаем и смог надавить на больную тему. Настя согласилась приехать. Ну как согласилась. Я ее вынудил, и это не делало мне чести. Но в данном случае важен конечный результат. Ведь так?

Девушка мне понравилась, и если бы не острый язычок, я, может быть, даже запал на нее. Не серьезно, конечно, но на пару ночей сгодилась бы. Но я не смешиваю личное и работу. А сейчас она относилась к категории работы. Да и она дочка Михаила Романовича, а значит, не стоит связываться, чтобы не портить с ним отношения.

Мы без приключений отделались от ее навязчивых родственников и заехали за моими вещами в гостиницу. Рейс задержали, и потому прилетели мы в Москву под утро, уставшие и голодные. Нас встречал водитель дяди Миши – Толик.

– Как дела у Михаила Романовича? – я облегченно выдохнул. Моя миссия подходила к концу, и я смогу спокойно завалиться спать.

– Ждет вас, – отозвался водитель, улыбнувшись девушке. Она лишь отвернулась к окну, сложив руки на груди. За все время перелета девушка не обмолвилась со мной ни словом. Она не жаловалась, что рейс задержали и в аэропорту не было комфортного места ожидания. Бутерброд и кофе, что я купил ей, приняла, лишь буркнула “спасибо” себе под нос.

До больницы мы доехали за час, и Настя задремала, завалившись на мое плечо. Толик остановился перед клиникой и посмотрел в зеркало заднего вида, удивленно приподнял брови, но промолчал. Я рассматривал лицо девушки. Отчего-то она казалась мне смутно знакомой, но я списал все на схожесть с Михаилом Романовичем. Тонкие черты лица, изящные брови, слегка припухлые губы и острые скулы. Волосы убраны в пучок, и несколько прядей выбились. Я осторожно поправил прядку, заправив ее за ухо. И девушка повела носиком, а потом и вовсе открыла глаза, уставившись на меня.

– Что происходит? Где мы? – Настя встала и сонно осмотрелась.

– Приехали, идем, – немного смутился пойманный за разглядыванием.

– Хорошо, – девушка не спорила, и я подозревал, что это затишье перед бурей.

Глава 2

Анастасия.

Затянувшееся ожидание перелета и сам перелет меня вымотали, и потому в частную клинику я заходила словно выжатый лимон. Я хотела поскорее расквитаться с целью своей поездки и поехать на вокзал. Купить билет на поезд и вернуться домой. Я уже предвкушала, как сладко буду спать под мерный стук колес в плацкарте. И, честно сказать, я ужасно жалела, что поддалась на шантаж и согласилась на поездку. Не хотела расстраивать маму. У нее слабое сердце, и я стараюсь ее лишний раз не волновать.

Олег проводил меня к палате, которая больше походила на номер в пятизвездочном отеле, и, постучав, заглянул во внутрь.

– Проходи, – меня чуть ли не запихнули в палату, и мужчина сразу же вышел, лишь кивнув моему родителю. Папа ушел, когда мне исполнилось пятнадцать, потому я хорошо его запомнила, но то, что я видела сейчас, меня шокировало.

– Здравствуй, дочка, – на постели сидела тень отца. Некогда статный и привлекательный мужчина сейчас представлял из себя обтянутый кожей скелет с серой пергаментной кожей. Сердце дрогнуло от слов родителя, но я взяла себя в руки.

– Не называй меня так. Дочкой я была десять лет назад, а сейчас я для тебя Анастасия Михайловна Толстых, – я сложила руки на груди и смотрела на мужчину. Не хотела отождествлять его с отцом, хотела разделить эти два понятия.

– Хорошо, буду называть тебя Анастасия Михайловна, – мужчина снисходительно улыбнулся, но лицо сразу же исказила гримаса боли.

– Ты хотел поговорить? Говори, – я отвела взгляд, чтобы не видеть лицо отца, искаженное от боли. В горле встал ком. – Мне еще на поезд надо успеть.

– Я хотел попросить о помощи, – начал говорить отец и замер, ожидая моей реакции. А я не выдержала, хоть и дала себе обещание быть холодной, как айсберг.

– Думаю, тебя здесь неплохо лечат, так что я тебе ничем помочь не могу, – я пылала от гнева.

– Нет, дочка, – и, увидев мой гневный взгляд, сразу же исправился, – Анастасия Михайловна. Спасибо, хоть отчество оставила.

– Чем я могу тебе помочь? Я не врач, чтобы тебя вылечить, а в деньгах, на сколько мне известно, ты не нуждаешься, да и я бы не смогла ими тебе помочь, – я поискала глазами стул, но не нашла и была вынуждена пройти и сесть на кресло около постели отца.

– Ты, я думаю, в курсе, что у меня с партнером есть юридическая фирма, – я кивнула в подтверждение, что данная информация для меня не секрет. – Я хотел бы, чтобы ты встала во главе этой фирмы на год вместо меня, пока я лечусь и прохожу реабилитацию, – выдал отец, а у меня челюсть отвисла от удивления, а глаза вот-вот вывалятся из орбит и укатятся под кровать.

– Нет, ты точно не в своем уме. Или тебя обкололи чем-то. Я-то думала, что ты меня позвал сюда душу облегчить перед операцией, так как не знаешь: выживешь или нет. А ты мне фирму свою сунуть в качестве откупа собрался. Знаешь, куда ты ее себе засунь? – я, не сдерживаясь, кричала, и к нам заглянула медсестра и, убедившись, что шум есть, а драки нет, закрыла дверь палаты с обратной стороны.

– Ты не готова меня сейчас выслушать, потому о причинах, из-за которых я ушел от вас, я говорить не буду, – отец поджал губы. Я помнила этот жест и раньше, будучи подростком, я его жутко боялась. Это был жест крайней степени недовольства. Я тогда боялась расстроить отца, разочаровать. А сейчас мне было глубоко плевать.

– Я никогда не буду готова говорить с тобой об этом. Ты нас бросил, предпочтя деньги и карьеру семье. Можешь на меня не рассчитывать, я уезжаю домой, – я уже развернулась и взялась за ручку двери, когда отец продолжил говорить.

– Если ты не согласишься с моим предложением, я заберу у вас квартиру, – слова отца заставили меня замереть, и я даже пару секунд осмысливала услышанное.