Хелен Гуда – Госпожа следователь, или Мария Сергеевна снова в деле (страница 21)

Дюбуа выскочил из комнаты, словно выпущенная из лука стрела, и громко позвал лекаря, который, как оказалось, ждал за соседней дверью. Он что, предчувствовал беду? Или просто дежурил, словно верный пес, ожидая знака?

Нас с Дюбуа тут же выпроводили из комнаты, а навстречу поспешил хозяин дома, старший Эвергрин. Его лицо было непроницаемым, словно высечено из камня: ни единой эмоции, лишь маска безучастности. Это меня поразило до глубины души. Он казался заведенной куклой, бесстрастно исполняющей обязанности гостеприимного хозяина в чудовищно неподходящий момент.

— Простите, господин Эвергрин… у вас траур? — вопрос сорвался с губ, словно сам собой. Я понимала, что время и место выбраны отвратительно, но для подобных вопросов никогда не бывает подходящего момента. А расследование, которое мы ведем, требует задавать неуместные и некорректные вопросы. Это издержки нашей профессии.

— Можно сказать и так, — ответил мужчина, и в его взгляде мелькнула тень, словно на мгновение тусклое пламя пробилось сквозь лед. — Умер очень важный для меня человек.

— Мари?! — Дюбуа попытался одернуть меня, призвать к порядку, словно нашкодившую девчонку. — Не время!

В этот момент из комнаты вышел лекарь и направился к нам, держа в руках пирожное, которое до этого стояло на тумбочке у кровати Александра.

— Это вы принесли угощение? — и мужчина посмотрел на нас с подозрением, сдвинув кустистые брови. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. — Господин Эвергрин, мне кажется, этих лиц нужно задержать и вызвать стражу.

— Мы из следственного управления, — представился Дюбуа, окинув лекаря своим самым суровым взглядом. Взглядом, который, казалось, мог прожечь дыру в любом собеседнике. — И нет, когда мы вошли в комнату господина Эвергрина, эти сладости уже стояли на прикроватной тумбочке.

Лекарь заметно смутился, но не отступил.

— В таком случае вам немедленно нужно заняться своей непосредственной работой. На Александра Эвергрина-младшего совершено покушение. Я подозреваю, что эти пирожные отравлены. Предположительно цианидом, — он говорил уверенно, даже надменно, словно уже вынес приговор. Старший Эвергрин, казалось, немного ожил, словно услышал долгожданную новость.

— Цианид? Вы уверены? — спросил он с какой-то странной, неуместной интонацией в голосе, словно его больше занимал состав яда, чем судьба отравленного сына.

Дюбуа едва заметно кивнул мне, и мы двинулись в сторону кухни, оставив перепуганного лекаря и безучастного Эвергрина-старшего наедине со своими мыслями. На кухне царил хаос. Слуги перешептывались, украдкой вытирая слезы, а кухарка с красным от слез лицом пыталась хоть как-то организовать работу, словно в этом беспорядке можно было найти хоть какой-то порядок. Видимо, весть об отравлении достигла их раньше, чем мы успели появиться.

— Что здесь происходит? — строго спросил Дюбуа, и в его голосе слышались нотки раздражения. Кухарка всхлипнула и, вытирая слезы грязным фартуком, рассказала, что перед нашим приходом младший господин просил принести ему пирожные к чаю. Она испекла их сама, как всегда, и клялась, что в них нет ничего подозрительного.

Пока Жофрей допрашивал кухарку, я внимательно осматривала ингредиенты, из которых готовились пирожные. Все казалось обычным: мука, масло, яйца, сахар… Но вот миндальная эссенция привлекла мое внимание. Флакон был почти пуст, а запах казался слишком резким, неестественным.

— Кто добавлял эссенцию? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я сама лично, но совсем немного, как обычно, — женщина всхлипнула, словно вспоминая о содеянном. — И захотелось же господину этих проклятых пирожных. Никогда их не любил, особенно с миндалем, а сегодня затребовал, словно жить без них не может! — в сердцах сокрушалась кухарка, словно винила во всем пирожные.

— Он не любит сладкое? — я нахмурилась, пытаясь уловить нить ускользающей правды.

— Да, больше уважает свежие фрукты, — ответила женщина.

Я взяла флакон и, принюхавшись, почувствовала слабый, едва уловимый аромат горького миндаля. Запах смерти.

— Здесь цианид, — тихо сказала я, и слова эхом отразились в напряженной тишине кухни.

— Это объясняет быстрое ухудшение состояния, — проговорил, нахмурившись, Дюбуа. В его глазах читалась тревога.

Мы вернулись в комнату Александра. Лекарь что-то взволнованно говорил старшему Эвергрину, но тот, казалось, его не слушал. Его взгляд был прикован к чему-то невидимому, словно он был где-то очень далеко. Александр лежал на кровати, его лицо было бледным как полотно, а дыхание прерывистым, словно он боролся за каждый вдох.

— Мы нашли цианид в миндальной эссенции, — сообщил Дюбуа.

Лекарь ахнул, прикрыв рот рукой. А старший Эвергрин лишь слегка пожал плечами, словно речь шла о пустяке.

— Как интересно, — пробормотал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия.

В этот момент Александр открыл глаза и, с трудом сглотнув, указал рукой на секретер. Его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя, словно он пытался дотянуться до чего-то очень важного. И, собрав последние силы, он прошептал: "Письмо…" И затих, потеряв сознание.

Глава 11

— Куда мы едем? — в голосе Дюбуа звучало непонимание, смешанное с тревогой. Его взгляд выражал растерянность, словно он пытался собрать воедино осколки разбитой картины.

— Нам надо срочно поговорить с дядей Натали и с нотариусом, — выпалила я, перечисляя дела, которые казались сейчас жизненно важными. Вернее, которые я отчаянно хотела успеть сделать. Раздражение клокотало внутри, подгоняемое медленным движением кареты. Каждая минута казалась упущенной возможностью, каждая кочка — предательским замедлением.

— Мари, — Жофрей нахмурился, его взгляд стал тяжелым и пронзительным, словно сверлил меня насквозь, — объясни мне толком. Почему мы уехали? Почему не забрали письмо, о котором говорил Александр? Почему вообще не приставили к нему охрану? Понятно же, что ему угрожает опасность, — в его словах звучала смесь беспокойства и упрека, а в глазах читалось требование правды.

— Не понимаешь? — усмехнулась я, пытаясь скрыть нарастающее напряжение. Усмешка получилась кривой и нервной.

— Да, — недовольно кивнул мужчина. — И ты знаешь, это не самое приятное чувство, — в его голосе проскользнула горечь, словно мое молчание задевало его.

— Знаю, но если я тебе расскажу сейчас, то ты высмеешь меня, — меня била дрожь нетерпения, смешанного со страхом. Я боялась показаться глупой, наивной, безумной.

— Обещаю, что восприму все серьезно, — пообещал мужчина, весь он выражал искреннюю готовность выслушать, лишь бы я объяснила все и он перестал мучиться от неизвестности. Он протянул руку и коснулся моей, словно предлагая поддержку.

— Давай так, — я с сомнением посмотрела на Дюбуа, оценивая его реакцию. — Александру ничего не угрожает… пока. Но пока им занимается лекарь и он немного не в кондиции, больше никто не погибнет, — эта фраза далась мне с трудом, словно я выплевывала горькую пилюлю.

— А должен кто-то еще погибнуть? — мужчина растерянно захлопал глазами, в его взгляде читался ужас. Он казался совершенно потерянным в этом хаосе.

— Не исключаю этого, — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Я очень боялась ошибиться. Боялась неправильно сделать выводы и не уберечь жизнь еще одного человека от рук убийцы. Мое сердце бешено колотилось, отсчитывая секунды до возможной трагедии.

— Понятнее не стало, — недовольно скривился Дюбуа, его брови сошлись на переносице.

— Жофрей, перед нами сейчас разыграли театральную постановку, — я вспоминала все факты, что нам были известны, словно перебирала четки. Каждая деталь казалась важной, каждая мелочь могла оказаться ключом к разгадке.

— Зачем нам надо поговорить с дядей Натали? — Жофрей хотел все знать и хотел это немедленно. Его нетерпение давило на меня, заставляя чувствовать себя загнанной в угол.

— Вы должны сказать ему, что знаете, что он не ее дядя, — у Дюбуа вытянулось лицо, а брови поползли вверх, стремясь спрятаться в волосах.

— Как? — мужчина уставился на меня, не веря своим ушам. В его глазах читались шок и недоверие.

— Он был знаком с ее дядей и, полагаю, не один год, изучив его от и до. Узнав от него все подробности и детали, которые помогли ему выдать себя за него. Полагаю, что Натали не видела своего дядю с детства, и спустя столько лет она его просто не могла узнать. Тот мужчина, что сейчас выдает себя за него, скорее всего, находится в розыске. Это уже по вашей части, — я многозначительно приподняла брови и хмыкнула, намекая, что Жофрей должен взять это на контроль. В моем взгляде читалась надежда на его профессионализм и опыт.

— А где же тогда ее дядя? — Дюбуа крикнул Бену, чтобы тот ехал в следственное управление, его голос был напряженным и взволнованным.

— Полагаю, его уже нет в живых, — пожала я плечами, стараясь скрыть дрожь в голосе. Эта мысль причиняла мне физическую боль.

— Его убил тот человек, кто занял теперь его место? — карета резко развернулась, и я навалилась на мужчину, а он прижал меня к себе, удерживая и не давая упасть. Наши губы оказались в миллиметре друг от друга, и я покачнулась вперед, припав к губам мужчины. Мое тело словно само потянулось к нему, не в силах сопротивляться притяжению.