Хелен Гилтроу – Расстояние (страница 9)

– Не волнуйся, – отвечает он.

Кто-то хочет, чтобы женщина умерла, и очень хочет, раз готов платить огромные деньги. Эти люди читали о Программе в Интернете – об условиях для занятия спортом, возможности обучения, ресторанах и помощи в открытии своего дела – и поверили каждому слову. Теперь они стремятся к тому, чтобы наказание соответствовало преступлению, каким бы оно ни было… Я убираю фотографию молодой улыбающейся женщины, но в воздухе по-прежнему витает нечто, подсказывающее, что я не могу так просто о ней забыть. Вновь возвращаюсь к воображаемой первой полосе с кричащим заголовком. Что же она совершила? И почему я не могу найти о ней никакой информации? Вновь звонит телефон. На этот раз на секретной линии Крейги. Он никогда не пользуется мобильным: риск слишком велик.

В первое мгновение в голову приходит мысль, что Робби не единственный, кто следил за Йоханссоном, – если Крейги установил за моим домом наблюдение, он тоже видел выходящего из здания Йоханссона и может совершить еще одну попытку контролировать мои действия.

– Карла? – произносит он, и его напряженный тон подсказывает, что дело совсем в другом.

Большинство моих клиентов, скорее всего, преступники, но мы заключаем с ними честные сделки и не отступаем от правил: я предоставляю им то, что они желают, а они за это платят. Мое лицо видели немногие, и я позаботилась о том, чтобы иметь на них достаточно информации, чтобы разрушить их жизнь полностью и навсегда. Все же между нами присутствует доверие.

Пять лет и восемь месяцев я работала на клиента, которому не имею права доверять, на клиента, с которым никогда не встречалась, не разговаривала, мы связаны с ним лишь виртуально. Это человек никогда не знал меня как Карлу, и он никогда мне не платил.

Его зовут Питер Лейдлоу, он работает на британскую разведку, и теперь, сквозь туман собственного шока, до меня доносятся слова Крейги о том, что с заключением о смертельном диагнозе в кармане он бросился под поезд.

Глава 4

Дом, но нет ощущения возвращения домой.

Утром в воскресенье звонит телефон. Что-то произошло. Это связано с предстоящим полетом.

Тея в платьице феи собралась с матерью на обед, на котором предстояло решить сложную проблему: прикреплять ли крылья к пальто. Он обнял ее на прощание, вдохнул исходящий от нее клубничный аромат, размышляя при этом, как долго его не будет. Он обещал себе, что недолго, хотя понимал, что обещание он вряд ли в состоянии сдержать.

В 18:15 вылет в Даллас – короткая трансатлантическая ночь – чуть более семи часов в воздухе – и затем приземление в Хитроу: 6:20 по Гринвичу, темное зимнее утро, блеск посадочных огней, коридоры аэропорта, запах полета въелся в него, как зловоние долгой болезни. Его биологические часы все еще установлены на восточном поясном времени, а он так и не сомкнул глаз.

В аэропорту его встречает водитель с табличкой.

– В отель? – с надеждой спрашивает он, сейчас не помешало бы принять душ, прежде чем начать работать.

Однако мужчина произносит:

– Сразу в офис, если не возражаете, сэр.

Он кивает, ответ вполне ожидаем.

И вот они уже в Длинном зале, выходящем окнами во внутренний двор, одинарные стекла сбивают с толку, но защищают от прослушки, дверь устроена так, что стоит ее закрыть – и ни один звук не проникнет наружу. В комнате только он и начальник отдела, между ними воскресный кофе и блюдо с выпечкой, призванной разрядить обстановку, с чем она не справляется.

– Лейдлоу, – начинает начальник отдела. – Питер Лейдлоу, – резко повторяет он. – Вам знакомо это имя?

Пауэлл отрицательно качает головой. Имя ему ни о чем не говорит.

Мужчина кладет на стол папку толщиной в два дюйма; Лейдлоу слишком стар, или он просто был очень занят. Пауэлл открывает папку и смотрит на фотографию мужчины, на первый взгляд лет семидесяти. Затем пролистывает бумаги: сотрудничал с МИ-6, человек Москвы, вербовщик агентов, один из профессионалов бывшего совблока. Вызвал подозрение – внезапное предположение – и затем: чем? Насколько все серьезно? Вероятно, достаточно, если его отозвали из Вашингтона. Пауэлл возвращается к документам.

Питер Лейдлоу много лет назад подал в отставку. Все секреты, которые он мог раскрыть, уже устарели.

Из-за этого меня бы не вернули.

Шеф откидывается на спинку кресла, скрестив руки, отворачивается к окну. Видно, что ему не по себе.

– Что он сделал? – спрашивает Пауэлл.

– Вы где были пять лет назад? – вместо ответа, интересуется шеф.

– Здесь.

«Здесь» означает в одном из кабинетов дальше по коридору без таблички на двери. «Здесь», среди агентов разведки и работников спецслужб. Три года такой работы. Один год в браке. Яркие обещания, Тея. Ощущение всевозможности.

– Пять лет и восемь месяцев назад Питер Лейдлоу появился на пороге Темз-Хаус[1] с пакетом в руках и отказался уходить. Странное решение. Питер Лейдлоу работал на МИ-6, почему он не пошел туда, где многие могли за него поручиться?

– Почему не на Воксхолл-Кросс? Почему?…

Начальник отдела его решительно перебивает:

– Таковы были его инструкции.

– От?…

Шеф пронзает его взглядом.

– Вы уверены, что ничего об этом не знаете? – Уже не в первый раз у Пауэлла мелькает мысль, что его поэтому отправили в Вашингтон. Он обработал слишком много дел? Слишком многое знал?

– Абсолютно.

Шеф хмурится и продолжает:

– Он два часа просидел в офисе и настаивал на встрече с офицером из отдела Джи. В конце концов, к нему отправили первого попавшегося человека, только чтобы скорее со всем покончить. – Шеф замолкает.

Лишь один вопрос кажется уместным.

– Что было в пакете?

– Это.

Начальник отдела открывает папку и достает фотографию. Знакомое лицо: женщина лет сорока с безжалостным взглядом. Эйлин Грейнджер, повинная во взрывах в родильном отделении.

– Лейдлоу выдал конфиденциальную информацию на Грейнджер?

– Время, место, данные, все. За Грейнджер наблюдали все – наши, американцы, все. Никто не знал, что она планирует. Кроме Питера Лейдлоу.

– Как он узнал?

Шеф моргает.

– Получил информацию из анонимных источников.

Загоняют зайца, но это может подождать. Пауэлл откидывается на стуле.

– И что потом?

– Ничего в течение четырех месяцев. За это время наблюдение за ним МИ-5 сокращалось: надоело ходить за стариком, занятым своими обычными делами. Решили, что это единичный случай, и вдруг он появился снова.

– Опять с пакетом?

– На этот раз с конвертом. Наводка на денежные потоки: финансирование экстремистской ячейки в Штатах. Через два месяца он сообщил, что источник себя скомпрометировал. Еще месяц… И так далее. Тогда за ним следили круглосуточно, требовалось узнать, откуда поступает информация.

– И каков результат?

– Кто бы он ни был, он был связан с Москвой. Конспирация. Знаки мелом на деревьях. Тайники. Мы имеем дело со старой школой. Минимальное использование современных технологий. – Лицо начальника отдела становится кислым.

– А Лейдлоу? Что он говорил?

– Утверждал, что не имеет понятия.

– Такое возможно?

Шеф не отвечает на вопрос и продолжает:

– Скорее всего, кто-то из разведки. И он связан с Россией.

– Установлен?

– Лейдлоу называл его Нокс. – Шеф качает головой. – МИ-5 перехватывали его почту.

– И?…

– Пришло сообщение от Нокса: «Прекратите перехватывать почту».

– Нокс узнал?

– Или догадался.