Хелен Даррант – Его третья жертва (страница 5)
Голова шла кругом, она перебирала все возможные ситуации, все они были ужасные. Она повернулась к миссис Стэмфорд, вдруг покраснев от внезапного прилива злости.
– Почему он не пришел домой с вами? Здесь же недалеко. Даже вы бы справились, – Белла в ярости выплевывала слова, и женщина разрыдалась. Все это было неправильно.
Женщина-полицейский положила руку ей на плечо.
– Сейчас мы до конца не знаем, что произошло, Белла. Мы не уверены, имеет ли это значение, но Оливера видели с каким-то мужчиной перед киоском с газетами. Мы сейчас разговариваем с продавцом.
Незнакомец похитил ее ребенка. О господи. Что угодно, только не это.
Оливер Ричардс спал на пассажирском сиденье рядом с ним. Он дал мальчику бутылку колы, добавив туда кое-что. Ничего серьезного, просто успокоительное, но мальчик вырубился напрочь.
Он выехал из города и проехал много миль по болотам. Белла Ричардс, должно быть, сходит с ума от беспокойства. То, с чем она столкнется сейчас, будет бесконечно хуже, чем потеря Алана Фишера. Мысли о том, что происходит с ее мальчиком, будут пожирать ее. Так ей и надо. Зря она любила Фишера так сильно.
Пора от него избавиться. Он свернул с шоссе на проселочную дорогу и проехал еще с полмили. Остановился перед небольшим домом и выключил двигатель. Зашел со стороны пассажирского сиденья и вытащил ребенка. Оливер Ричардс даже не пошевелился. Мужчина пронес его через двор, постучал в дверь и вывалил ребенка на крыльцо. Он поежился. Было холодно, и начался дождь.
Полиция оставила с Беллой семейного координатора, Элисон Рэй. Она настояла на том, чтобы Белла легла в постель и постаралась отдохнуть. Как она могла уснуть? Ни за что она бы не стала пить таблетки, которые оставил для нее доктор. Она должна быть наготове в случае чего. Так или иначе, ее голова была слишком полна мыслей об Олли. Сейчас было поздно и темно, хоть глаз выколи. Он был где-то там, хотел к ней, может быть, у него что-то болит. Плачет. Их жизнь была размеренной, каждый вечер одно и то же. Ванна, ужин, чистить зубы, потом сказка на ночь. Он сворачивался клубочком, а она лежала рядом и читала его любимую книгу про пиратов. Что ее мальчик делал сейчас? Ему холодно? Он голоден? Она не могла этого вынести. Если она совсем потеряет Олли, ей незачем будет жить. Лучше уж умереть.
Время от времени она слышала голоса внизу, Элисон разговаривала по телефону с коллегами. Элисон должна была держать ее в курсе событий. Событий! Белла рыдала в подушку. То есть нашли ли они Олли – живым или мертвым. Она знала, что сейчас они уже поговорили со всеми его друзьями. Он не был ни у кого из них, то есть кто-то его похитил.
Белла ворочалась и металась, истязая себя до утра. Все без толку, она не могла просто лежать без дела. Она накинула халат и спустилась. Элисон дремала в кресле, одежда измята, короткие волосы спутаны.
Белла зашла на кухню. Она всегда готовила себе чай и тост, прежде чем позвать Олли. Сегодня она не могла есть, ее тошнило от одной мысли. Она подняла жалюзи. Шел дождь. Если Олли на улице, то он промок и замерз.
Элисон стояла в дверях, потягиваясь и зевая.
– Белла, ты встала. Ночью кое-что произошло.
Белла мгновенно посмотрела на лицо Элисон и попыталась отгадать, что это могло быть. Улыбки не было, выражение лица не изменилось. То есть ничего хорошего.
– Мы нашли сумку, такую, в которых дети носят в школу обед.
Белла сделала глубокий вдох.
– На сумке Олли нарисованы пираты, и внутри написано его имя.
– Да, мы знаем. Это его сумка. Ее отвезли к нашим криминалистам, чтобы они на нее взглянули.
У Беллы было столько вопросов, но они застревали у нее в горле. Ответы могли ее уничтожить. И все-таки она должна была знать.
– Где вы ее нашли? Там были какие-то признаки Олли? Поблизости были дома?
Элисон говорила мягким голосом.
– Ее нашел прохожий. Об исчезновении Олли сообщили по новостям. Женщина выгуливала собаку и нашла сумку на обочине недалеко от шоссе.
Слова были ударом. Белла согнулась пополам от боли.
– Он умер, да? – она закричала. – Какой-то урод убил моего маленького мальчика!
Элисон усадила ее на диван.
– Мы этого не знаем. Нельзя строить предположений. Расследование только началось.
Это были слова утешения, но ей не полегчало. Белла разревелась в подушку. Возможно, она никогда больше не увидит Олли, и это было невыносимо.
Глава седьмая
День 9
Было раннее утро, солнце только взошло. Мэтт Бриндл проснулся от испуга. Глаза широко открыты, холодный пот покрывал все тело.
Его демоны вернулись. Кошмар повторился, обеспечив очередную бессонную ночь.
Он сел, помассировал голову и осмотрел комнату. Все было на своих местах. Он не был в том здании. Никто не пытался его взорвать. Все это случилось с другим человеком, в другое время. Он был дома, в своей кровати, измотан, но цел. Телесно, по крайней мере. Насчет разума он не был так уверен. Он восстановил дыхание. Полгода прошло, а последствия травмы того дня никак не уходят.
В комнату без стука зашла мать.
– Кофе и газета. Строители будут в десять. Надеюсь, ты разобрался в том, чего хочешь. Если ты намерен закончить подготовку и запустить этот проект к следующей весне, тебе нужно им заняться.
Ах да, строители. Его проект. Его планы по обновлению Бриндл-Холл и самого себя. Он хотел превратить разрушающееся поместье георгианской эпохи в преуспевающий бизнес. Джозиа Бриндл, его предприимчивый предок, им бы гордился. Ему нужно было взять себя в руки.
Его матери, Эвелин Бриндл, было под шестьдесят. Она была стройной и бодрой женщиной с карими глазами и темными волосами. Цвета воронова крыла, как говорил ее муж. Она передала эти черты обоим своим детям.
– Фредди – знаток своего дела, мам. Он занимался такими вещами раньше. Он меня не подведет.
Фредди Редман был его друг, владевший своей строительной фирмой. Несколько месяцев назад, одной пьяной ночью в местном баре, они состряпали вместе план по преобразованию Бриндл Холл. Несмотря на сомнительные обстоятельства рождения этой идеи, она имела смысл, и Мэтт хотел довести ее до конца.
Его мать покачала головой.
– Лично я считаю, это слишком масштабно и слишком рано. Тебе нужно отдохнуть, ты не забыл?
– Мне нужно зарабатывать на жизнь, а поместье отчаянно нуждается в деньгах. Мы тут сидим на золотой жиле. Этот дом – да и вообще все поместье Бриндл – созрел для перемен.
Это была больная тема. Эвелин не хотела, чтобы он возвращался в уголовный розыск, но и не хотела, чтобы он что-то менял в поместье. По ее убеждению, все было хорошо и так. Но Мэтт очень хорошо знал, что это неправда. Семья находилась на волоске от банкротства.
– Дело не в доме, Мэттью. Я не хочу, чтобы по всему поместью топтались люди.
Все тот же аргумент. Но его мать была неглупа. Она должна понимать, что им нужно что-то делать. На протяжении многих лет поместье Бриндл приходило в упадок. Его зарплаты инспектора катастрофически не хватало на содержание большого старого особняка и примыкающей территории. Семейный кошелек десятилетиями пустел. Мэтт решил продать часть земли под застройку. Он не обсуждал это с матерью, потому что понимал, каков будет ее ответ. Но таким образом, за исключением присутствия посетителей, все могло остаться как раньше. Банк был готов его поддержать, так что причин откладывать не было.
Он вздохнул.
– Мы же договорились, мам. Мы откроем часть дома, только основные комнаты, не наши личные. Мы откроем сады, разрешим рыбалку на озере, откроем небольшую контактную ферму для детей, комнаты для чаепитий и сувенирный магазин. У нас есть все необходимые постройки. Сюда повалят толпы, и, что важнее, семья получит приток наличных, которые нам так нужны. Людям интересна история этих мест и заслуги Джозиа Бриндла перед обществом. Люди станут приезжать сюда, мам, и они будут тратить деньги.
– Ты уверен в этом, Мэттью? Нам это действительно нужно? Мы же не разорены.
– Мы к этому очень близки. Оставь задетую гордость, мам. Нам нужно смириться с фактами. У нас даже нет денег, чтобы заменить окна на западном фронтоне. Нам нужны деньги, чтобы удерживать это место на плаву. Поместье Бриндл уже не то, что раньше. В семье больше нет шерстяных баронов, как Джозиа. И Сара от этого тоже выиграет. Она одна воспитывает двоих детей. Она может помочь нам с устройством поместья и сама заработает неплохие деньги.
– Твоей сестре эта идея не нравится.
– Понравится, когда пойдут деньги.
– А куда они будут ставить свои машины? Я не хочу, чтобы они забили ими весь двор.
– Нижнее поле заасфальтируют, получится отличная парковка. Можно будет брать плату. Заработаем больше денег.
Хоть леди Бриндл и была первоклассным снобом, она не была лишена практичности. Мэтт был уверен, что через какое-то время она увидит пользу. После того «случая», как Мэтт привык его называть, он был сломлен, эмоционально и физически. Через полгода его нога более или менее зажила, хотя хромота и осталась. Синяки ушли, а от удара по лбу остался лишь небольшой шрам – спасибо матери. Она выˆходила его, и он был ей благодарен. Эвелин Бриндл посвятила себя его выздоровлению и сделала все возможное, чтобы сын поправился.
Но некоторые раны Мэтта Бриндла были неизлечимы. Шрамы на сердце останутся с ним еще надолго. То, что случилось в тот день, изменило его жизнь навсегда. Это положило конец его карьере в уголовном розыске, но по сравнению с гибелью его сержанта все это были мелочи. Он чувствовал себя отчасти виновным в этом.