Хелен Брукс – Прости и не прощайся (страница 2)

Мелани согласилась. После истории с предыдущим заказом, когда снесли абсолютно крепкую оранжерею, а старую ветхую теплицу оставили нетронутой, Мелани не доверяла тому, как рабочие читают чертежи.

Вздохнув, она мысленно пробежала все свои утренние дела и решила уехать тотчас, а уж потом заняться документами, которые надеялась просмотреть до того, как уйти из дому. Через несколько минут она уже ехала к ферме в своем старом пикапе. День обещал быть беспокойным, но это хорошо… потому что тогда у нее не будет времени думать о письме Форда.

День действительно выдался беспокойным. Мелани вернулась домой уже в полночь с солидным чеком в кармане от пожилой пары – они пришли в восторг от обновленного сада. Поставив пикап на мощенную булыжником парковку сбоку от коттеджей, Мелани прошла по узкой дорожке, тянувшейся вдоль задней части домов, к двери в увитой плющом стене. Дверь вела в ее крошечный садик. Она отперла ее и вошла в свой райский уголок покоя, вдыхая сладкий запах роз, украшавших стены. Она дома и хочет только одного – горячей ванны, где можно полежать и дать отдых уставшему телу. Ей настолько не терпелось закончить сегодня работу над проектом, что она даже забыла про ланч.

Мелани закрыла садовую калитку и вошла в дом, как обычно, через кухню. Рабочие ботинки она оставила на пробковом коврике у порога и прошлепала босиком наверх. Она распахнула окно в ванной комнате, чтобы впустить запахи из сада.

Спустя две минуты она лежала в горячей мыльной пене и смотрела на угольно-черное небо, на котором проглядывали первые звезды. Уже не один раз она порадовалась тому, что застройщики коттеджей обладали воображением, установив большую чугунную ванну под окном так, чтобы в ней можно было лежать и смотреть на постоянно меняющееся небо. Мелани не закрывала жалюзи до тех пор, пока не нужно было вылезти из воды, а в такие дни, как сегодня, было просто блаженством полежать в темноте и ни о чем не думать. Хотя как раз сейчас ей не удалось полностью расслабиться от преследовавших ее мыслей.

Выходит, что Форд весь день был с ней, как бы она ни старалась не думать о нем. А она очень старалась. Она не хотела никаких общений с ним, даже отдаленных. Не хотела, чтобы он присутствовал у нее в мозгу и беспокоил ее. Он, а также Изабелл – это прошлое. В настоящем – и тем более в будущем – им нет места. Это вопрос самовыживания.

Внизу зазвонил телефон, но там сработает автоответчик, и она решила еще понежиться. Мелани прикрыла глаза и глубже опустилась в пышную пену, ощущая, как из уставших мышц уходит напряжение. Прошло несколько минут, и теперь послышалась мелодия из спальни – это трезвонил мобильник в кармане рабочих джинсов. Наверняка Джеймс с сообщением, как прошел день. Мелани не стала вылезать из ванны. Сейчас ее личное время, а остальной мир может немного подождать.

Она полежала в ванне еще полчаса. За это время автоответчик успел получить два новых сообщения. Мелани вымыла голову, замотала влажные волосы пушистым полотенцем и облачилась в купальный халат. Желудок напомнил ей, что за весь день она съела всего два тоста за завтраком. Решив, что еда – прежде всего, она, как была в халате, спустилась вниз.

Едва ступив в маленький холл, она услыхала громкий стук в переднюю дверь. Мелани от неожиданности вздрогнула.

Что еще такое? Это мог быть только Джеймс. У него какая-то неприятность, а связаться с ней по телефону он не смог. Конечно, сегодня вечером она хотела просто отдохнуть в одиночестве. Но, в конце концов, она – его начальство.

Изобразив улыбку, Мелани затянула пояс на халате и открыла дверь.

Высокий, под метр девяносто, мужчина, стоящий на пороге, явно был не Джеймс.

Ее прострелил ужас. Она замерла.

– Привет. – На грубовато-красивом лице Форда не было и намека на улыбку. – Я не вовремя?

– Что? – Мелани уставилась на него, не веря своим глазам.

Он выглядел замечательно. Белая рубашка, черные джинсы. Поджарый. Весь воплощение мужественности. Серо-голубые глаза под густыми, короткими черными ресницами пробежали по ее купальному халату.

– Ты… кого-то принимаешь?

Когда до Мелани дошел полный смысл его слов, ее бросило в жар, краска растеклась по щекам.

– Что ты сказал? – медленно и сухо произнесла она.

Форд немного успокоился. Значит, он ошибся. Но он целый день напрасно прождал ответа на свое письмо, а после того, как безрезультатно звонил ей несколько раз, решил выяснить, избегает она его или ее нет дома. Наверху в окне горел свет… а потом она появилась в дверях возбужденная и так одетая… или неодетая? Что ему остается думать?

– Я просто подумал, что у тебя гости, – сказал он, протискивая плечо в проем на случай, если она попытается захлопнуть у него перед носом дверь. – Ты не отвечала на звонки.

– Я поздно вернулась с работы и принимала ванну… – Мелани оборвала себя на полуслове. – С какой стати я тебе это объясняю? – рассердилась она. – И как у тебя хватает наглости предполагать, что я принимаю мужчину?

– Это было очевидно.

– Для тебя – возможно. Но не следует всех судить по себе. – Она продолжала сердито на него смотреть.

– Я пристыжен.

Его насмешливый вид стал последней каплей. Форд – единственный человек, который ее, всегда внешне выдержанную, мог вывести из себя.

Мелани воспитывалась в приемных семьях и рано научилась держать свои чувства в узде, но с Фордом у нее это не получалось.

– Уйди, пожалуйста, – натянуто произнесла она, пытаясь закрыть дверь, но ей мешало его плечо.

– Ты получила мое письмо?

По сравнению с ней он выглядел очень спокойным. Это просто оскорбительно! Так же как и его возмутительная инсинуация о мужчине у нее в постели.

Мелани кивнула, оставив попытки закрыть дверь.

– И?.. – мягко продолжал он свой допрос.

– И что?

Он пристально смотрел на нее своими серо-голубыми глазами, которые умели заглянуть ей прямо в душу.

– Не притворяйся, что тебе все равно.

На секунду ей показалось, что он имеет в виду себя, но тут же поняла, что он говорит о своей матери. Гнев у Мелани угас.

– Как Изабелл? – тихо спросила она.

Он пожал плечами:

– Как всегда. Упрямая как осел.

Мелани едва удержалась от улыбки. Мать Форда была более мягкой копией своего решительного, непреклонного сына, но такая же упрямая. Изабелл всегда с удивительной любовью и участием относилась к Мелани. О такой матери Мелани всегда мечтала. От этой мысли заныло сердце.

– Ты сказал, что Изабелл плохо себя чувствует?

– Она упала и сломала бедро в своем чертовом саду, а потом во время операции у нее возникли проблемы с сердцем.

Мелани не на шутку забеспокоилась. Когда он сообщил в письме, что Изабелл нездорова, то она подумала, что у его матери грипп или что-то вроде этого. Но операция…. Изабелл могла умереть, а она ничего не узнала бы. Сердце бешено заколотилось.

– Я… мне очень жаль, – прошептала она.

– А мне еще больше, – мрачно заметил Форд. – Она не желает делать то, что ей говорят, и, кажется, любой ценой хочет снова попасть в больницу. Отказывается переехать жить ко мне или в какой-нибудь санаторий. Она заявила, что, как только ее выпишут, она вернется домой, невзирая на мнение врачей. Единственная уступка с ее стороны – это позволить мне нанять постоянную сиделку, пока она снова не встанет на ноги. Да и этого удалось добиться с трудом. Она невыносима.

«И ты такой же», – подумала Мелани.

Форд вел бы себя точно так же в подобных обстоятельствах. Он был невыносимым и… самым сексуальным мужчиной на Земле.

Последнее соображение заставило ее потуже затянуть узел на поясе.

«Не смей показывать, как его появление на тебя действует, – молча приказала себе она. – Ты же знаешь – все кончено. Будь сильной».

– Мне очень жаль, – повторила она, – но, Форд, разве ты сам не видишь, что это нелепо – чтобы я выполняла какую-либо работу для твоей матери. Мы с тобой почти развелись.

– Это касается нас с тобой. Но это не должно отразиться на твоем отношении к Изабелл. Разве не так? Она, между прочим, очень расстроилась, когда ты отослала ей обратно письмо, не прочитав.

Удар ниже пояса. Но в этом весь Форд.

– Так было лучше.

– Да ну? Для кого?

– Форд, я не намерена стоять здесь и ругаться с тобой. – Мелани проняла дрожь, хотя было тепло.

– Тебе холодно. – Он распахнул дверь, от чего ей пришлось отступить назад в холл. – Давай обсудим все в доме.

– Прости, но я что-то не помню, чтобы я тебя пригласила, – язвительно произнесла она. Хоть на это у нее хватило сил!

– Мелани, мы были женаты два года, и, если только ты не притворялась все это время, ты любила мою мать. Я прошу тебя о помощи ради нее. О’кей? Ты на самом деле отказываешься?

Два года, четыре месяца и пять дней, чтобы быть точной. И первые одиннадцать месяцев были раем. После этого…

– Пожалуйста, уходи, – слабым голосом произнесла она. – Нашим адвокатам это не понравилось бы.

– Ну их к черту. – Он взял ее за руку, отстранил и вошел в холл, закрыв за собой дверь. – Все они паразиты. Мне нужно с тобой поговорить – вот это важно.

Он был рядом. Совсем рядом. И его запах, такой знакомый, будил интимные и соблазнительные воспоминания. Ей сделалось жарко, сердце забилось так часто, что готово было выскочить из груди. Форд – единственный мужчина, которого она любила, и даже сейчас Мелани ощущала силу его шарма. Но она осталась тверда и сказала: