Хэлен Аморе – Наследие Мадлен (страница 2)

Она видела, как он чуть поменялся в лице, как его каменная аура дрогнула, покрывшись трещинками сомнения. Он вздохнул.

– Ладно, – сказал он неожиданно мягко. – Напишите заявление. Я посмотрю, что можно сделать. Дадим рассрочку.

Тетя Лида расплакалась еще сильнее, но теперь от облегчения, и начала благодарить его.

Мадлен стояла, как громом пораженная. Она не получала никакой выгоды. Никакой сладкой победы. Но внутри у нее пело. Это было другое. Совсем другое чувство.

Она поднялась в свою комнату, села на кровать и смотрела на заходящее солнце за окном. В кармане лежали деньги, добытые обманом. А в сердце – теплый след от того, что она только что сделала для тети Лиды.

Внутренний конфликт, до этого бывший тихим фоном, разразился настоящей бурей. Легкость, с которой она манипулировала людьми, была пьянящей. Она давала ей ощущение контроля над жизнью, которая так часто была не подконтрольна из-за постоянных переездов. Но этот контроль был иллюзорным, грязным.

А тот единственный, чистый поступок… он ничего не принес ей, кроме странного и светлого чувства внутри. «Сторона хлеба», – прошептала она про себя слова бабушки.

Она подошла к зеркалу. В ее серо-зеленых глазах, сегодня больше серых, плелась тревога. Ее отражение, девушка с густыми черными волосами гречанки и лицом, на котором детская мягкость еще боролась с проступающей жесткостью, смотрело на нее с вопросом.

«Кто ты?» – спрашивало отражение.

Мадлен закрыла глаза, чувствуя тяжесть своего наследия – дара, который мог быть и благословением, и проклятием. Легкий путь обмана манил, как сладкий яд. Но где-то в глубине души, слабым, но настойчивым огоньком, теплилась надежда на другой путь.

– Я выбираю, – прошептала она в тишине комнаты. – Я выбираю сторону хлеба.

Это была лишь первая, робкая клятва. Но с этого момента что-то внутри нее сдвинулось навсегда.

Глава 2

Игра теней. Кофейня у маяка. Первая встреча с Берком.

Кофейня «У старого маяка» оказалась именно таким местом, как обещал Берк. Уютное помещение с кирпичными стенами, заставленными книгами, и запахом свежемолотого кофе и ванили. За окном медленно сгущались сумерки, а внутри мягкий свет ламп создавал атмосферу интимности и покоя.

Элен выбрала столик в углу, у большого окна, выходящего на море. Она все еще чувствовала легкое головокружение от встречи с этим необычным мужчиной. Ее внутренний голос, тот самый, что она называла своим «даром», безмолвствовал, но все ее существо было настороже. Она наблюдала, как Берк заказывает у стойки два капучино и кусок шоколадного торта. Его движения были плавными и эргономичными. Он казался полностью сосредоточенным на задаче, но когда он повернулся и пошел к ее столику, его черные глаза сразу нашли ее, и в них вспыхнула искра признательности.

«Он такой милый, – подумала Элен, – но в его осанке чувствуется скрытая сила. Как у фехтовальщика или танцора».

– Вот, надеюсь, вам понравится, – его голос вернул ее к реальности. Он поставил перед ней чашку с идеальной молочной пеной, украшенной узором в виде сердца, и тарелку с соблазнительным куском торта.

– Спасибо, – улыбнулась Мадлен. – Вы очень внимательны.

– Берк, – мягко поправил он. – И я просто стараюсь загладить свою вину за наше столкновение.

Он снял очки и аккуратно положил их рядом на стол. Без них его лицо казалось еще более выразительным. Кудрявые волосы мягко обрамляли высокий лоб, а черные глаза, теперь без всякого барьера, смотрели на нее с невероятной интенсивностью. Элен почувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Она была женщиной, привыкшей к мужскому вниманию, но этот взгляд был иным. Он не скользил по ее пышным формам с оценивающим любопытством, а казалось, стремился проникнуть в самую душу.

– Итак, Мадлен, – начал он, отхлебнув кофе. – Что привело вас в тот антикварный магазин? Не каждый день встречаешь человека, способного оценить старые карты.

– Я историк, – ответила она, опуская ложку в пенку. – Пишу книгу о торговых путях Средиземноморья в XVIII веке. Старые карты и судовые журналы – бесценные источники.

– Историк, – повторил он, и его губы тронула улыбка. – Это объясняет тот сосредоточенный и проницательный взгляд, который я поймал в библиотеке. Вы смотрели на меня, как на артефакт, который нужно каталогизировать.

Мадлен рассмеялась. Ей понравилась его самоирония.

– А вы? Что привлекло вас в том глобусе?

Берк откинулся на спинку стула, и его лицо на мгновение стало задумчивым.

– Я писатель. Пишу роман о человеке, который ищет затерянный город. Глобус был именно той эпохи. Я изучал его, пытаясь представить, что чувствовали мореплаватели, глядя на такие же карты, полные белых пятен и чудовищ. – Он помолчал, а затем добавил: – Иногда кажется, что старые вещи хранят не только пыль, но и эмоции тех, кто к ним прикасался.

Мадлен кивнула, чувствуя неожиданную радость от того, что он понимает. Ее дар часто давал ей схожие ощущения – она могла прикоснуться к предмету и почувствовать отголоски прошлого. Это было и благословением, и проклятием.

– Я знаю, о чем вы говорите, – тихо сказала она. – Иногда в тишине библиотек или прикасаясь к старому пергаменту, я почти слышу шепот прошлого.

Взгляд Берка стал еще более пристальным. Он изучал ее, и Мадлен почувствовала, как под этим взглядом ее защитные барьеры начинают таять. Она рассказала ему о своей работе, о любви к истории, о том, как ее мать была реставратором и привила ей любовь к старине. Она не упоминала о своем даре, о своих внутренних битвах, о том, как ей приходилось бороться за каждое достижение в академической среде, где доминировали мужчины. Но ей казалось, что он все равно это видит.

Берк, в свою очередь, рассказывал о своих путешествиях, о том, как собирал материал для книг в самых отдаленных уголках мира. Его рассказы были полны жизни и цвета, но Элен заметила, что когда он говорил о личном, о чем-то глубоком, его глаза на мгновение темнели, и в них появлялась тень. Та самая тень, которую она уловила в библиотеке – тень внутренней борьбы.

– Знаете, Мадлен, – сказал он, когда они уже заканчивали кофе. – Большинство людей носят маски. Они показывают миру то, что хотят показать. Но вы… вы кажетесь такой цельной. Сильной. Как будто вы не боитесь быть собой.

Мадлен вздохнула. Его слова были и комплиментом, и уколом.

– Это иллюзия, Берк. Мы все носим маски. Просто некоторые из них плотнее прилегают к коже. А сила… сила часто просто необходимость. Когда за твоей спиной нет никого, кто мог бы тебя поймать, учишься не падать.

Он протянул руку через стол и на мгновение коснулся ее пальцев. Его прикосновение было прохладным, но оно вызвало волну тепла, которая прошла по всей ее руке.

– Может, теперь есть кто-то, – тихо сказал он.

Сердце Мадлен забилось чаще. Ее дар, до этого молчавший, вдруг подал тихий, но настойчивый сигнал. Осторожно. Но в его глазах она видела не обман, а искреннюю заинтересованность и ту же уязвимость, что пряталась в ней самой.

Внезапно дверь в кофейню распахнулась, и внутрь ворвалась группа шумных подростков. Веселье и громкие голоса нарушили их уединенный мирок. Берк вздрогнул и отдернул руку, словно обжегшись. Его лицо на мгновение исказилось гримасой раздражения, почти гнева, но так быстро, что Элен подумала, не показалось ли ей. В следующее мгновение он снова был тем же галантным и спокойным мужчиной.

– Кажется, нам пора, – сказал он, снова надевая очки. – Уже поздно.

Он оплатил счет, и они вышли на улицу. Ночь опустилась на город, и воздух был наполнен свежестью и запахом моря.

– Могу я проводить вас до дома? – предложил Берк.

– Нет, спасибо, – ответила Мадлен. Ей нужно было побыть одной, чтобы обдумать все, что произошло. – Я живу недалеко.

Он кивнул, не настаивая.

– Тогда, надеюсь, я смогу увидеть вас снова? – в его голосе прозвучала неуверенность, которая тронула ее сердце.

Мадлен посмотрела на него. В свете уличных фонарей его кудри отливали серебром, а за стеклами очков его глаза были нечитаемы. Царь и кот. Мир и буря.

– Да, Берк, – сказала она. – Я думаю, что это возможно.

Она повернулась и пошла по улице, чувствуя его взгляд на своей спине. Она не оборачивалась, но знала, что он стоит и смотрит ей вслед. Ее ум был полон вопросов. Кто он на самом деле? Что скрывается за его обаянием и интеллигентностью? И почему ее тянет к нему с такой силой, несмотря на все предупреждения ее интуиции?

А Берк, стоя на том же месте, смотрел на удаляющуюся фигуру женщины, которая казалась ему одновременно и сильной, и беззащитной. Он почувствовал, как внутри него пробудилось что-то давно спящее. Что-то дикое и опасное. Его внутренний лев зарычал, требуя действовать, в то время как ученый в очках пытался анализировать каждое ее слово, каждый жест.

«Моя Мадлен, – прошептал он про себя. – Что ты со мной делаешь?»

Он повернулся и пошел в противоположном направлении, его тень, удлиненная уличным светом, колыхалась за ним, как второе «я», темное и беспокойное. Игра только начиналась.

Глава 3

Ранний выбор. Артём. Руслан. Развод.

Ранний брак Мадлен был похож на яркий, но быстро сгоревший фейерверк. Его звали Артём, и он был воплощением юношеской мечты – бунтарь с обаятельной ухмылкой, водивший мотоцикл и читавший Есенина под гитару. Когда он смотрел на Мадлен своими дерзкими глазами, она, девушка с пышными формами и густыми черными волосами, которую вечно дразнили «пышечкой», чувствовала себя единственной и прекрасной. Он не видел в ее полноте недостатка, он видел в ней женщину. А ее сине-зеленые глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения, он называл «двумя загадочными морями».