Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 28)

Б а л к е. Да.

Жена встает, надевает жакет, садится к столу. Затемнение. Когда сцена снова освещается, оба все еще сидят за столом.

Я встретил Шорна.

Ж е н а. Шорна?

Б а л к е. Мы вместе работали на военном заводе до сорок четвертого года. Я стоял на контроле, когда его арестовали. Теперь он партийный секретарь. Я надеюсь, что они все-таки дадут мне исправить печь.

Квартира директора завода. Беспорядок. Повсюду немытая посуда. Входят  д и р е к т о р  и  Ш о р н.

Д и р е к т о р (освобождая стул для Шорна). Содом и Гоморра. И все из-за того, что моя жена взяла расчет. Я должен освоиться с этим. Нешуточное дело.

Ш о р н. Где твоя жена?

Д и р е к т о р. Ушла. Сбежала. Дезертировала. Мы были женаты одиннадцать лет.

Ш о р н. Почему она ушла?

Д и р е к т о р. Почему? Потому что работа меня сжирает. Я прихожу, валюсь на кровать и поворачиваюсь к ней спиной. Получается не совсем то, чего женщина ждет от своего мужа.

Ш о р н. А зачем ты ее запер на кухне?

Д и р е к т о р. Женщина советчик? Этого только не хватало. (Оглядывая окружающий его хаос.) Обойдусь без нее. Нужно только войти в курс дела. У тебя вот нет жены, а ты же обходишься.

Ш о р н (садится). Моя жена умерла.

Д и р е к т о р. Я этого не знал. (Пауза.) Отчего она умерла?

Ш о р н. От моего смертного приговора. Ее брату отрубили голову. Она не хотела дожидаться второго цинкового гроба. (Пауза.) Цинковый гроб не пришел. Пришла Красная Армия. Если бы она могла это предвидеть. (Пауза.)

Д и р е к т о р. Я напишу жене. Завтра.

Ш о р н. Напиши сейчас.

Д и р е к т о р. Сначала решим, что делать с печью.

Техническое бюро. Инженеры  К а н т  и  Т р а к е н е р, д и р е к т о р, Ш о р н, Б а л к е, Б и т т н е р.

Д и р е к т о р. Четвертая печь треснула. Вам не нужно объяснять, что это значит. Разрушенные бомбежкой печи до сих пор не восстановлены. Материала не хватает. Если печь станет, весь наш план останется на бумаге.

Т р а к е н е р. План горит независимо от четвертой печи.

Д и р е к т о р. Ну, это еще вопрос. Вы осмотрели печь? Ясно одно, ее нужно полностью перестроить, заплатками не обойтись. Это означает, что печь выходит из строя на четыре месяца, пока ее переложат.

Стук в дверь. Входит  ф р е й л е й н  М а т ц.

Ф р е й л е й н  М а т ц. Прошу прощения. Пришел репортер. Он просит его принять. Ему необходимы производственные новости для воскресного приложения.

Д и р е к т о р. Передайте ему, пусть пишет о майских жуках. Это всегда интересует людей в декабре месяце. Я не могу его принять. Тем более сейчас.

Ф р е й л е й н  М а т ц (хихикнув). Но… (встретившись со взглядом директора) хорошо. Я передам. Майские жуки… (Уходит.)

Д и р е к т о р. На время ремонта принято останавливать печь. Так всегда делали. (Пауза. Вытирает пот со лба.)

Т р а к е н е р. Я не вижу другой возможности.

Б и т т н е р. Правильно. Всегда так делали.

Кант молчит.

Д и р е к т о р. Если мы остановим печь, то все полетит к черту. Над нами висят сроки сдачи продукции.

Т р а к е н е р. Но ведь были случаи, когда сроки переносили.

Д и р е к т о р. Были. Но в данном случае из-за четвертой печи проваливается весь производственный план. Остановка печи — невозможна.

Т р а к е н е р. Понятно, но и работать на ней невозможно.

Д и р е к т о р. Именно об этом я хотел спросить.

К а н т. Вы хотите отремонтировать печь, не гася ее?

Д и р е к т о р. Конечно, ту камеру, в которой производится работа, будем выключать.

Т р а к е н е р. Безобразие.

Б и т т н е р. Если бы это было возможно, предприниматели давно бы так делали.

Т р а к е н е р. Вопрос в том, кто раньше свалится: каменщики или печь?

К а н т. При ста градусах жары работать можно. Спрашивается только, можно ли хорошо работать? Я сомневаюсь в этом.

Ш о р н. Это вопрос не только техники и материала.

Т р а к е н е р. А прежде всего вопрос сознательности. Я не осмеливаюсь вам возражать, в конечном счете, вам за это платят. Но ведь речь идет только о конкретных фактах.

Ш о р н. Рабочий класс сам создает новые факты.

Т р а к е н е р. Шляпу долой перед рабочим классом. Но эксплуатация далеко не новый факт.

Д и р е к т о р. Каменщик Балке изъявил желание произвести ремонт, не останавливая печь. Я за то, чтобы обсудить его предложение.

Т р а к е н е р. Балке путаник.

Ш о р н. Балке каменщик.

Т р а к е н е р. Понятно. Если Балке починит печь, он станет героем. Если печь прорвет, мы окажемся саботажниками.

Шорн улыбается.

Б и т т н е р. Печь треснет.

Б а л к е. Она уже треснула.

Б и т т н е р. Ты считаешь, что ты хитрее всех?

Т р а к е н е р. Я снимаю с себя всякую ответственность.

Б а л к е. Я требую, чтобы мне разрешили починить печь.

Пауза. Тракенер закуривает сигару.

Д и р е к т о р. Все полетит к черту.

Т р а к е н е р. Думайте обо мне что хотите. Но я всегда выполнял свой долг.

Д и р е к т о р. И даже больше.

Т р а к е н е р. Так точно. Даже больше. Но чтобы я поставил на карту свою репутацию специалиста — это уж слишком. Этого от меня никто не может требовать. (Пауза.) Этот план можно бросить в мусорную корзину, сплошная утопия.

Б а л к е (директору). Я могу перестроить печь и без инженера.

Т р а к е н е р. Пожалуйста. (Встает.) Я везде заработаю себе кусок хлеба. Строить ваш социализм — не большое удовольствие. (Гасит сигару.) Даже сигары не доставляют удовольствия.

Ш о р н. Вы правы.

Т р а к е н е р. Что?