Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 25)

Д и р е к т о р. Выдвигается кандидатура Шурека. Вы, конечно, можете вносить другие предложения. Вы сами знаете, кому хотите подарить свои голоса.

Р а б о ч и й. Подарить. Хорошо сказано!

В т о р о й  р а б о ч и й. Подарок есть подарок.

Смех.

Ш у р е к. Коллеги, мы все знаем, о чем идет речь. Открытая душа, сердце, отданное товарищам, а верность — рабочему правительству…

Каррас смеется.

Д и р е к т о р. Ты возьмешься за это дело, Шурек?

Шурек скромно кивает в знак согласия.

Таким образом я предлагаю коллегу Шурека, вы знаете его, а он знает дело. Есть другие предложения?

Ц е м к е. Шурек — известный подлиза. (Уходит.)

Д и р е к т о р. У тебя есть другое предложение, коллега?

Г е ш к е (Штеттинеру). Выбирайте Шурека и потом пеняйте на себя.

Ш т е т т и н е р. Может, ты сам хочешь на его место?

Гешке молчит.

Мы никогда не добьемся своих прав. В этой стране никогда. Значит, все равно, кто будет бонзой.

Д р у г о й. Мы же ничего не изменим.

Д и р е к т о р. Итак, кто за Шурека, подымите руку.

Все рабочие, и те, кто ест, и те, кто играет в скат, и Гешке, поднимают руки, некоторые с куском хлеба, другие с картами. Некоторые воздерживаются, среди них Каррас.

К а р р а с (громко). Я не могу поднять руку, она у меня в кармане.

Директор считает голоса.

Цех. Круглые печи. Б а л к е  и  Л е р к а  заняты кладкой. Г е ш к е — подсобник Балке и  О ч к а р и к — подсобник Лерки тащат кирпичи. Балке и Гешке построили из чурбаков и досок помост вокруг печей, на нем кирпичи, раствор и четыре ящика с известью, по одному на каждом углу. Лерка уже давно начал кладку, работает очень быстро, весь в поту. Носилки с кирпичами стоят перед ним на полу, так что Лерке приходится наклоняться за каждым кирпичом.

Б а л к е. Так ты скоро загнешься! Возьми четыре ящика и поставь на помост.

Л е р к а. Так сказать, в долгий ящик.

Б а л к е. Так быстрее.

Л е р к а. Каждая минута стоит мне копейку.

Б а л к е. Ты загнешься.

Л е р к а (кряхтя). Проживу на год меньше, да лучше.

Балке работает спокойно, Лерка — надрывается. Возвращаются  Г е ш к е  и  О ч к а р и к  с пустыми носилками.

Давай кирпич!

О ч к а р и к. Кирпич кончился.

Г е ш к е (к Балке). Остался только сырой.

Л е р к а (Очкарику). Неси, что есть.

О ч к а р и к. А если потом сорвет крышку?

Л е р к а. Неси кирпич.

О ч к а р и к уходит.

Б а л к е (к Гешке). Узнай у инженера, где взять сухой кирпич.

Г е ш к е  уходит. Пауза.

Лерка, представляешь, что ты натворишь, если будешь класть сырой кирпич?

О ч к а р и к  приносит сырой кирпич, Лерка работает.

Л е р к а. Темп или качество. Одно из двух. Все сразу им получить не удастся.

Б а л к е. Минута стоит грош, Лерка. Но печь стоит дороже.

Л е р к а (нервничая). А кто мне что скажет? Здешняя лавочка принадлежит народу, правильно? А я и есть народ, понял?

Балке молчит.

Бухгалтерия. Кабинет директора. Между ними узкий проход. Д и р е к т о р  в пальто входит в кабинет. Снимает пальто, садится за письменный стол. Б у х г а л т е р  проходит через коридор в кабинет. Ф р е й л е й н  М а т ц, оставшись одна в бухгалтерии, откладывает в сторону ведомости заработной платы, начинает подпиливать ногти.

Б у х г а л т е р. Я только хотел вам сказать, господин директор, что так больше продолжаться не может. Планирование на основе постоянной загрузки печей абсолютно безответственно, принимая во внимание состояние этих печей. Одна авария — и мы окажемся на мели.

Д и р е к т о р (рассматривая в осколке зеркала свою отросшую щетину, рассеянно). Мы и так на мели. Мы восстанавливаем разрушенную страну. Это означает: производить, любой ценой производить.

Б у х г а л т е р. Возможно, что производство того требует. Я хотел только предупредить вас. Я умываю руки. (Идет в бухгалтерию.)

Фрейлейн Матц красит губы.

Вы снова красите губы, фрейлейн Матц.

Ф р е й л е й н  М а т ц. Разве я виновата, что губная помада никуда не годится?

Пауза. Директор снимает пиджак, вынимает бритвенные принадлежности.

Б у х г а л т е р. Раньше люди знали, что такое сроки, и все шло своим чередом. Поступали деньги. Заграница была в нас заинтересована, и рабочий был сыт. Это называлось эксплуатацией. Теперь нас от нее освободили.

Ф р е й л е й н  М а т ц. Очень смешно.

Б у х г а л т е р (резко). Ведомости зарплаты готовы, фрейлейн Матц?

Фрейлейн Матц молчит, стремительно принимается за работу. Директор начинает намыливать щеки. Мыло не пенится. В коридоре появляется  Ш у р е к, следом за ним  Г е ш к е.

Г е ш к е. Послушай, Шурек, они мне нужны. Босиком мне работать, что ли? (Показывает на рваные ботинки.)

Ш у р е к. Все талоны уже выданы.

Г е ш к е. Опять меня при этом не было.

Ш у р е к. Как известно, мы изготовляем огнеупорный кирпич для промышленности и так далее. Обувь мы не производим. Талоны на промтовары мы тоже не изготовляем. Я не могу из-за тебя нарушать очередность. Мы должны приносить жертвы во имя социализма.

Г е ш к е. Значит, я должен босиком бежать в социализм, так, что ли? Ты мне очень нравишься, Шурек.

Шурек оставляет Гешке и входит в кабинет. Гешке смотрит на свои ботинки. Входит молодой человек — Р е п о р т е р, проходит в кабинет. Г е ш к е  уходит.

Д и р е к т о р (все еще намыливая щеки, к репортеру, которого он ждал). Вы журналист?

Р е п о р т е р. Мне нужно что-нибудь о производственных успехах для воскресного приложения.

Д и р е к т о р. Это довольно сложно.

Р е п о р т е р. Как обстоит дело с соревнованием?