Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 149)

К у р т. Теперь я тебе кое-что скажу. Я сидел над тобой, как сейчас. В косых лучах солнца твои плечи были почти черные. Мне хотелось дотронуться до них…

Э в (не глядя на него). Я знаю…

К у р т. Да?

Э в. Я ждала этого. Что… дотронешься.

К у р т (погладил ее плечи). А ты вдруг прыгнула в воду. Совершенно внезапно.

Э в (тихо смеется). Мы же просидели там полчаса.

К у р т. Так долго?

Э в. Как минимум.

К у р т. Я немного… боялся.

Э в. Когда мы приплыли обратно в бухту, все остальные уже ушли. По дороге домой ты… все время говорил. Как будто должен был выговориться за сто лет. О чем угодно. Но только не о нас.

К у р т (иронически). Парни соображают туго.

Э в. И я была рада, что ты этого не сделал. Там, на канале.

Она взглянула на него снизу. Он морщит лоб.

К у р т. Рада?

Э в. Да.

К у р т. А девушки — сложные существа.

Э в. Я тебе тоже кое-что скажу. Две недели спустя…

К у р т. Тогда уже вся школа знала, что мы шли вдвоем. Я был очень горд этим.

Э в. Трофеем, которым можно похвастаться.

К у р т. А что?.. В таком возрасте самодовольство не возбраняется.

Э в. После урока физики, или математики, когда каждый мог выйти из класса, как только сдаст тетрадку, он ждал меня у ворот школы. Фридель. Не сделал даже вида, будто оказался тут случайно. Просто ждал.

К у р т. Хитрить он не любил.

Э в. Да. Просто сказал: «Ну и хорошо, что ты и Кутти…»

К у р т. Ты никогда мне об этом не рассказывала.

Э в (помолчав). И посмотрел на меня так, чтобы я не сомневалась, что он именно так и думает. (Бегает.)

Курт несколько ошеломлен.

Он должен был бы уже давно прийти.

К у р т. Я считаю, у него не было никаких оснований — так тебе говорить.

Эв берет с кровати платье и натягивает его через голову.

(С неохотой.) Вообще-то он был славный малый — разве я это оспариваю?

Э в. Когда он мне это сказал, тогда перед школой… Мне было немножко больно.

Курт уставился на нее вопросительно.

Но мне нравился ты. Это я знала. И тут было все ясно.

К у р т (неуверенно). Но?..

Э в (пожала плечами. Помолчав). Тогда впервые я поняла, что принять решение — это значит от чего-то отказаться.

К у р т. Но ведь ты любила меня!

Э в (нетерпеливо). Ну, да, да…

К у р т. Все остальное для меня было не важно. И все другие!

Э в. Естественно.

Она опять неприятно удивлена — он не понял ее.

К у р т. Ну, так… в чем же дело?

Э в. Я хотела тебя. Не его. Но когда он сказал, что он рад за нас, я почувствовала… Мне показалось… что я стала как-то беднее. Что-то потеряла… Чем никогда не владела. И чем мне, вероятно, все равно не пришлось бы владеть.

К у р т (с тревогой). Может быть, все-таки… иногда хотела?

Э в. Нет… Я не могу этого объяснить.

К у р т. Женщины, кажется, тоже… сложные существа.

Э в. После стольких лет жизни — и только лишь «кажется»?.. Точно не знаешь?

К у р т. По-видимому, с одной женщиной накапливаешь мало опыта. Поэтому я недостаточно компетентен. Что я отнюдь не причисляю к своим заслугам — говорю это, лишь чтобы предвосхитить твой вопрос.

Эв оправляет на себе платье.

(Обнаружив, что манжета на его сорочке все еще без запонки.) Так где же другая запонка?

В его тоне снова появляются требовательные нотки.

Э в. Извини… (Виновато ищет глазами запонку.)

К у р т. Ты же ее держала… Каждый раз одно и то же.

Эв, увидев запонку на трюмо, взяла ее, подошла к мужу.

Э в. Дай сюда… (Быстро вдевает запонку в манжету.)

К у р т. Идиотская конструкция.

Э в. Ты мог бы себе купить новые.

К у р т. А ты могла бы сообразить, что подарить мне на рождество. А то ведь всегда мучаешься, не знаешь — что…

Э в (поворачивается к нему спиной). Застегни.

Курт застегивает молнию на ее платье.

К у р т. Жаль.

Э в. Не глупи… (Стукнула его легонько по носу.) Благодарю.

К у р т (ехидно). Теперь он может приходить.

Э в. Как насчет галстука?

К у р т. И так каждый день на работе носишь. Могу я по крайней мере дома, вечером ходить как мне хочется?

Э в. Хорошо, хорошо… Можно без галстука.