Хайно Фальке – Свет во тьме. Черные дыры, Вселенная и мы (страница 51)

Чтобы прийти в себя, мне потребовалось несколько дней. К жизни я возвращался медленно: стеснение в груди окончательно прошло только через несколько недель.

Хотя это и не планировалось, первую публичную лекцию после Пасхи я прочел участникам SPRING – крупной христианской конференции, проходившей на западе Германии в Зауэрланде. На этой конференции научные доклады обычно проходят в крошечных комнатах для семинарских занятий, но под мою лекцию организаторы по первому же требованию выделили большой конференц-зал.

В набитом до отказа помещении нет и следа враждебности по отношению к науке – только доброжелательность и желание понять. Медсестры, рабочие, студенты, пенсионеры, учителя, офисные работники и предприниматели замерли в своих креслах и напряженно слушают. Мой друг музыкант Лотар Коссе говорит с воодушевлением: “Все возможно; все невозможно”, – и небеса и черные дыры появляются в его новом альбоме. Кажется, что черные дыры в равной мере очаровывают абсолютно всех. Но отчего это так?

Гравитационный монстр, машина, питающаяся космосом, адская бездна – для описания черной дыры невозможно подобрать подходящую гиперболу. Однако, несмотря на свою пугающую славу, а вернее – благодаря ей, черные дыры – астрофизические динозавры – оказались столь же популярны, как злобный убийца тираннозавр Рекс[194]. Поражало уже то, что наше изображение черной дыры украшало обложки журналов по всему миру, но еще больше трогала эмоциональная реакция людей.

Мне рассказывали, как люди подпадали под обаяние этого изображения, как не могли спать накануне его демонстрации, как глубоко они были потрясены, увидав его. Ни бозон Хиггса, ни открытие гравитационных волн не вызвали такого всплеска эмоций. Но что же тогда черные дыры могут рассказать нам о нас самих?

Мне представляется, что они, как никакие другие научные объекты, выражают глубинную природу страха человека. Черные дыры – одна из больших тайн на широких просторах космоса. В астрофизике они символизируют безусловный конец. Это совершенные, беспощадные машины разрушения, что люди интуитивно и чувствуют. В нашем воображении черные дыры символизируют всепоглощающее ничто, границу, за которой всякая жизнь и всякая способность понимать заканчиваются. Вы словно бы заглядываете в адскую бездну.

Черные дыры рассказывают нам о мире, который во всем отличен от нашего. Это место, где свет движется не по прямой линии, а по кругу: глядя вперед, я вижу свою спину. Одному человеку кажется, что время практически остановилось, тогда как для другого оно идет нормально. Газ вращается со скоростью, близкой к скорости света, и может разогреться до катастрофически высоких температур, при которых все вещество распадается на отдельные частицы. От молекул и атомных ядер остается лишь расплавленное горячее облако протонов и нейтронов – плазма. Можно упасть в черную дыру; теоретически в ней можно выжить и даже проводить научные опыты, но вот только вам никогда не удастся рассказать кому‐нибудь о своих результатах. Информация, даже световые волны, черную дыру не покидает.

И такой потусторонний мир действительно существует – даже в физике. В общей теории относительности потусторонний мир не является чем‐то сверхъестественным, скорее он – важная составляющая теории. Мир разделен на две реальности: здесь – это пространство, с которым я связан, из которого я могу получать информацию и с которым я могу контактировать. А есть еще потустороннее там – пространство, которое я принципиально не могу постичь. Я ничего не узнаю о нем, оно молча смотрит на меня. Мой горизонт разделяет эти две области.

Черные дыры упорно бросают вызов нашей проницательности и принципиально отказываются удовлетворить наше любопытство. Все, что исчезает за горизонтом событий, остается там навечно, – если, конечно, исходить из предположения, что последнее слово в этом вопросе остается за теорией Эйнштейна.

Это вечно существующее потустороннее там, материальным выражением которого являются черные дыры, – одна из самых сложных проблем современной физики. В теории местонахождение пространства за горизонтом событий четко определено, и все же оно существует только в нашем воображении. Это потустороннее пространство настолько же реально, насколько и абсолютно нереально. Сегодня с помощью радиотелескопов можно с поразительной точностью определить, где в глубинах космоса следует искать ведущую туда дверь. Мы способны описать ее на языке физики и даже увидеть, как свет, образуя темное пятно, исчезает там и никогда не возвращается.

“Здесь, именно здесь, – можем сказать мы, – именно в этом месте находится пространство, не входящее в наш мир”. Но тогда нам следует безвольно опустить руки и признать, что определить его количественные характеристики мы не можем. Черные дыры – это потустороннее там посреди нашего мира.

Для физиков это нечто вроде объявления банкротства. Что за физика господствует в пространстве, существующем в строго определенном месте нашей Вселенной, но не поддающемся изучению? А это вообще естественная наука? “Поскольку мы можем вычислить, что происходит в этом пространстве, это, конечно, физика”, – скажут мне физики-теоретики. “Нет, не физика, – отвечу я. – Это физика потустороннего там!” Или фактически на сегодняшний день – метафизика.

Законы физики не заботят большинство людей, когда они думают о потустороннем. Но у каждого есть собственное представление о нем, уходящее своими корнями в глубокую древность. Идея потустороннего мира будоражит наше воображение, бросает нам вызов, и при этом она тесно связана со смертью. Черные дыры – просто еще один символ в данном достаточно длинном ряду.

Более 100 000 лет тому назад наши предшественники начали хоронить своих мертвых. Возможно, у них уже были какие‐то соображения о жизни после смерти. Никто не знает, каким могло быть их представление о потустороннем, но первые обряды, связанные с поклонением и эмоциональным отношением к умершим, обнаруживаются уже с самого начала, и они свидетельствуют, по меньшей мере, о культурной эволюции, приведшей к современным, ушедшим далеко вперед представлениям о потустороннем.

Многие подобного рода верования, присущие разным культурам, похожи. Это – вечная жизнь, Божий суд, рай и ад. В древности многие верили, что верхний мир предназначен для жизни, а нижний – для смерти. Греки называли место обитания мертвых Аидом[195]. В скандинавской мифологии богиня смерти Хель управляла Хельхеймом – миром мертвых. Вероятно, отсюда возникла более поздняя идея ада[196]. Павшие же викинги могли продолжать жизнь в Валгалле – рае для воинов. Римляне тоже считали, что внизу есть темное подземное царство, которое они называли Орк (Оркус). У майя преисподняя называлась Шибальба – место страха.

Концепция потустороннего мира установилась с появлением главных мировых религий. Христианство и ислам учат нас, что есть рай, или царство небесное, и что после смерти есть жизнь. В иудаизме существуют два разных верования: одно декларирует бессмертие души, продолжающей жить после смерти и возвращающейся к Богу, а другое, присущее ортодоксальным евреям, – воскресение из мертвых. Ортодоксы не кремируют своих мертвецов; похороны и упокоение мертвых для них священны. Буддисты и индуисты верят, что мы возрождаемся миллионы раз – возможно, даже как животные или растения. И только достигнув нирваны, душа прерывает этот цикл и завершает его.

Ко всем прежним мифам о потустороннем мире черные дыры добавляют свой – новый, современный. В этом мифе, появившемся под влиянием естественных наук, сугубо человеческие вопросы перемешаны с концепциями, почерпнутыми из современной физики. Для нас биологическая смерть означает преодоление некоего порога, переступив который, мы попадаем в потусторонний мир, о котором не знаем ровным счетом ничего. Нам даже не дано знать, существует ли он вообще. Есть ли впереди еще что‐то или только ничто? Каждый, ставший свидетелем смерти близкого человека, видел, как в последние минуты жизни умирающий покидает свое тело, оставляя по себе пустую оболочку. Мы не можем узнать о последних переживаниях, мыслях и мечтах любимого человека – он буквально уносит их с собой в могилу, в потусторонний мир. “Куда она уходит?” – спросил я себя, когда на моих глазах умерла мать. Всего несколькими минутами ранее я держал ее за руку и мы вместе молились.

Смерть потрясает нас до глубины души. Страх перед необратимостью конца – одна из наиболее фундаментальных, наиболее древних эмоций. Мы стараемся не поддаваться этому страху, но он продолжает оказывать на нас едва ли не магическое воздействие. До сих пор черные дыры существовали только как абстрактное понятие, как плод воображения, “оживающий” в голливудских фильмах, но теперь черная дыра впервые приобрела конкретные черты. Потрогать или почувствовать ее мы не можем, а вот увидеть – можем. И “смотря в глаза” этому легендарному монстру, мы одновременно вглядываемся в свой древний страх. Не есть ли это первый шаг в направлении его преодоления?

“Вот так и выглядит вход в ад, – слышу я шепот своего подсознания. – Причины для паники нет, ты в безопасности, ты просто сидишь в кресле за письменным столом”. Даже если я точно не знаю, что там происходит, я, по крайней мере, видел это собственными глазами. О безотчетном страхе речь теперь не идет – ведь его можно обрисовать и описать.