Хайдарали Усманов – Торговля артефактами (страница 57)

Последний звук, что услышал Рэнгар перед тем, как его сознание полностью отключилось – это глухой металлический звон, когда один из тяжело бронированных орков прижал его к металлической балке. В ушах охотника за головами на мгновение возник звук шипения, и темнота накрыла его, как тяжелый люк. Он всё ещё чувствовал привкус меди на языке, слышал слабый свист собственного дыхания, и увидел ещё раз, буквально на миг, силуэт этого странного разумного Кирилла, отступающего в тень, завершая свою сделку. Затем – пустота…

………….

Он пришёл в себя не сразу. Сперва были звуки. Глухие… Далёкие… Словно кто-то возился с цепями под водой. Потом возникла практически непереносимая тяжесть в груди, как будто кто-то придавил его весьма большим слоем брони… А когда сознание наконец вынырнуло из вязкой темноты, он понял, что всё же дышит. Медленно… Хрипло… Но дышит. Это было единственное, что работало без помех. Всё остальное, особенно верой и правдой не один десяток лет служащие ему импланты, просто не отзывались. Будто это было какое-то чужое тело, спаянное из обломков.

Перед глазами, как только Рэнгар их смог отрыть, возникла мутная решётка, чьи чёрные перекладины были покрыты следами ржавчины и пятнами, похожими на засохшую кровь. Свет падал сверху, но не прямой, а какой-то отражённый. Холодный, как от люминесцентных ламп старого корабля. В этот момент он понял, что это было. Клетка. Узкая, металлическая, со стенами, к которым был прислонён его собственный обугленный и даже местами повреждённый корпус. Под ним – решётчатый настил, от которого пахло машинным маслом и пылью. Когда он попытался поднять руку – мышцы ответили судорогой. Только тогда пришло осознание, что он больше не чувствует своей силы.

Он попытался активировать интерфейс – привычное внутреннее движение, команда, что всегда отзывалась вспышкой данных, экраном состояния в зрительном поле. Но ничего не произошло. Ни графики, ни сигналов, ни интерфейсных маркеров – только собственное дыхание. Затем он в полной мере ощутил то, что старался не замечать до этого момента. Что большинство имплантов просто “молчит”. Не просто не работает… Их просто не было в системе его “внутренних координат”. Внутри головы не было слышно привычного “гула” процессоров, нет щелчков синтетических нейронов. Слышалось только биение сердца – живого, уязвимого, слабого. Его кожа, изуродованная операциями, снова ощущала холод, боль, липкий пот.

Не смотря на всё это, он всё же попробовал пошевелиться. И понял, что тело его всё равно не слушается. Только левое плечо отозвалось слабым движением. Всё остальное было парализовано. Возможно, из-за повреждения имплантов, возможно, из-за внешнего ограничения. И сейчас он почувствовал себя как черепаха, которую вытащили из панциря и бросили на землю. Беспомощной, смешной, униженной.

А потом пришло ощущение… Вторжения. Не звуком, не движением – чем-то глубже, чем физика. Вдруг в его голове, в той области, где раньше был искусственный блок памяти. Где располагалось то самое ядро, куда записывались все операции, все приказы, все его миссии… Вспыхнула… Чужая активность! Сначала – как лёгкий электрический зуд, потом – как будто кто-то пытается проворачивать в его черепе острый нож. Кто-то явно вскрывал его память. Не осторожно… Не как специалист подобного профиля… Нет… Сейчас это делалось грубо, с “мясом”, банально ломая любую возможную защиту.

Киборг инстинктивно попытался поднять ментальные заслоны… Использовать имеющиеся у него команды защиты… Протоколы шифрования, заложенные в его мозговых имплантах… Но всё это было бессмысленно. Его система откликнулась коротким сообщением – “Ошибка доступа. Энергия не подана”. И чужой код вошёл прямо в мозг.

Он ощутил, как его воспоминания начали всплывать – одно за другим, беспорядочно, словно кто-то листал его жизнь в обратном порядке. Вот он стоит перед своим хозяином – тем самым, чьё имя он никогда не осмеливался произносить… И кого по какой-то личной прихоти этого разумного воспринимал как нанимателя… Вот операция на разрушенном спутнике… Вот миссия по уничтожению каравана рабов… Вот тот момент, когда ему вживляли ещё первые нейрошунты… Всё вспыхивает… Перегорает… Исчезает… Он понял, что это был не просто взлом. Это было полноценное вскрытие личности. Чужак не смотрел на его сознание – он его вынимал. Выворачивая буквально наизнанку. Сдирал, слой за слоем. Боль была особенная. Не физическая. Не та, что ощущается нервами. А нарастающая изнутри. Как будто кто-то выворачивал его мозг прямо через глаза. Образы начали распадаться на составные части. Лица… Приказы… Голоса… Всё то, что он хранил годами – тысячи часов боевой подготовки, схемы, тактики, секреты хозяина – постепенно исчезали.

Но даже не смотря на всё это, он всё же пытался сопротивляться. И даже попробовал запустить аварийный сброс, что могло повлечь за собой полное самоуничтожение памяти. Но чужая сила подавила этот импульс ещё до того, как он оформился в сигнал. Всё шло с ужасающей точностью. Блок за блоком… Раздел за разделом… Он чувствовал, как невидимая рука вырывает из его сознания последнюю информацию – ту, что касалась последнего задания. Того самого, ради которого он прилетел сюда, ради которого потерял своих бойцов.

Именно этот участок памяти чужак проверял особенно тщательно. Рэнгар ощущал, как ментальные щупальца проходят по записям переговоров, по журналам, по координатам, по внутренним отчётам, как будто кто-то буквально разворачивает внутри него книгу. Он пытался закричать – но не смог. Голос не слушался своего хозяина. Внутри головы, когда рухнул очередной барьер, даже раздался какой-то хруст… Или это ему только показалось.

А потом чужая сила добралась до самого глубинного слоя памяти. Туда, где хранилось имя хозяина. И впервые за долгое время киборг почувствовал страх. Не за себя… А именно за то, что это имя будет произнесено, раскрыто, вынуто из тьмы. Он снова попытался заблокировать доступ, но чужак просто переписал структуру кода – без насилия, без суеты. Так, будто стирал мел с доски.

И всё, что осталось охотнику за головами – слабый пульс, тишина, и ощущение чужого присутствия, холодного и отстранённого, словно наблюдателя, которому всё это не доставляет ни удовольствия, ни отвращения.

Именно в этот момент киборг и осознал, что он больше не воин, не машина, не инструмент. Он – источник данных, и его вскрывают, как мёртвый архив. И где-то в этой тишине, глубоко внутри, он услышал голос – не человеческий, спокойный, ровный, почти ленивый:

“Вот оно… последнее задание. Всё, что нужно, я взял. Теперь можешь спать, пёс своего хозяина.”

После этих слов сознание начало медленно растворяться, и в последний миг перед тем, как погрузиться обратно в темноту, он почувствовал, как в мозгу щёлкнул замок – имплант окончательно обесточили. Он остался лишь дыханием и болью – без памяти… без миссии… без смысла к существованию…

Смена вектора поиска

Кирилл сидел в полумраке кают-компьютера “Рассекателя”, и над ним пульсировало окно “Нокса”. На котором виднелись данные целой сети. Плавающие пиксели, ломаные фразы, проблески кода. “Нокс” был не просто ИИ – он был скальпелем, мудрой лисой и садовником в одном лице. Аккуратно, без лишней суеты, выкорчёвывал корни из чужой памяти и оставлял после себя… Хотя и относительный, но всё же порядок. Команда была проста:

“Нокс, найди мне данные про тех, кто послал этих умников, что так старательно искали меня, и источник артефактов. И кто фактически разорвал нашу цепочку реализации артефактов на двух Вольных станциях. Дай все, что есть. Полностью.”

Нокс тихо засвистел. Для машины это был смех. Для человека – обещание.

– Будет сделано. – Ответил ИИ, и его голос сразу же погрузил Кирилла в поток поступающей информации. Индикаторы… Вспышка… Блоки памяти захваченного киборга…

Процесс взлома начался не с грубой силы, а с аккуратного “пронюхивания” потенциального пути. “Нокс” сначала “пробежал” по стенам системы безопасности. Просканировал эфирные следы, отловил аномалии в логах станции, нашёл биты, которые не совпадали с контрольными суммами, и увидел чужие подписи, тонкие следы – отпечатки чужого кода, спрятанные в прошивках шлюзов. Это были “закладки” – примитивные, но надёжные. Кто-то, в явной спешке, оставил слабое место, через которое можно было залезть в секретные вроде бы данные. “Нокс” заметил его сразу, как заметил бы трещину в стекле

Дальше пошёл уже рутинный порядок. А когда к ним в руки попал этот киборг всё стало куда интереснее. Допрашивать это существо было бы просто бессмысленно. Так что “Нокс” выстроил целую “лестницу в память” киборга. Сначала подобрал доступ к каналам управления его корабля. Шина управления, лог-файлы, архивы датчиков, бортовые журналы автоматизированной отчётности. Затем прошла и полная синхронизация с вживлённым нейро-имплантом самого киборга. И тогда пошли фрагменты, “пакеты” воспоминаний, зашифрованные хэши, снапшоты личной истории. Тип защиты был старой школы. Старой для “Нокса”. Аппаратный шифр с приватным ключом, обвязанный “внешней” сетью для дистанционных обновлений. И тут “Нокс” применил то, что умеет лучше всех – он построил “виртуального двойника”. Копию загрузчика, но мягкую, доверительную. Она вежливо спросила у системы что-то вроде: