Хайдарали Усманов – Торговля артефактами (страница 47)
Но деньги – лишь одна сторона. Так как Гром знал, что, чем выше ставка, тем вероятнее попытки силового решения проблемы. Он видел мир не романтично. Любой избыток власти привлекает тех, кто готов стрелять. Потому он подготовил меры безопасности.
Во-первых, он установил режим “минимальной огласки”. Информация давалась только в “пакетах”, фрагментами. Ни один инвестор не получил полной картины без личной встречи и подписанного протокола конфиденциальности – но не юридического акта, а более гибкой договорённости. Шифрованной, многоподписной, с автоматическими финансовыми стимуляторами, которые блокировали разговор, если один из участников нарушал молчание. Это не только удерживало алчных, но и делало их материально заинтересованными в сохранении секрета.
Во-вторых, он даже потратился и нанял охрану. Не простую, а “невидимую”. Отряд бывших наёмников, уволенных чуть ли не прямо с полей сражений, которые теперь работали на верфях или торговых постах, и которых легко было переодеть под грузчиков. Они не входили в официальные бумаги. Им платили наличными, через доверенных посредников. Эти люди не задавали лишних вопросов, зато могли в нужный момент исчезнуть за кулисами и оставить любую сцену пустой.
В-третьих, он подготовил “прокси-планы”. На тот случай, если кто-то из финансистов попытается применить силу. Для этого у него были зарезервированы полноценные “тропы отхода”. Он купил доли в нескольких доках на Фронтиру, оформил на третьих лиц фальшивые паспорта – идентификаторы. Кроме того – заранее подготовил тайники с частичной передачей результатов нескольким независимым коллекционерам – чтобы, в случае нападения, часть доказательств оказалась уже вне его досягаемости и могла всплыть у другого игрока, что автоматически делало убийство нежелательным для похитителей. И всё только потому, что слишком много разумных знало бы правду, и расправа обернулась бы дорогостоящими распрями.
Все переговоры шли под специальными глушащими любой вид записи или прослушки куполами. Гном показывал диаграммы, чертежи, спектры. Иногда он инициировал демонстрацию. Включал в проектор кусочек записи – небольшой патч нейросигнатуры, который вызывал у присутствующих лёгкое головокружение, как будто перед глазами мелькнул новый смысл. Реакции были разные. Кто-то отказывался с хриплым смехом… Кто-то плакал от восторга… А некоторые молчали, считая, что сама их жизнь уже не будет прежней.
Но даже среди тех, кто дал деньги, он оставался осторожен. Первые “которые дали” получили не юридически оформленных контрактов, а “свидетельства причастности” – крошечные кристаллы, содержащие уникальный отпечаток найденного материала. Это был не товарный чек, а символический залог – и в то же время тот самый крючок. Так как владелец такого кристалла рисковал гораздо больше, чем говорил, потому что популяризация факта указывала бы прямо на его сеть.
Тем не менее, были и угрозы. Слухи о прославившемся “разумном осьминоге”, что оказался лотом на закрытых аукционах, и о возможности найти места, где магия не истощается, уже доходили до ушей тех, кто ценит власть больше чем золото. Появлялись анонимные “предложения” – мол, отдай всё, и никто не пострадает. И теперь глагол “убить” звучал в коридорах куда чаще, чем ему хотелось. Гном понимал, что если один из его покровителей окажется слишком жесток, то он сам рискует исчезнуть просто так – как свидетели в плохих операциях.
Именно поэтому он намеренно оставлял весьма своеобразные следы. Небольшие “компроматы”, разбросанные в нужных местах – доказательства, что некие данные уже ушли в другие руки. Это была не агрессивная политика, а деликатная стратегия. Ведь чем больше независимых “владельцев” такого материала, тем меньше риск, что кто-то решится на столь радикальные меры. Это была весьма необычная идея коллективного контроля через экономическую зависимость.
На втором уровне он подключил сеть агентов, знакомых ещё по старым контактам. Крипто-корректоры, которые могли временно “подчистить” записи, и бывшие контрабандисты, способные переправить образцы на другие станции. Они работали по вознаграждению – и за плату могли либо стереть след, либо подбросить ложные улики, если нужно было направить внимание в сторону другого сектора.
Внутри себя самого Гром боролся с двоякими чувствами. Он чувствовал, как мораль съёживается перед возможностью открыть новую страницу в науке. Деньги давали ресурсы, но и требовали своей собственной цены. Надо было отдавать часть права сначала тем, кто заплатил первым. А значит – контролировать направление исследований, баланс интересов, и не допускать, чтобы знание превратилось в оружие в руках какого-то одного клана.
Иногда он просыпался ночью и думал о том, кто сможет убить ради эксклюзива, и понимал. Что не только внешние враги – и его собственные коллеги, могут стать инструментом Чёрного рынка. Оттого его переговоры были такими расчётливыми. Он предлагал прибыль, но оставлял у себя право вето на самые опасные применения – пусть даже это было морально сомнительно… Пусть даже это уменьшало его получение прибыли… Для него было важно, чтобы после его открытия мир не рухнул в войну, но и важно – чтобы ему досталась запись во все возможные летописи:
“
В заключении одной из встреч, когда в маленькой комнате остался только он и старый торговец с равнодушными глазами, как ледяная пустыня, Гром произнёс тихо:
– Вы не спрашиваете, зачем я это делаю. Я – учёный. Я хочу знать. Но если это знание приведёт к войне – я буду первым, кто попытается сделать так, чтобы война была выгодна нам, а не им.
Тот торговец глухо хмыкнул, взял капсулу с предлагаемым “товаром” и, не поднимая глаз, сказал:
– Гномы, ваши свечки всегда чуть светлее, чем у остальных. Но помни, что свет – это тепло… А тепло – это след… Следы надо
Гром ушёл из той комнаты с кристаллом доверия в кармане, новой партией обещаний и грузом нервного напряжения на плечах. Он уже видел карту своих будущих шагов. Лёгкая экспедиция под покровом торгового рейса, тайное оборудование, лаборатории на аутсорсинге и сеть “чёрных ящиков”, распределённых по независимым коллекционерам. И он понимал, что даже несмотря на все попытки противодействия, игра всё же началась…
Упущенная выгода
Эта Звёздная система провисла в чёрной воронке космоса, как старый зуб, из которого выдрали пульпит. Светило тут уже явно догорало, вяло таящееся в багровом свечении и час от часу уступающее место пустоте. Его лучи едва достигали ближайших миров, отражаясь тусклым румянцем от поверхности двух планет и едва ли пробиваясь сквозь плотный покров пыли и камней – бесконечных поясов астероидов, которые были здесь не просто космической декорацией, а смыслом и языком этой системы. Камни гудели на орбите, сталкивались, шлифовались, давали сырьё и укрытие – и вместе с ними рождалась жизнь, совсем не та, что предпочитала светлые порты Империй… Это была именно жизнь тёмных сделок, ремонта без документов и бесшумных перемещений товаров, чьё существование лучше держать в тени.
В глубине этого каменного моря и стояла станция – не одна из тех нарядных торговых платформ, где суетливые капитаны меняют грузы по биржевым котировкам. Это была громадина из тёмного сплава и матового стекла, с острыми выступами иллюминаторов и причудливыми пристройками – бытовые ангары соседствовали с дворцовыми куполами, а бронзовые причальные стрелы напоминали кости древнего животного. Снаружи она казалась нелепой смесью крепости и склада, внутри – лабораторией коллекционера и троном теневого правителя.
Сама станция, казалось бы, дышала мраком. По проходам тянулся запах машинного масла, нагретого металла и пыли, перемежающийся резкими вспышками запаха древней кожи и давнего пергамента – сигналов того, что здесь хранится не только товар, но и история, купленная за железо и кровь. Даже обычный свет здесь намеренно был приглушён. Тонкие полосы локального освещения… Холодные прожекторы в куполах… Редкие подвесные лампы с жёлтым, почти жалким сиянием… В этом свете витали тени, гуманоидные и негуманоидные. И, казалось, что сама станция предпочитает, чтобы её не видели слишком хорошо.
Орбиту станции окружали четыре боевые платформы – массивные сооружения, которые не были просто пушками, а полноценной сложносоставной системой. Их корпуса напоминали геометрические зубы. Узкие антенны, клинообразные корпуса и видеоряды орудий, причудливо спрятанных в складках брони. Между ними натягивалась защитная призма – не единый щит, а сеть полей и перехватывающих контуров. Точечные барьеры, способные сгущать пространство в узкой полосе и рассекать проходящие объекты. Ловушки для входящих в эту систему кораблей. Искажатели сигналов… Массивы дронов-сторожей… И целой кучи направленных орудий, что в секунду делали орбиту смертельно неудобной для любого чужака. Четвёртая станция – словно коронный зуб – держала крайнее звено. От неё исходили мощные и хорошо зашифрованные каналы связи, что в любой момент могли предоставить целую лавину запутанных лицензий и подставных разрешений, которые торговый консорциум предъявлял в свой выигрышный момент.