Хайдарали Усманов – Торговля артефактами (страница 22)

Первым в этом списке стоял Дорин Железнорук – гном-археометаллург. Это был невысокий, коренастый гном, с лицом, испещрённым сеткой мелких шрамов от искр и стекол; борода тщательно заплетена в узкие косы, украшенные крошечными шестерёнками – не пустой декор, а память о вещах, которые он воссоздал. В глазах – железная холодность учёного и удивительная доброта к вещам, которые “пылятся в земле”.

Дорин всю свою жизнь изучал древние сплавы и методы “выращивания” металлов. От плавки мифрила до биокристаллических матриц. Ему принадлежали многочисленные работы по реконструкции старых энергоядров и по определению фазовых переходов в артефактах. В культурных кругах гномов он – голос разума. Когда Дорин говорит о старинном сплаве, его слушают и пересчитывают содержание атомов.

Чтобы его найти, “Нокс” пробил цепочку цитирований. Одна его статья о “струнах кристалла” упоминалась в закрытых докладах, затем в переписке с неким “поставщиком криокапсул”. Через проверенных посредников – бывших клиентов Дорина, торговый узел “Ковчег Сапог” – “Нокс” создал ложный анонс “предложения уникальной партии материалов” и увидел, как сигнал отреагировал. Пара телефонных сейф-звонков, затем лично доставленный, через курьера с “рекомендацией от старого друга”, и контакт был установлен.

Дорин явно потребует генетический материал, и данные научных отчётов, чистых логов и гарантий, что образцы не будут превращены в военную тайну. Он не работает “под чужую форму”, но готов платить временем: в обмен на доступ он предложил бы экспертизу и возможность безопасного хранения редких образцов в “Копи-Соборе” – гномьей крепкой лаборатории в астероидной шахте.

Вторым шёл Храгг Таур-Кал – орк-палеобиолог. На первое впечатление это был типичный орк – масса мышц, широкая челюсть, лицо с вырезанными татуировками ритуалов изучения видов. Глаза необычно яркие, почти янтарные, и смотрят не только на вещи, но и “через” них. На плече – шрам в форме латинского символа, который он получил во время раскопок в ледяных полях Хаата.

По его специализации можно было понять, что он изучает адаптацию разумных организмов к экстремальным средам и давно прославился реконструкцией биомеханизмов древних существ. Храгг умеет брать ДНК, считывать матрицы протеиновой структуры и делать модель поведения организмов, которые считались вымершими. Его лаборатория – это смесь анатомии и инженерии. Там есть и витрины с крошечными реконструкциями, и напольные канистры с биореакторами.

Чтобы его найти, “Нокс” проследил радиоканал из группы охотников за биологическими образцами – они, в свою очередь, общались с орочьими клиниками по редким материалам. Через цепочку рекомендаций, в орочьих кругах уважаемый врач дал слово, что Храгг “разберётся, если это не браконьерство”, “Нокс” организовал анонимное приглашение на “полевой семинар” в варп-зоне, где и обсуждалась гипотеза “биотехнологической конструкции” у корабля-аквариума. И Храгг отозвался первым.

Этот старый орк не церемонится словами о правах и документах. Практически сразу он потребовал гарантий научного доступа и, что важнее, честного распределения результатов. Он умел договариваться с грубой силой. Если изучение требует физического защищённого помещения, то он сам предоставит охрану из… орков – добровольцев. Что даже звучало как-то странно.

Третьим шёл профессор Саейндраэл – драконид-археотехнолог. По описанию Саейндраэл – высокий, стройный, фигура с едва различимой чешуёй у висков, остроугольные уши, лицо хищное и величественное, глаза словно выточены из закалённого янтаря. Его голос глубок и мягок, но в нём чувствуется возраст. Дракониды живут долго, их мысли растянуты во времени. Внешне он похож на человека – слишком человекоподобен для профиля “драконоподобный”, но чешуйки на шее и хребте, и тонкая чешуя как узор на ладонях выдаёт его истоки.

По своей специализации, профессор – признанный авторитет по технологиям до-Имперских цивилизаций. Он легко читал древние чертежи, читал руны и умел “переворачивать” археологические слои в рабочие схемы. Его труды – это мост между материалом и смыслом, он воссоздавал принципы работы артефактов, не разрушая их. У академий его именем покрывается доверие. Многие правительства посылали ему запросы на экспертизу.

Для того, чтобы его найти, “Нокс” вычислил сотни упоминаний профессора в закрытых дискуссиях старейших советов. Затем – его давние поездки по нейтральным архивам. Сам Саейндраэл редко появляется публично, но участвует в “кружках доверия” – частных симпозиумах, где учёные обмениваются образцами при условии взаимной гарантии. Кирилл подготовил “приглашение” с серьёзной гарантийной суммой, подписанной анонимным фондом “Нейтрального Доверия”, и Нокс дал профилю “доказательство” честной научной цели. Ответ пришёл через день.

Саейндраэл явно потребует прозрачности и академической гарантии. Полное раскрытие происхождения образцов, право публиковать результаты, хотя под условием “отсрочки”, и, что ценно, предложил бы обеспечить часть охраны и логистики на одной из своих исследовательских станций – “Хвостовой Архив”, находящийся в нейтральной зоне, где условия строго регулируются межправительственными договорами.

Выходить на них Кириллу и “Ноксу” пришлось практически через третьи руки. “Нокс” сначала намеренно “засветил” несколько ключевых фрагментов в закрытых коллекциях, что было контролируемой утечкой. Внимательно наблюдая за тем, кто интересуется этой информацией. Тот, кто проявлял академический, а не торговый интерес, попадал в “третий слой” списка.

Также им создавались виртуальные “залы собраний” с системой нулевого-знания. Участник сам доказывал, что он учёный нужного уровня, не раскрывая свою личность. Это устраняло большинство мошенников.

А через пару доверенных курьеров и “старых знакомых” Кирилл намеренно распространил слухи про “мелкие артефакты-приманки” – без ключей и без полного состава – чтобы вызвать реакцию и проверить честность. И все те, кто пытался купить такие находки именно через перекупщиков, сразу отсекались.

Все контакты предусматривали виртуальные встречи в нейтральных местах. В горах скалистой станции шахтового кармана у Дорина, в биологическом полигоне у Храгга и в архивной галерее у Саейндраэла. Каждый учёный проходил проверку на честность. Им предлагали подписать кодекс исследования – документ, который накладывал бы массу рисков на того, кто решит торговать или предавать.

Форма сделки, которую предложил Кирилл была весьма специфической. Он не давал рынку стоимости артефактов. Вместо этого он решил устроить целый “аукцион знаний”. Учёные могли выкупать право на исследование конкретного образца, оплачивая затраты на безопасность, исследования и логистику, а Кирилл оставлял за собой право отказа продавать свой товар в случае сомнений. Платёж вносился через доверительный нейтральный фонд или через доверенных представителей, а сама передача образцов происходила в присутствии доверенных свидетелей и с крипто-подписями, позволяющими в случае сговора или кражи товара отследить утечку.

Кирилл предпочитал делать шаги медленно, но с железной аккуратностью. У него было три потенциальных партнёра, каждый со своими преимуществами – опыт Дорина в материалах, интуиция Храгга в живой субстанции, и глобальный вес Саейндраэла как цивилизационного переводчика. Но даже если они согласились на сотрудничество, это не означало полной безопасности, но давало шанс, которого у него почти не было. Шанс передать знание в руки тех, кто будет их защищать.

На исходе дня Кирилл уже договорился о трёх виртуальных встречах. Первая – в “Копи-Соборе” у Дорина через три часа. Вторая – в полевом биолабе Храгга у края метеорной тучи через пять часов. Третья – конфиденциальный симпозиум с Саейндраэлом в нейтральной архипелаговой станции через десять часов.

Он глядел на список и вдыхал. Перед ним впервые была не просто торговая сделка, а маленькая армия доверия – рискованная, но настоящая. “Нокс” тихо напомнил:

– Мониторинг включён. Все агенты, контактные точки и резервные планы активированы.

Кирилл кивнул. Впереди – аукцион знаний, на кону – правда о древних, и его маленькая, но острая надежда, что хотя бы часть этого мира окажется в руках тех, кто не станет продавать жизни за кредиты…

…………

Как он и предполагал, все “заинтересованные лица”, а в частности именно эти трое учёных, проявили весьма недвусмысленный интерес к его находкам. И практически сразу попытались у него выкупить не только сами артефакты и реликвии неизвестной им расы. Но и даже права на их изучение. Кто не понимает, объяснение этому было очень простое. Выкупив права на изучение реликвий и артефактов этой расы, данные индивидуумы просто застолбили бы только за собой подобные возможности. И потом, даже спустя годы, если бы кто-то нашёл что-то похожее, то он был бы просто обязан продавать свои находки именно им. И никому более.

Хитрый подход к делу, ничего не скажешь. А весь фокус заключался именно в том, что существовали договоры на эту тему. Заключённые давным-давно между государствами. Да. Они предлагали доплату за подобное. Именно за первую находку. И не более того. Потом ты мог бы сколько угодно биться головой о стену, но продавать такие находки даже ты сам был бы обязан только им. А уж какую цену они тебе дадут, это дело третье. Хорошо, что Кирилла успел предупредить “Нокс”. Вот в чём был явный плюс виртуального общения. Так что что-то напрямую им продавать парень практически сразу передумал. Тем более, что “Нокс” подсказал ему новый выход из положения. Аукцион. На который будут приглашены те, кто хочет приобрести такой товар. И тут ни о каких правах на изучение и речи идти не будет. Более того, если такие находки будут проданы с аукциона, то никто не сможет потом диктовать условия продажи подобных реликвий. Что давало Кириллу возможность действовать более спокойно и безопасно.