Хайдарали Усманов – Отшельник (страница 5)

К тому же, в последствии я узнал также и о том, что её новый супруг, так сказать, на данный момент был женат. Старше её лет на двадцать, и имеет даже внуков. Но когда её такие вещи останавливали? Она влезла в чужую семью, только ради того, чтобы попытаться отхватить у него квартиру, и всё под предлогом благочинности. Ведь он к ней сам ходит? Он сам хочет стать папой её несовершеннолетним детям! В этот момент я тут же вспомнил старую поговорку. Сука не захочет, кобель не вскочит! Может быть эта поговорка и не всегда срабатывает? Однако, я хотел бы сказать о том, что эта красотка сама нарывается на неприятности в будущем. Всё только из-за того, что сам этот мужик вряд ли бы задумался о уходе из семьи, и гулянии на стороне, если бы она его не пыталась как-то спровоцировать. Но для меня сейчас всё это уже не имело значения. Я вычеркнул эту женщину из своей жизни и памяти. Для меня она никто. Так она и уехала ни с чем. Ведь она хотела мгновенного и чудесного излечения. А я такого обеспечить не мог.

Всё вроде бы наладилось. Я продолжал за продукты отдавать людям здоровье. Ну, а как ещё назвать эти лечебные сборы трав? Конечно, все равно находились какие-то умники из местного отделения Министерства Здравоохранения, которые пытались на мне нажиться. Требовали каких-то сертификатов. Требовали от меня доказательства того, что я имею медицинское образование. В ответ я им всего лишь показывал довольно толстую книгу по травам, которую написали ещё до Революции. И спрашивал у них о том, что неужели в этой книге ложь? Пусть они покажут опровержение. Официальное. К тому же, я никому ничего не продавал. Люди приезжали ко мне за травами.

Так прошло ещё немного времени. Но потом ко мне приехали гости. От того самого авторитетного старика. И потребовали, чтобы я передавал все травяные сборы именно им. Естественно, что я банально отказался от этого. Заявив им о том, что никому не мешаю травы собирать в лесу самостоятельно. И по привычке, которую приобрёл от деда Панкрата, внёс этих людей в чёрный список.

– Так дела не делаются! Ты обидел авторитетных людей! – На прощание сказал мне один из этих умников, деловито оскалившись золотым зубом. В ответ я только пожал плечами. Коротко заявив им о том, что на всё Воля Божья. Так что всё то, что произошло дальше, было всего лишь последствиями таких решений. И моих, и чужих. Ночью приехала группа молодых отморозков, которые подожгли мой дом, а когда я пытался его тушить, банально избили меня до полусмерти. Избили так, что я остался лежать перед догорающим домом, где мы с дедом столько лет прожили.

Лежа в кустах за сторожкой, я кашлял кровью, когда утром снова раздались звуки подъезжающих машин. Хотя то, что я увидел, немного утешило меня. Совсем чуть-чуть. Из подъехавших машин вытащили этих самых отморозков. Они выглядели ничем не лучше меня. Потом вышел этот старый авторитет. Который у своего помощника, такого же связанного и окровавленного принялся выбивать информацию о том, где теперь я нахожусь. Просто я сумел достаточно далеко отползти в кусты. И лежал там, постепенно выплёвывая с кровью свою жизнь. Видимо они отбили мне лёгкие, или сломали ребро, которое пробило лёгкое? Тогда я впервые познакомился с болью. Ни с тем, что вы считаете болью. А с настоящей Болью. Именно тогда я вспомнил одну историю, про которую слышал как-то. Про парализованного парня, который мог шевелить только кончиком пальца, и который таким образом написал своеобразную книгу, названную им «Океан боли». Говорят, что после того, как президент какой-то там страны прочитал эту книгу, то тут же разрешил эвтаназию? Может быть… Точно не скажу… Но я чувствовал себя также. Я плыл на волнах физической боли, терзавшей моё тело.

Сквозь туман этой боли я видел, что старик был в гневе. Как оказалось, он просто попросил этого умника предложить мне долгосрочное сотрудничество. Деда Панкрата они не трогали, зная его жёсткий характер. Но вдруг я бы согласился поставлять им приличный запас этой травы на продажу? Оказалось, что какой-то там профессор очень заинтересовался сборами трав, имеющими возможность останавливать развитие тяжелых заболеваний. Кто-то даже пробовал пить отвары деда Панкрата при лейкемии и других онкологических заболеваниях. И вроде бы начиналась ремиссия? А это просто огромные деньги. Вы знаете то, сколько очень богатых и известных людей на самом деле неизлечимо больны? У многих из них онкология… Многие потом от этого умирают. И вы тут же удивлённо у меня спросите, почему? Да всё просто. Обычная человеческая зависть и ненависть. Люди, которые завидуют, проклинают тех, кто более успешен. Есть люди, которых они обижали, и в отместку их проклинали. Рано или поздно всё это собирается. И как-бы налипает на человека, как своеобразная грязь, которую не сможешь в душе. И эта грязь постепенно начинает подтачивать именно защитные слои организма. В данном случае в первую очередь страдают те же самые органы щитовидной железы. Ну, или начинается онкология. Всё вполне закономерно.

Кстати, как-то я общался с одной женщиной, которая приехала к моему деду из какого-то далекого города. Она приехала от имени нескольких своих сотрудниц. Дело в том, что она работала в какой-то организации вроде собеса. Ну, это такая организация, куда постоянно приходят различные пенсионеры, инвалиды, и всякие слои населения, которые сейчас уже находятся на иждивении у государства. По крайней мере, так она это объяснила. Так вот… У них там был такой отдел, куда обращались все эти граждане. Кажется, он так и назывался? Отдел обращения граждан… Или приёмный отдел… Точно сказать не могу. Всё это уже позабылось немножко. Важно в данном случае другое. Все сотрудницы, которые работают в этом отделе, и проработали там хотя бы полгода-год, имеют проблемы со здоровьем. Именно все! Минимум у трети, а то и половины – онкология, а у остальных проблемы с щитовидной железой. Почему, спросите? А тут всё просто. Бабушки! Наши добрые и везде проникающие бабушки. Которые начинают проклинать сотрудницу ещё даже не успев задать какого-либо вопроса. Вы когда-нибудь прислушиваюсь к тому, о чём говорят эти бабушки, сидя в коридорах под такими кабинетами? Нет? Прислушайтесь… Там всегда найдётся какая-нибудь престарелая фея, которая приходит в это место просто потому, что ей скучно. Так как она живёт поблизости. Она приходит туда поговорить, поскандалить… Облить кого-нибудь грязью. И в конце концов… Попроклинать от всей своей души. Такие люди, пока кого-нибудь не попроклинают, не чувствуют себя свободными. Они как вампиры сосут из людей енергетику. Вот там как раз самое оно. Они там питаются. А потом другие люди удивляются, когда приходят в такой кабинет с действительно серьёзным вопросом, а сотрудники ведут себя агрессивно. А как им ещё себя вести? Из них там фактически жизнь пьют! Проклинают и их самих, и их детей. Что им остаётся?

Эта женщина сама мне рассказала о том, как одна из её сотрудниц, которая пришла на работу, сначала была слишком принципиальная. Не брала взяток. Делала всё по закону. Старалась угодить каждому. Каждому пенсионеру или инвалиду, который к ней приходил с самым глупым вопросом, какой только можно придумать. И чем это всё закончилось? Сначала её банально проклинали. И её саму, и её детей. Только за то, что по закону кому-то что-то не положено. Люди! Ну, пожалуйста… Включите свои мозги! Сотрудники в таких кабинетах законы не принимают! Если вам не нравится какой-то закон, то идите к тем же самым депутатам. Начните их проклинать. Начните их запугивать расправой. Что? не сможете? А почему? А-а-а-а! Вас оттуда пошлют дальним пешим эротическим маршрутом! И это в лучшем случае. В худшем ещё и под зад пинков надаю. И заметьте… Им за это ничего не будет! А потом, когда этой сотруднице, которая была слишком принципиальной, одна из бабушек, специально запасшаяся баночкой с анализами, вылила содержимое этого сосуда на голову прямо в кабинете, у неё всю эту принципиальность как ветром сдуло. Женщина просто поняла, что здесь желают видеть подонка. Она и стала тем, кого там желали видеть. Так что всё было закономерно.

Конечно, я тогда отнёсся к этому вопросу с определенной долей недоверия. Ну, мало ли, что она может мне рассказать? Хотя я заранее понимал, что среди людей может быть всякое. Дед же, перед своей смертью, многое мне рассказал. Рассказал он и о том, что за каждым своим словом следить надо. Каждое слово имеет свою цену. Я это уже заранее знал. Но он просто подтвердил то, что рассказывал эта женщина. Дело в том, что эти бабушки перед своей смертью банально не знали того, куда сбросить груз того дерма, которое за всю свою жизнь накопили. И вот они ходят, мучаются. Их, по сути, не забирают до тех пор, пока они этот весь груз не скинут куда-нибудь. Вот, знаете… Когда-то было такое поверье, что ведьма перед своей смертью должна своих чертей и черную силу передать кому-то ещё? Иначе она будет долго мучиться, но так и не умрёт. Вот и тут было точно также. На уровне инстинктов эти женщины, как какие-то дикие твари, сами чувствовали то, что им нужно кому-то это всё перебросить. А как это сделать? Кто добровольно на себя всё это возьмёт? Да никто. Вот они и принуждали людей забирать по кусочку, по частице, всё это дерьмо. Хотя при этом, они на себя вешали ещё больше такого же дерма. Но сами этого не понимали. Обратите внимание на тот факт, что хорошие люди живут недолго. Словно кто-то их старается забрать. Очень долго живут люди, у которых либо очень много денег, и хорошие врачи поблизости… Либо тот, которого ненавидят все в округе. Это факт. Вот, например, в той деревне, которая была рядом возле леспромхоза, правда сейчас там остались одни заброшенные разваливающиеся дома, долгое время жила одна бабушка. Насколько помню, когда я только приехал к моему деду, она уже была очень старая. И она была гораздо старше моего деда. Я рос… Учился… А она всё жила. Причём бодренько так бегала по всему посёлку и успевала перессориться за день со всеми подряд. А с некоторыми и по нескольку раз. И вот получился такой нюанс. Деревня постепенно начала вымирать. Молодёжь оттуда уезжала, а старики умирали один за другим. И в конце концов эта старуха осталась одна. Даже та её подружка, с которой она постоянно ругалась через забор, тоже приказала долго жить. И когда были похороны, мой дед сразу сказал, что через неделю мы придём и за второй. Ну, больше некому было её закопать. Я ещё удивился. Откуда он это всё знает? Однако всё так и оказалось. К нам в лес эта старушка не совалась. И там, где мы жили, она не ходила. Боялась. К тому же, она боялась моего деда, потому что тот один раз довольно веско и недвусмысленно ей кое-что сказал.