Хайдарали Усманов – Нестандартное мышление (страница 9)

Потом он вышел из прилавка на шумную улицу рынка, где жужжание голосов снова поглотило его, и нёс с собой не только монеты, но и обещание. Теперь у него были минимальные средства для того, чтобы действовать. И ещё – одна вещь, важнее денег. Подвешенное обязательство торговца найти для него “тихого” покупателя. Это обязательство было как ниточка – тонкая, но крепкая, что вела в глубь рынка, туда, где решались большие сделки, не афишируемые днём. Хотя… При упоминании ночной встречи у торговца как-то слишком уж явно сверкнули глаза. Что заронило в душу парня некоторые сомнения в необходимости такой встречи. Так как парень ещё не знал, как следует местных реалий. И ему очень сильно не хотелось излишне рисковать.

В толпе он сделал вид, что снова обычный прохожий-хищник, а в голове уже строил следующий ход. Какие шкуры продать следующими… И кому… Как не привлекать лишнего внимания… И как, главное, не дать никому понять, что у него есть пространственный карман. Эта тайна, которую он оставил при себе, как ядро тепловой батареи у закрытого устройства…

………..

Некоторое время после этого странного обмена, старый торговец задумчиво сидел за своим шатким прилавком, а в руках у него лежал свёрток – тот самый, что оставил ему странный парень с холодным взглядом и эльфийкой-рабыней за спиной. Потом он осторожно развернул ткань, как будто боялся, что шкура сама по себе оживёт и цапнет его за пальцы.

И когда серебристые чешуйки снова блеснули под светом мутных ламп, его дыхание сбилось. Глаза зажглись алчным блеском, рот пересох. Он видел перед собой не кусок звериной кожи, а целые караваны с сундуками, набитыми империалами, ссыпавшиеся в его сундуки.

– Ох, да чтоб мне подавиться… – Глухо пробормотал он, но не от страха, а от жадности, которая буквально распирала грудь. Он снова провёл рукой по чешуе, и та отозвалась тихим шорохом, словно в ней всё ещё дышала магия. Линии, словно жилы, тянулись под пальцами, и он почти ощущал, как оттуда идёт слабое тепло. Это было не просто сырьё – это была редкость, настоящая находка. Мысли закрутились, как пыльный вихрь.

"Если я вывезу её хотя бы в центральные миры орков… Там за такие трофеи передерутся купцы и кланы. Там за подобный товар платят горами ресурсов и империалов, чтобы только прикоснуться к подобным материалам. Им нужны такие шкуры для брони, для ритуалов, для создания боевых артефактов. Я смогу получить за неё… О, не меньше трёх тысяч империалов. Нет! Может быть, даже больше. Может, и все пять, если правильно подать такой товар."

Он зажмурился, представляя, как на его счетах “распухают” суммы. И он видел себя уже не простым торговцем в тёмном углу станции, а почтенным купцом с лавками, как минимум, на трёх – четырёх станциях сразу. А то и в каком-нибудь центральном мире какого-нибудь государства. Видел, как сам выбирает, кому и что можно продать, а кого – опустить, заставив платить втридорога.

Но вместе с этим в его голове всплыл образ того самого парня. Не орк… Не гоблин… Не эльф… Лицо странное, черты неуловимые. И взгляд – холодный, внимательный. Такой, у кого есть секреты.

"Что он за зверь такой? Откуда он притащил эти шкуры? Если у него в кармане есть ещё такие – то я с ним сорву куш. Если, конечно, он не догадается, сколько это стоит по-настоящему."

Торговец немного нервно сглотнул ставшей вязкой слюну, чувствуя, как жадность всепоглощающей волной поднимается по горлу.

“Но он не похож на дурака. Раз показал только кусок, значит, держит остальное при себе. И, демоны меня забери, у него точно есть ещё. Иначе зачем таскаться с одной шкурой в руке?”

Мысль об этом заставила его почти физически дрожать от желания. Даже одна такая шкура – вещь не из дешёвых, не доступная обычному проходимцу. И если этот парень мог позволить себе такое, то кто он тогда? Наёмник? Охотник? Или беглец с богатой добычей?

Думая об этом, старый торговец прикусил губу, снова разглядывая переливы чешуи.

"Я должен вытянуть из него ещё. Осторожно, шаг за шагом. Не спугнуть. Пусть думает, что он ведёт игру. Пусть считает, что я ему полезен. А потом… потом у меня будут все его ресурсы. И тогда никакие орки, никакие эльфы – никто не сможет со мной конкурировать."

Его пальцы сжались в кулак, и он едва не порвал тряпицу, в которую была завернута шкура. От жадности во рту стало горько, дыхание сбилось, и в груди гулко забилось сердце. Ему хотелось бежать прямо сейчас к перекупщикам, к связям в теневых доках, к контрабандистам, чтобы немедленно продать этот кусок и сорвать первую награду. Но осторожность удержала его.

"Нет… нельзя торопиться. Надо дождаться. Надо втереться в доверие. Этот парень вернётся. Я сделаю так, чтобы он вернулся именно ко мне. А потом я сниму с него всё подчистую."

И мысль об этом была слаще, чем вкус золота на языке. Да. Сейчас он сидел один, а шкура лежала у него на коленях как запоздавшая звезда, вытянувшаяся по старой коже мира. В тусклом свете ламп её чешуйки бликовали будто страницы, исписанные чужими пожеланиями. Зелёные… Медные… Серебристые… И по ним текли тонкие жилки магии, как реки, которые и не думают останавливаться. Он практически инстинктивно гладил их пальцами. И не так, как разумный гладит мех, а так, как по итогам сделки гладят мешок с деньгами. Осторожно. С явным трепетом. Как будто касание могло вызвать бурю.

“Ох, да чтоб меня, – думал он вслух и чуть ухмылялся, и в его ухе звучало то смешное, родное эхо рынка, где каждый крик – это обещание, шептал он самому себе. – Триста… Нет, не хватает. Тысяча – нет, не рисковал бы. А если продать в центральные миры орков – вот где оценят его настоящую ценность. Они любят вещи, что “дышат”, что пахнут дикой волей. Они купят, и не взирая на законы приличия, заплатят всё то, что я только запрошу. Пять тысяч? Пять тысяч – и у меня в кармане будет уже не только еда, но и собственный причал в распоряжении, и имя, что заставляет склоняться головы вольных капитанов…”

Сейчас он видел не число. Он видел сам вес судьбы, которую можно переложить в сундук и закрыть замком. Ему представлялись грохочущие Звёздные кузницы орков, где боевые корабли ковали из гнева и чести, и как сто миллионов искр от горна отскакивали в глазах торговцев, когда они ловили слух о шкуре, что не только защищает, но и шепчет своему владельцу так, как не шепчут никакие священные догматы.

Но мысль об это странном парне всё ещё преследовала его. Тугая, неотвязная, как запах дыма от соседней лавки. Кто этот мальчишка? Откуда у него такой товар, что заставляет нервно вздрагивать даже окружающее пространство? Он слышал о подобных трофеях… Кажется, именно у эльфов было эксклюзивное право добывать подобные ценности где-то в Неизведанных регионах? И их цена была просто невероятной. А тут неизвестно откуда взялся странный парень, который прямо говорит о том, что у него может быть ещё подобный товар? Странно… Сейчас всё это звучало в его уме, как колокольный звон на рассвете. Дорого… Рискованно… Редко…

“Если у него есть ещё…” – Думал он, и у него на губах растеклась новая улыбка, но уже не та невинная, а планирующая, как ловушка для птицы, натянутая из шелковых нитей. Он уже начал составлять план, и его разум вдруг превратился в маленький город карт. Улицы – услуги… Дома – долги… Мосты – связи… Всё стало полезным. Сначала – услуга, сладкая как мармелад. Койка… Тёплый угол… Пара запасных заправок… И полный склад провизии. Простая доброта, что оборачивается верёвкой. И тот, кто у тебя в гостях, обычно возвращается.

“Должок – это нитка. – Думал он. – Должок – это обещание, которое надо носить, как пояс.”

Он видел, как даст в долг не бумагу, а вещи… Обеспечить одну заправку – и это уже залог. Мешочек реагентов – и вот уже долг обретает форму. Его воображение рисовало сценарии. Парень приходит… Приносит ещё шкуру… Долг растёт… А потом он берёт работу у торговца, становится нужным, и тогда торговец забирает свою долю. Так просто. Так дешево для него. И так дорого для того, кто привык добывать своими руками. А второй рукав плана – эксклюзив.

“Я предложу месяц тишины. – Думал он, и в голове его уже звучала музыка сделок. – Ты даёшь мне первым шанс – я даю тебе цену выше рыночной. Но месяц – и ты уже не сам себе хозяин: ты зависим.”

Создать у человека ощущения дефицита – значит сделать из него заложника. Он улыбнулся:

“Эксклюзив – это цепь с бархатной подкладкой.”

И была ещё, темная и сладкая, мысль о девушке-эльфийке. Она лежала в голове его как редкая картина, и при мысли о ней у него сжималось в груди что-то опасное и желанное.

“Наложница?” – Проговорил он про себя, и в слове этом было столько ритуального бахвальства, сколько у кого-то в жизни может быть только в мечтах – кресло, ежегодный пир, самые различные разумные, что наклоняются, чтобы заглянуть под низ лампы. Он видел, как появление эльфийки у его террасы вызовет шёпот, зависть, преклонение.

“Она не просто рабыня, – думал он, – она – знак. Кто имеет эльфа у себя в виде раба – тот и король маленького колодца.”

Потом он мысленно разрезал карту ещё тоньше. Телохранители – пара громил, что не задают вопросов и умеют молчать.

“Пару псов, – придумал он, – не самых честных, но тех, кто может перевести нужный мне груз через доки и закрыть глаза на определённые проблемы.”