Хайдарали Усманов – Клетка (страница 38)

“Больно… но как будто внутри что-то гудит.”

Это “гудение” медики ещё не могли классифицировать, и в их разговорах слышалась тревога. Если его “гудение” – это та самая стихийная подпитка, то кто-то, кто умеет направлять эти потоки, получил бы в руки не просто бойца, а фактичекски ожившую стихию, плоть и ум, спаянные в одном существе.

За первые часы в медкомплексе сложилась ясная, но пугающая картина. Да, он – по генетике человек, и это открытие взорвало представления старших служителей Великого дома… Да, его тело подверглось множественным магическим трансформациям – стихийная магия “встроилась” в ткани, создав нечто иное… Да, он мог бы быть смертельно эффективен в бою даже без специальной техники, потому что его телесная структура сама по себе уже была наполовину оружием… И в этом же – главная угроза. Столько же, сколько и ценность.

Арианэль, всё ещё стоя у стекла капсулы, видела это всё глазами стратега и старшей представительницы семьи Ильвэ. Она понимала, что теперь от судьбы этого человека будет зависеть не только карьера её младшей родственницы… Не только её слава или падение… Теперь на кону стояла грань между великой возможностью и большой катастрофой. Она приказала хранить всё в секрете. Врач кивнул, но в его взгляде блеснула скрытая тревога. Так как даже он сам прекрасно понимал, что такие вещи редко остаются тайной надолго.

Так началось восстановление – тонкое, осторожное, с чувством, что каждая инъекция, каждая проверка может либо вытащить человека из лап смерти, либо пробудить в нём то, что нельзя будет потом удержать. И в первые часы, пока медицинская капсула слегка покачивалась на своих амортизаторах и жилы света в его коже ещё мерцали, все, кто наблюдал, уже знали, что всё это отнюдь не мелкая аномалия. Это – начало новой главы, где человек и Стихии шли рядом, и где их дом стоял перед выбором – сделать из него сокровище или трофей… Гуманность ли победит, или политическая жажда власти.

…………

Большая и роскошная каюта была залита мягким золотистым светом светильников, будто специально подобранным для того, чтобы помочь телу и душе отдохнуть. Воздух в этом помещении был пропитан тонким ароматом лечебных трав – смесью эльфийской лаванды и цветков айлиры, которые успокаивали сердце и очищали дыхание. Молодая эльфийка, лежавшая под тонким одеялом на огромной кровати, медленно открыла свои глаза, и первое, что она увидела – силуэты двух врачей, один мужчина и одна женщина, склонившихся рядом с её ложем. Их белоснежные мантии с вплетёнными серебряными рунами слегка мерцали в такт её дыханию, а на запястьях светились магические браслеты контроля состояния.

Она резко вдохнула, сердце болезненно сжалось, и, мгновенно подхватив силы, попыталась сесть. Врачи осторожно потянулись, чтобы удержать её, но она, словно забыв о собственном теле, вырвалась, и в её глазах на миг вспыхнул тревожный свет – память вернулась внезапно. Перед внутренним взором возникло истерзанное, едва живое тело Кирилла, висящее на цепях в той проклятой “игровой комнате”.

Вспомнив об этом, молодая эльфийка коротко вскрикнула – пронзительно, с болью и яростью. Её тонкий голос сорвался на крик, полный ужаса:

– Где он?! Где Кирилл?! Что вы с ним сделали?! – Она хватала врачей за руки, почти дрожа, и требовала ответа. – Кто посмел его тронуть? Кто посмел?!

Врачи растерянно переглянулись, но ничего сказать не успели – двери каюты распахнулись, и в проём вошла Арианэль. Её шаги были быстрыми, но всё же сохраняли достоинство. Годами отработанная осанка не позволяла ей показать, насколько сильным было её внутреннее волнение.

– Ты проснулась… – Сказала она мягко, чуть приглушённым голосом, и подошла ближе, и сначала она присела рядом, взяла её за руку, словно проверяя силу в пальцах. – Как ты себя чувствуешь?

Но Лиарэль уже не могла скрыть своего отчаяния и гнева. Она рванулась, словно хотела вцепиться сестре в плечо:

– Чувствую? Ты спрашиваешь, как я себя чувствую?! Я привела его сюда сама! Я старалась… Я пыталась показать, что он может доверять мне! А вы всё… Всё разрушили… Всё! – Её голос сорвался в рыдания, но в глазах горела ярость. – Кто-то посмел тронуть его, словно он вещь!

Старшая сестра глубоко вдохнула. Она не любила оправдываться, и обычно ей хватало одного взгляда, чтобы подчинить любого. Но сейчас перед ней стояла не подчинённая, и не офицер. А её собственная родственница, младшая из семьи, ещё и в состоянии нервного потрясения.

– Виновные уже наказаны. – Произнесла она твёрдо, глядя прямо в глаза Лиарэль. – Слышишь меня? Наказаны. Та, что решилась коснуться его, понесёт саму суровую кару. Её ждёт суд и смерть, когда мы вернёмся домой. Она больше никогда не приблизится ни к тебе, ни к нему.

Эти слова прозвучали холодно и окончательно, словно отсекли все сомнения. Но старшая сестра видела, что этого мало. Поэтому добавила, чуть смягчив голос:

– Этот… Как ты его зовёшь… Кирилл… Сейчас в медицинском отсеке. Его тело уже в капсуле восстановления. Врачи делают всё возможное. Он жив. Слышишь? Жив.

Младшая эльфийка дрожала, слёзы катились по щекам, но в её взгляде мелькнула надежда.

– Жив… – Она шепнула, словно боялась поверить. – Я должна его увидеть… я должна убедиться сама!

Арианэль крепче сжала её руку, стараясь удержать от безумного рывка к выходу.

– Ты ещё слишком слаба. Врачи не отпустят тебя. Но я обещаю… Как только он сможет открыть глаза – ты будешь рядом. Я уже распорядилась.

В каюте воцарилась тишина, лишь её всхлипы и тихий шелест травяных курильниц нарушали спокойствие. В этот момент младшая эльфийка впервые позволила себе поверить словам сестры – и впервые осознала, что Кирилл, странный человек, стал для неё чем-то большим, чем просто объект задания.

Старшая сестра внимательно всматривалась в лицо младшей, пытаясь прочитать, что именно в её душе сильнее сейчас – страх или злость. Она знала её с детства. Эта девочка никогда не умела сдерживать эмоции, и именно в этом была её слабость и её сила. Слёзы, дрожь в руках, хриплое дыхание – всё говорило о том, что Лиарэль вот-вот сорвётся и пойдёт сама в медицинский отсек, даже если для этого придётся оттолкнуть врачей или сломать собственное тело. Такое она точно допустить не могла.

Арианэль глубоко вдохнула, расправила плечи и, подняв руку, легко коснулась браслета связи на запястье. Серебристые руны вспыхнули, и в воздухе между ними с лёгким звоном открылась голографическая проекция. Воздух заискрился, сплетаясь в магическую сеть, которая тут же переплелась с технологической матрицей проектора, встроенного в стены каюты. На глазах младшей, словно туман, развернулась прозрачная завеса, и перед ними ожило изображение – прямая трансляция из медицинского отсека

Картина, возникшая в воздухе, ударила её словно ножом в сердце. В центре помещения возвышалась восстановительная капсула – высокая, почти до потолка, окружённая кольцами арканотехнологических стабилизаторов. Кристаллы, встроенные в её основание, светились мягким голубым светом, будто пульсируя в такт слабому сердцу пациента. Полупрозрачная оболочка капсулы открывала вид внутрь, и младшая сестра невольно прижала ладонь к губам, сдерживая вскрик.

Там, в вязкой жидкости, неподвижно лежал Кирилл. Его тело всё ещё было покрыто множеством глубоких ран, хотя на глазах некоторые уже затягивались тонкой серебристой тканью магической регенерации. Лицо казалось мертвенно-бледным, губы чуть приоткрыты, дыхание почти незаметно. Металлические обручи-датчики охватывали его грудь, виски и конечности, непрерывно снимая показатели и подстраивая режимы восстановления.

Но самое страшное – это странные световые линии, которые проступали на его коже. Казалось, что прямо под кожей живут потоки энергии, то вспыхивающие, то угасающие. Они переливались в цветах стихий. То алым, как пламя… То бирюзовым, как вода… То изумрудным, словно живая листва… То серым, как камень… Иногда эти линии рвались, словно ломая ритм, и тогда вся капсула вздрагивала, а стабилизаторы вспыхивали тревожным светом.

Врачи, что дежурили у пульта управления, были напряжены. Одна из целительниц что-то быстро диктовала магическому интерфейсу, внося коррективы. Другой, более пожилой медик, лишь покачал головой – и в этот момент в трансляцию прорвалась его реплика:

– Мы не можем классифицировать его как человека обычного типа. Система называет его “несовместимым объектом”, но он… он всё же человек. Структура ДНК – человеческая. Только изменённая Первородными Стихиями до неузнаваемости.

Эти слова прозвучали так ясно, что младшая сестра не выдержала и вскрикнула:

– Он человек! – Голос Лиарэль едва не сорвался, и слёзы вновь хлынули по её щекам. – Он мой! Я привела его! Как вы можете говорить так, будто он вещь?!

Она встала с ложа, почти пошатнулась, но старшая сестра вовремя подхватила её под локоть.

– Смотри, – тихо, но твёрдо сказала она, слегка наклонившись к уху младшей, – он жив. Ты видишь? Он дышит. Его сердце бьётся. Все эти странности… они не убьют его. А сделают сильнее.

В этот момент в капсуле ярко вспыхнула полоса красного света, словно огненный узор пробежал по всему телу Кирилла. Стабилизаторы застонали, одна из рунных матриц треснула, но затем свет постепенно угас. Жидкость вокруг тела закипела пузырями, и лишь после долгой минуты поверхность снова успокоилась.