Хайдарали Усманов – Клетка (страница 28)

Он составил набор гипотез, словно маленьких сценариев, не детализируя инструментов. Ему нужно было наблюдать и картировать ответные ритмы… Искать биологические окна – часы, когда голос за стеной стихает… Тестировать влияние мелких, неразрушающих воздействий на узлы. В уме – один “пинг”, затем другой, и считать ответы… Сохранять ресурс и не использовать куб как бильярдный кий… А если контакт неизбежен, то вести полноценный диалог, избегая открытого конфликта.

Он повторял эти пункты в уме, как молитву-алгоритм. Каждое повторение делало его спокойнее – словно он сшивал нервы стежками расчёта. Внутри у него сидел системный администратор, который не полагается на героические вспышки, а выстраивает окружение к тому, чтобы иметь несколько путей. Путь номер один – наблюдение и побег… Номер два – разговор и обмен… Номер три – игра в терпеливое ожидание…

Самое страшное заключалось сейчас именно в том, что ему могли бы заложить в голову во время “обучения”. Бессознательные триггеры, срабатывающие на звуки, символы или запахи. Он теперь смотрел на узоры на решётке и думал не только как технарь, но и как пациент клиники. Какие сигналы были ему “внедрены”? Где может сработать чужой ключ? Этого он не мог допустить. Поэтому кроме физических карт он начал вести в уме ещё один реестр – “внутренних” сигналов. Какие мысли приходят и откуда… Какие образы всплывают, когда он слышит чужую речь, и какие из них выглядят “чужими”… Это был его маленький тест на целостность сознания.

Наконец, он сделал самое важное. Решил отказаться от скоропалительных действий. Побег – не игра и не код, который можно отладить за вечер. Он решил действовать, как поступал бы инженер. Медленно… Вдумчиво… С наблюдением… С логами… Каждый стук на решётке, каждый всплеск света он фиксировал в уме. Время… Длительность… Ответ… Эта карта, сложенная из миллисекунд и шёпота, была его надеждой.

Он медленно прижал разгорячённый лоб к холодному металлу и представил себе момент, когда он снова окажется вне этой клетки – но уже не как животное, сорвавшееся с верёвки, а как человек, который прочитал систему и слегка её обвёл. В голове мелькнула последняя мысль – не план поведения, а мораль:

“Побег нужен, но зачем убивать мосты. Диалог может быть тем самым окном, через которое выйдет не только он, но и то, что осталось цивилизованным в этих “людях”.”

Он глубоко вздохнул, и тьма карцера сжалась до размеров листа бумаги, на котором он сейчас чертил свой план – не схему взлома, а карту наблюдений. В этой карте было место и для осторожности, и для сострадания, и для расчёта. И этого ему хватало на сегодня.

Несколько часов спустя Кирилл лежал неподвижно, всё также задумчиво глядя сквозь полуопущенные веки на потолок. И лишь на первый взгляд напоминая полностью потерявшего сознание пленника. Его дыхание едва колыхало грудь, сердце билось редкими, отмеренными толчками – за месяцы выживания он уже научился контролировать собственное тело так, что мог вводить себя в состояние почти полной неподвижности. Сейчас это умение оказалось, как никогда, кстати.

Металлическая клетка, усиленная мерцающими полосами магических узоров, казалась ледяным саркофагом. Но всё это отошло на второй план, когда в коридоре за решёткой послышались лёгкие шаги – ритмичные, уверенные, с оттенком властности. Кирилл сразу понял, что это был не очередной рядовой страж, и не один из простых эльфов, временами толпящихся неподалёку.

И действительно, вскоре его догадка подтвердилась. Появилась высокая эльфийка с осанкой, напоминающей статую. Её длинные волосы, светившиеся при тусклом магическом освещении тонкими переливами серебра и золота, были собраны в замысловатый узел, а на висках поблёскивали тонкие пластины украшений, больше похожих на элементы боевого убранства, чем на простую роскошь. Черты её лица были одновременно мягкими и властными, холодными и завораживающими.

Стоило ей остановиться у клетки, как все, кто был рядом – стражи в лёгких панцирях, техники с кристаллическими приборами и даже советчики в длинных плащах – склонили головы. В воздухе ощутимо повисла тишина.

– Почему пленник до сих пор не пришёл в себя? – Её голос прозвучал остро, но без крика, словно удар клинка по металлу.

Эльф с прибором в руках, видимо, один из специалистов, замялся, но всё же ответил:

– Госпожа… Возможно, его организм оказался необычайно чувствителен к воздействию парализатора. Мы применили стандартную мощность, но его нервная система, судя по всему, отреагировала сильнее. Не исключено, что он… Он может и не очнуться. Никогда.

После этих тихих слов залу прокатилась дрожь напряжения. Несколько эльфов резко переглянулись. А Кирилл, всё также не меняя расслабленного вида, тут же отметил, что эта фраза была явно не к месту. Так как красивое лицо высокой эльфийки мгновенно исказилось недовольством.

– Никогда не очнётся? – В её голосе прорезалось настолько резкое возмущение, что даже охрана чуть отпрянула назад, видимо опасаясь её гнева. – Это недопустимо! Мне необходимо допросить его. Мне нужно знать, что случилось с моей младшей сестрой!

Слово “сестра” тут же эхом отозвалось у Кирилла в голове. Он едва не шевельнул бровью, но вовремя себя удержал. Сестра? Неужели это та самая девчонка, кого он обнаружил возле разбившегося аппарата, и кого выводил из опасных территорий? Тогда всё приобретало новый оттенок опасности. Если он действительно коснулся дел семейства, чья представительница вызывала у подчинённых такое трепетное уважение, значит, его судьба была куда сложнее, чем простое пленение дикаря.

Сейчас он понимал, что любая реакция могла стоить ему жизни. Поэтому продолжал изображать беспомощное тело. Замедленное сердце, неглубокое дыхание, пустой взгляд, прикрытый веками. Его новая особенность – умение почти полностью контролировать физиологию – теперь делала его невидимым наблюдателем.

А пока он слушал. Чем больше он соберёт информации, тем выше его шансы найти лазейку. Он знал, что именно в такие моменты даже одно неверное слово, одна оговорка из уст врагов могли стать ключом к побегу и спасению.

Так что Кирилл всё также продолжал лежать в металлической клетке, замерший и будто лишённый чувств. Его тело было неподвижно, но слух работал предельно остро, вылавливая каждое слово, каждую интонацию. А эта высокая эльфийка, та самая, которую все вокруг называли “госпожой”, теперь стояла чуть в стороне, беседуя с какими-то разумными, возможно даже ближайшими советниками и командирами. Их голоса были приглушёнными, но Кирилл научился слышать сквозь шум – он улавливал даже едва различимые звуки, от которых зависела его жизнь в дикой природе.

– …недопустимо. Он должен очнуться! – Твёрдо сказала эльфийка. – Если с моей сестрой что-то случилось из-за этого дикаря, мне нужно знать.

Один из старших, судя по сдержанной, но уверенной манере речи, позволил себе осторожное замечание:

– Госпожа, он всего лишь чужак. Более того – дикарь. Его появление здесь случайность, вмешательство в охоту. Наши угодья всегда были под защитой.

Кирилл внутренне напрягся. Охотничьи угодья? Значит, эта территория не просто пустынная, хотя и не обычная планета, или забытый сектор, а их собственная вотчина, где они отлавливают чудовищ ради спорта или традиции.

– Вы забываетесь! – Тут же холодно прервала его эта молодая женщина. – Этот “дикарь” каким-то образом выжил здесь. Один. То, что не удавалось многим нашим воинам. И если он знает способ обходить угрозу, исходящую от местных зверей, которые считаются смертельными даже для нас, я хочу это знать.

Кирилл с трудом удержал равномерное дыхание. Значит, они не просто хотели его допросить из-за случайного столкновения. Его выживание было само по себе вызовом их представлениям о превосходстве. А разговор всё ещё продолжал развиваться.

– Но он ведь может и не захотеть делиться? – Заметил другой эльф, более молодой, с насмешкой в голосе. – Даже если очнётся… Такие дикари могут быть очень упрямы. Мы потратим недели, прежде чем…

– Для этого есть специальные препараты. – Холодно перебил третий. – Или инструменты. Разве это не очевидно?

Кирилл ощутил, как по спине пробежал холодок. В их голосах не было ни тени сомнения, ни намёка на то, что пытка – что-то постыдное или опасное для их чести. Напротив, они обсуждали её, как ремесленник – инструмент. Сухо… Без эмоций… И даже с оттенком какого-то предвкушения.

Высокая эльфийка не возразила. Она лишь произнесла:

– Делайте, что нужно. Но результат мне нужен быстро. У нас нет времени на пустые разговоры. Если появление дикаря в охотничьих угодьях – не случайность, это может быть игрой какого-то чужого Великого Дома. Тогда на кону стоит гораздо больше, чем жизнь одного несчастного дикаря.

Кирилл внутренне вздрогнул. Великий Дом? Вот оно. Он влез в политическую борьбу, даже не понимая этого. И та самая “младшая сестра”, спасённая им ранее, оказалась частью рода, чьё влияние явно здесь было весьма значительным. И теперь его судьба переплелась с их внутренними распрями.

Всё также наблюдая за происходящим из-под полуопущенных ресниц, он заметил ещё и то, как некоторые эльфы при этих словах едва заметно понизили свои голоса и переглянулись. Их тела выдавали осторожность, словно само упоминание какого-то там Великого Дома было опасным. Иерархия проявлялась в мелочах. кто позволял себе говорить громко… Кто едва шептал… Кто стоял ближе к той самой “госпоже”… А кто держался позади, стараясь не привлекать внимания. И картина постепенно складывалась перед ним. Есть главная фигура – эта эльфийка, дочь или представительница могущественного рода… Под ней – советники, старшие командиры, технические специалисты. Они могли позволить себе осторожные возражения, но говорили сдержанно… Ниже – охрана и рядовые исполнители, склонявшиеся почти до земли при каждом её взгляде…