Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 16)
Навигационная запись – это не только место и время. Это набор отпечатков, в которых есть практически всё, что необходимо, чтобы определить отправную точку маршрута. Трассировка плазменного следа – тонкие вспышки в инфраспектре от манёвров двигателей, запечатлённые станционными сенсорами… Гравитационные перескоки – изменения в локальном поле, что исключают выход в гипер через массовую кривизну… “Эфирный шлейф” – слабые гармоники в локальной коммутационной сети, которые оставляют старые ретрансляторы при коротких, неавторизованных прыжках… Следы мелких обломков – микродебрис после прохода корвета через астероидные карманы. Ведь датчики систем слежения станции могут уловить направленность их выброса… Временные несостыковки логов – подписи, которые исчезают, когда транспондер отключён, и остаётся только “тёмный” шлейф следов…
Эмир развернул полученную схему в виде голограммы. Тонкая линия исходила от причала, делала резкий манёвр в секторе В-9, затем исчезала в шлейфе помех в точке, где радиосеть фиксировала аномалию. Руг-Карн смотрел молча, потом положил ладонь на экран, которая показалась какой-то огромной и жёсткой, а линии на голограмме почти полностью под ней погасли.
– Он гасил транспондер в момент перехода. – Проговорил Бурн-Зев. – Но при выключенном транспондере корабль всё равно не может полностью стереть след. Двигатель оставляет тепло. По теплу можно вычислить вектор.
Эмир кивнул. Он вывел графики. Согласно которой в момент вылета искомого корвета была замечена вспышка. Потом на станции был зафиксирован короткий резкий импульс. Затем смещение по курсу на две целых семь десятых градуса. Коррекция на гравитационной связке мимо пояса Фора-9. И последний зарегистрированный импульс – в направлении между звёздами, куда уходили “серые” коридоры.
– Первые шлейфы ведут в сторону сектора Фора – 9, затем – к межзвёздной тропе Дельта – 3. – Объяснил он. – Скорее всего, он использовал старую сеть контрабандистов. Оттуда можно свернуть мимо основных маяков. И уйти куда угодно…
Кара слушала всё это по прямой трансляции, обдумывая полученную информацию так долго, что Эмир уже начал нервно тереть подбородок. Она знала каждую цифру реакции. Скорость… Угол… Запас топлива… По этим данным она могла смоделировать примерный маршрут – и время прибытия корвета в ту или иную точку.
Хотя подобный подкуп и стоил им достаточно дорого, так как в ход пошли не только империалы, но и обещание обмена услугами, но Эмир дал им не просто строку “куда”, а полноценный блок данных. Что включали в себя исходный вектор, который прямо указывал на то, что корвет “Троян” вышел со станции в два часа ночи по местному времени, сделал ускорение в плюсовую зону, и погасил свой транспондер через сто двадцать секунд…
Была обнаружена подозрительная аномалия. В точке X-17 – вспышка инфракрасного спектра, похожая на кратковременный форсаж. Это могло означать или “ускорение в обход”, или попытку замаскировать тепловой след…
Потенциальные промежуточные узлы посещения Фора-9. Высокая вероятность прохода. Сектор Д-4. В меньшей вероятности, но возможен уклон…
Ориентировочная скорость. Это был тяжёлый, хотя и старый корвет, но с форсажной коррекцией – возможная средняя пройденная скорость восемь сотых от единицы при коротких импульсах. Значит, в зависимости от маршрута, он может превысить разброс по маршруту в пределах двух – пяти градусов.
Кара молча “складывала” все эти данные в свою голову. Её мозг как будто перекладывал камень за камнем, высчитывая схему. Если он свернул в Фору-9, можно попытаться перехватить на границе сектора… Если в Д-4 – то его нужно ловить ближе к внешним коридорам… И всегда нужно учитывать, что он мог идти “в прикрытие”, оставляя ложные следы.
– Достаточно. – Коротко сказала она. – Отправьте донесение по моему личному каналу на базу. Никто не должен об этом знать, кроме нас.
Руг-Карн уже командовал:
– Мы выведем фрегат и зайдём на Фора-9. Если он там, то у нас есть шанс перехватить. Если нет – тогда идём в Д-4.
– И ещё одно… – Тут же добавила Кара. – Попросите Эмира затереть логи обо всём этом. Никто не должен знать, что вы получили данные, и какие именно. Если эльфы узнают, то они начнут искать уже нас, а не мусорщиков.
Эмир посмотрел в её лицо, что отражалось на экране планшета, заметил тень угрозы и согласился. Таким образом огры купили его молчание.
Получив нужный им вектор движения, офицеры фрегата не просто линейно следовали маршруту. Они провели и все необходимые дополнительные расчёты. Сделали сопоставление энергопрофилей, в виде сравнения инфракрасного всплеска с базовыми данными “Трояна”, найденными в старых тактических архивах… Выявили несколько "ложных следов", для чего понадобилась проверка участков, где кто-то мог специально оставить искусственный тепловой след, используя сброшенный балласт или спайки из двигательных форсунок… А также провели оценку топлива и запасов реактора – по интенсивности всплеска судна. Так они вычислили, сколько топлива требовалось для такого манёвра. Это дало дополнительную подсказку, на какой дальности корвет мог быть без дозаправки…
Не забыли они и про проверку камер внешних шлюзов. На станции они уже собрали все возможные фрагменты записей выхода этого кораблика наружу. Камеру у причала не выключали, и на ночных кадрах виднелась тёмный силуэт корвета, уходившего вдаль. Все эти данные сложились в единую картину. И шансы встретить корвет в Фора-9 были достаточно высоки.
Получив всё необходимое, и ещё раз перепроверив, Кара положила руку на плечо Руг-Карна и улыбнулась. Впервые с тех пор, как узнала о полукровке. И эта улыбка девушки была холодной и довольной.
– Хорошо. Готовьте корабль. Мы не идём по головам. Мы идём тихо.
Она знала, что пока эльфы плетут церемонии и плата за правду растёт, их пришлые гости уже летели по той же линии. Но у Кары было преимущество. У неё были грубая сила и готовность идти на риск. И, что важнее, у неё было понимание, что полукровка – не заслуживает пощады, если станет помехой её планам.
Спустя всего пару часов фрегат огров отошёл от станции, и его силуэт растворился в тусклом свете дока. На мостике всё было тихо – только мягкое жужжание систем и постепенно сгущалась тяжёлая тишина, как перед охотой. Кара смотрела на синюю точку на тактическом экране, где закончилась траектория движения искомого корвета, и в её голове постепенно выстроился ломаный, но понятный план. Догнать… Посмотреть… Забрать… И, если нужно – вернуть… Порядок по своим законам…
Проклятая система
Две недели кажущихся бесконечными прыжков через гиперпространство – и “Троян” вышел из длинного, тихого коридора между звёзд и, как старый краб, выскользнул в губчатое сердце системы, которая носила в себе запах забытых клятв и мертвенно-бледного света. Не было там приветливой ровности орбит… Не было глади чистого пространства… Это место было словно целиком соткано из шума… Из всплесков от сталкивающихся осколков… Шороха пыли, которая вела себя словно живой песок… И молчаливых зон, где даже лучи звёзд теряли голос и начинали шептать друг с другом старые легенды.
Сначала им встретился весьма плотный… Туман… Он не был ни паром, ни газовой дымкой – это был плотный, как старое полотно, туман, чьи нити тянулись на километры и ломали свет на тысячи колец. Он не светился, а хранил свет – поглощал, уводил, прятал. Лазерный луч, выпущенный наружу, падал на него и возвращался искажённым, как рассказ, слышимый через стекло. На “Трояне” практически сразу погасили все возможные, даже коммуникационные фонари. И всё лишь потому, что фонари не могли победить этот мрак. Они лишь выдавали таким образом свою собственную позицию.
Туман прятал камни. А камни – не просто булыжники. Это были ротированные тела, переломанные миры, чьи поверхности блестели кристаллами, словно слёзы металла. Астероидные поля тут не были расположены ровными поясами. Они переплетались, пересекались, сплетались в узоры, как старые татуировки на коже гиганта. Коридоры между ними были узкими и резкими – неправильными, как трещины в черепе. Любое неверное движение – и корабль оказывался между двух стен. Очень быстро. И от гравитации и рваного камня не спасали ни манёвры, ни сила двигателей.
Были тут и аномалии. И, надо сказать, что их было слишком много. Чтобы верить в случайность. Малое притяжение, “играющее” вбок… Волны радиошума, которые, как сквозняк, идут по арматуре и сводят с ума датчики. Полевые сдвиги, что искривляют компасы и заставляют приборы видеть вещи, которых нет. В одном месте “туман” образовывал ложные звёзды – маленькие, холодные искристые ядрышки, которые манили как маяки и вели к неминуемой катастрофе. В другом – пространство было, словно пергамент, и на нём виднелись тонкие, почти невидимые штрихи – следы чьих-то ползущих куда-то в неведомую даль энергий.
Если в обычной системе ошибку можно было выправить по показаниям штурмана, то здесь – за каждый промах платили кровью. Корабль без приборов для тщательного исследования пространства, без чувствительных кристаллов и тонких нейросетей, здесь был подобен человеку с завязанными глазами в лабиринте из ножей. Он шел на авось. И этот самый