Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 10)

Каждый файл был подписан и опломбирован рунным ключом. Кирилл знал, что гномы читают не только цифры, но и почерк – по тому, как проставлены печати и как склеены метаданные. Он подчёркнуто оставил явные указания на то, что найденная их погибшими исследователями система была просто “идеальна” для создания базы и промышленного центра. Рядом с картой он поместил прогнозы окупаемости – грубые, но достаточные, чтобы гному с инженерным умом стало невмоготу всё это проверить.

И всё это – без строки о клине космического корабля, найденного в глубине космоса, в совсем другой Звёздной системе. Он вырезал её намеренно. Не из трусости, а из расчёта. Тот силуэт, что мерещился в голограммах и легендах – был слишком хорош для того, чтобы отдавать его в чужие руки, даже гномам. Слишком мощная это могла быть приманка. Слишком опасно, если о ней узнают слишком многие.

Когда он передавал данные, Торрим Кайд терпеливо ждал. С лицом, на котором куда как лучше смотрелась слегка раздражённая радость. Гном взял кристалл-носитель двумя толстыми пальцами, вставил в считыватель – и тут же лицо его изменилось. На нём сначала проступило удивление, затем рост ритма в груди, и через секунду уже явная, почти детская, вспышка восторга.

– Чёрт возьми! – Резко выдохнул он, и его рука, что всё ещё держала считыватель, слегка дрогнула. – Это… – он прочитал несколько строчек вслух, и каждое слово, словно раскалённый металл, упиралось в воздух:

“Пояс номер два – семьдесят три процента платиновых жил… Планета R-782-b – пригодна для немедленной колонизации… Энергетические конденсаты в кратере – двенадцать единиц…” – Торрим подпрыгнул на месте, как кузнец у наковальни, и зажмурился от нетерпения. – Нам… Нам нужно это. Мы построили бы здесь наш новый дом!

Теперь этот гном, обычно сдержанный и даже немногословный, начал судорожно тараторить, как заводной механизм. Подсчёты… Маршруты… Какие блоки выгодно везти первыми… Какие рудники запускать сразу… Кого из мастеров нужно вызвать… Какую печать поставить, чтобы получить все необходимые разрешения на добычу ресурсов… Сейчас его голос был похож на поток расплавленного металла – горячий, пахнущий рудой. Когда он дошёл до пункта “возможность создания полностью автономного анклава”, он вдруг остановился, глянул на Кирилла и, без всякой формальности, схватил его за плечо.

– Ты дал нам дверь, – прорычал Торрим, и в его глазах было не только расчёт, но и благодарность, – дверь к дому. Мы… мы заплатим. Мы поможем с оборудованием. Мы поставим мастеров. Это – наша возможность вернуть народу Величие и Честь.

Кирилл же в ответ только коротко кивнул, не улыбаясь, и никак не демонстрируя лишних эмоций. Он чувствовал, как внутри у него что-то стягивается – смесь облегчения и вины. Он молчал об обратном. О том, что “дверь” не ведёт напрямую к сокровищнице, где спрятан корабль клиновидной формы… О том, что он намеренно лишил гномов знаний, которые могли бы ввергнуть их в войну за нечто, что они не осилят. Но он понимал и другое. Даже сама по себе эта Звёздная система была реальной находкой, и для гномов – для его товарищей, родственных душ – это шанс построить начало.

– И ещё, – добавил Торрим, смягчив голос, – мы слышали, что с “Гродхном” случилось… Ты сказал, что не было выживших. Что ты сделал с кораблём? Мы хотели бы похоронить останки достойно, не дать им упасть в руки торговцев.

На этот вполне закономерный вопрос, Кирилл ответил достаточно ровно. Он не стал вдаваться в подробности ритуала, но и не соврал:

– Я похоронил их… По-своему… Как было возможно в тех условиях. Отправил останки корабля в корону ближайшей звезды. Вместе с погибшими. Пусть там металл станет пламенем, а память – мягким светом.

В глазах Торрима отразилась неожиданная мягкость. Гном глубоко вдохнул, как человек, который будто бы слышит скрип закрывающейся двери. Судя по всему, некая духовная рана теперь была залечена. Он положил ладонь на грудь, с усилием вдохнул, затем сказал тихо и почти церемонно:

– Благодарю тебя. За горнило. За то, что ты сделал всё, чтобы их души ушли в огонь. Мы, гномы, верим в огонь. Прах в огне – это чистота. Спасибо тебе… Кем бы ты не был…

Он ударил кулаком по столу в знак союзничества – и тут же перешёл к делу. Обсуждению контрактов, помощи, ставок. Но в его словах уже слышалось не только деловое пламя. В них жила тихая благодарность за то, что имя павших не было растерзано спекулянтами и не стало товаром в грязных руках. В жесте Кирилла, в том, что он отослал погибший корабль в звезду, гном увидел не только практичный финал, но и символическое завершение – достойный уход для тех, кто не дожил до возвращения домой.

Когда Торрим ушёл, слегка подпрыгивая и переговариваясь с контактами по каналу экстренной связи, расписывая будущие планы – Кирилл остался один со своими мыслями, гладя кристалл-накопитель своей тёплой ладонью. Он знал цену молчания, и цену подаренной им правды. Он знал цену того, что оставил в тайне. И знал, что однажды всё это вернётся. Либо как благодарность, либо как буря. Пока же он позволил гномам радоваться своему новому рубежу и принял их благодарность за свою помощь – потому что, даже без полной правды, этот маленький акт милосердия был реальным и дорогим.

………..

Получив всё необходимое от гномов, Кирилл повёл взятую на прокат грузовую платформу вглубь доков так, будто вёз на плече не просто железяку, а чужую душу. В запылённом ангаре, среди стопок пластин брони и ржавых каркасов, он развёртывал что-то, что называлось у гномов “исследовательский модуль”, но в его внутренности жил настоящий ум – старый гномий ИИ с запечатанными базами и алгоритмами, выточенными под иные эпохи. Его рабочее имя в записях было сухим. “Анвил-Эхо”. И оно точно отражало суть. Ведь его память хранила эхо древних расчётов, запертых в кристалле и металле.

Он не стал кидаться в работу вслепую. Первое, что ему было нужно, это тщательно подготовленное помещение. Для этого Кирилл отгородил один из боксов, разместил вокруг магнитные щиты, встроил разрядники и несколько слоёв рун-изоляции, унаследованных от гномьих ремесленников. Это была не лаборатория, а капсула – тёплая, пахнущая смазкой и гарью от сварки, с мягким звуком охлаждаемых кристаллов. На полу – коврики из резонансного каучука, чтобы ни одна мелкая искра не вырвалась наружу.

Далее – извлечение основы. Сердечник “Анвил-Эхо” представлял собой толстую многогранную кристаллическую матрицу, впаянную в бронзовый каркас. По краю виднелись гномьи печати. Не просто знаки собственности, а полноценные шифровальные коды, которые при неверном подключении превращали ИИ в небезопасную шкатулку. Заранее готовый к этому, Кирилл аккуратно снял оболочку, подключил медные звенья к своему “Трояну” и запустил процедуру аутентификации. Не прямое чтение, а зеркалирование – пусть “Анвил” думает, что разговаривает с кем-то родным, а не выдаёт свои сокровища в эфир.

– “Троян”, – сказал он тихо. – Ставь его в песочницу. Полная изоляция. Никаких выходов в сеть. Никаких внешних откликов. Сканируй на доменные конфликты и проблемы.

– Принято. – Тут же отозвался кластер. Экран наполнился графиками – корреляции, гистограммы, кривые энтропии. Процесс дешифровки шёл медленно. Гномьи базы – это не просто цифровой шум, это гибрид кристалла-банка и рунических подписей, где каждая команда “скреплялась” символом и вибрацией. Кирилл вспоминал, как Торрим просил не терять честь погибших – и именно поэтому он сделал ещё один шаг. Оставил часть ключей в локальном “кармане”, который открывался только при наличии двух подписей – гномьей и его собственной. Тем самым он получил доступ, но не тотальный – он дал себе право читать, но не вынимать всё подряд. Это было и уважением, и предосторожностью.

Когда “Анвил” проснулся в специально созданной для него песочнице, то он сначала попросил идентификаторы. Его голос был сух – металл и кварц в речи слышались отчётливо. Он говорил на гномьем жаргоне, просчитывал термины якобы десятилетней давности, и в его базе уже жил набор моделей – геологий, траекторий, полевых матриц. Но Кириллу были нужны не геологии, а именно модули, что описывали взаимодействие полей с материальностью на микроуровне. Коды о тесселяции полей, записи о поведении “стражей” на рубеже, отработанные паттерны реагирования.

– “Троян”! Провести симуляцию. Модель поли-фракционного роя, агрессия, репликация на поверхности металла. Вариант – локальная активация при контакте с биологией. – Проговорил Кирилл. – Цель – найти уязвимости, пункты сбоя, частотные окна для подавления.

“Анвил” мгновенно выстроил виртуальную модель. Массив частиц, поведение их описывалось через вероятностные движки и “поле взаимодействия” – специальную матрицу, по которой частицы меняли состояние при подаче энергии. Параметры были дики. Высокая адаптивность, способность к саморегенерации, латентная фаза спячки, сильные межчастичные сцепления. Именно эти характеристики ранее приводили людей к поэзии:

“Песок что живёт.”

Кирилл и “Троян” начали задавать вопросы по очереди, будто допытывали семью преступников. “Анвил” отвечал в терминах гномьей инженерии:

“Увеличение поля на тридцать семь сотых ведёт к фазовому сдвигу в узлах… резонансная частота кристалла – равна нулю… порог активации – единица…”