Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 47)

Кирилл же, похоже, всё видел. Но никак не комментировал. Его равнодушие было хуже любого обвинения. Он смотрел на неё так, словно все её игры и маски ему были безразличны.

Кирилл не стал сразу “разоблачать” Лираэль. Наоборот – он сделал вид, что верит её вежливым жестам, но внутри явно что-то примерял. Его реакция была тягучей, холодной – он словно расставлял капканы, в которые девушка должна была попасть сама.

Следующим утром он принёс несколько обломков дерева и протянул ей:

– Держи. Разломай.

Голос был нейтральным, но взгляд всё такой же внимательный. Для него это было обычное задание, проверить её силу и сноровку. Для Лираэль – почти оскорбление. Разломать руками сырые сучья? Её пальцы, привыкшие к артефактам и изящным пергаментам, только покраснели. Она попробовала с усилием, но слишком быстро сдалась, и раздражённо бросила ветку в сторону.

– Это бесполезно. Нужно другое.

Кирилл лишь хмыкнул, сам легко, буквально кончиками пальцев, переломив дерево. И ничего не сказал – только уголок его губ дрогнул.

Позже он подал ей кусок ещё сырого мяса.

– На, подержи.

Лираэль с трудом удержала отвращение. Ей казалось, что оно пахнет кровью и землёй, и руки сами дрожали. Она попыталась держать спокойно, но пальцы выдавали её – они едва касались мяса, будто она боялась испачкаться. Кирилл же на всё это смотрел молча. Ни упрёка, ни насмешки с его стороны не было. Но его глаза ясно говорили:

“Я вижу, что ты всего лишь играешь роль.”

К полудню он неожиданно повёл её по узкой тропе, что шла вдоль места, где воздух был странно искривлён. Камни там вспыхивали и исчезали, словно пространство колыхалось. Он остановился и жестом показал:

– Иди первой.

Лираэль внутренне напряглась. Так как поняла, что он проверяет, доверяет ли она ему настолько, чтобы ступить в зону потенциальной опасности. Она пошла, стиснув зубы, но слишком торопливо, с резкими движениями. В какой-то момент какая-то ветка задела её за волосы – и она вскрикнула громче, чем стоило. Кирилл снова ничего не сказал. Только задержался чуть позади, внимательно за всем наблюдая.

И в каждом подобном испытании он оставался каменно молчалив. Но именно это молчание и было куда страшнее. Оно показывало, что он ещё не был в ней уверен. Как и в том, стоит ли вообще пускать её ближе. Лираэль чувствовала, что он видит сквозь её маску, но почему-то пока даёт шанс.

Он не высмеивал её слабости, не упрекал. Но проверял. Проверял, насколько она способна сломать свои привычки. И самое тяжёлое было именно в том, что этот “дикарь” не играл с ней в её привычные дворцовые игры. Его равнодушие делало её “маску” ненужной – и в каждом её провале он словно спокойно ставил галочку. Ещё одна ложь, ещё одно притворство.

Такой момент наступил вечером, когда они снова сидели у костра. День был тяжёлым, и Лираэль старалась держать маску “покорной спутницы”, но усталость сделала её небрежной.

Когда Кирилл в очередной раз жарил мясо, а она сидела напротив, делая вид, что внимательно наблюдает и учится. Но в какой-то миг он неожиданно протянул ей нож и коротко сказал:

– Твоя очередь.

Лираэль взяла нож – слишком неуверенно, будто впервые держит в руках не украшение, а инструмент. Попробовала нарезать мясо, но лезвие поехало, и кусок упал в пепел. В этот момент её раздражение прорвалось – она резко фыркнула, бросив нож на землю:

– Это работа не для меня!

Тишина вокруг сразу загустела. Кирилл медленно поднял на неё глаза, спокойные и тяжёлые, как камни в глубине реки. Ни осуждения, ни злости – но его молчание было таким, что сердце девушки сжалось. Он наклонился, поднял нож, продолжил нарезку так, словно ничего не произошло. Но именно это “словно ничего” оказалось хуже любых упрёков.

И Лираэль вдруг осознала, что её привычные методы – гордость, тонкие манипуляции, показная слабость – здесь не работают. Кирилл видел её насквозь, и его спокойное равнодушие ясно говорило:

“Ты мне ничего не должна. Но и я тебе не обязан. Либо ты полезна, либо ты лишняя.”

И впервые она почувствовала настоящий холод под кожей.

“Если я продолжу играть так же, он перестанет терпеть меня. Просто оставит – или, хуже того, решит, что я опасна. И тогда…”

У неё защемило горло. Мысль, что этот “дикарь” может развернуться и уйти, а она останется одна в этих землях, напугала сильнее любых дворцовых интриг.

Именно в этот миг Лираэль поняла, что вся эта её маска оказалась почти бесполезна. Этот странный парень буквально насквозь видит каждую её фальшь, каждую привычку. Значит, ей придётся играть гораздо глубже – не просто надевать личину, а перестраивать себя.

Она тихо вдохнула, и, впервые за долгое время, её гордость не толкнула её на возмущение, а отступила. Лираэль решила, что теперь ей предстоит больше наблюдать, чем говорить. Делать ошибки тише, без вспышек. Учиться у него по-настоящему, даже если это унизительно. И, главное, строить перед ним такой образ, в который он точно поверит. Сейчас её мысли были ясными:

“Если я хочу когда-нибудь овладеть его тайнами, я должна сначала стать тем, кому он поверит без сомнений. Пусть это будет роль, но она должна быть безупречной.”

Лираэль долго подбирала момент. После того неловкого вечера у костра она изменила тактику. Теперь девушка больше слушала и внимательнее следила за каждым движением Кирилла. Ей казалось, что он будто сам не до конца понимает, как именно ощущает опасность, но при этом двигался по миру так, словно у него внутри был встроенный навигатор – тихий, уверенный, безошибочный.

Она заметила это не раз. Кирилл вдруг останавливался, прислушивался к чему-то невидимому, и буквально через несколько мгновений из зарослей выскакивало какое-то мерзкое насекомое или из тени выскальзывала змеиная тварь. Или он резко менял маршрут, хотя казалось, что впереди всё спокойно, и чуть дальше оказывалось, что в воздухе висит тонкая аномалия, от которой волосы вставали дыбом.

Для Лираэль, воспитанной на магии и артефактах, это было одновременно унизительно и завораживающе. Её собственные сенсорные способности сейчас почти не работали в этой изломанной реальностью земле, а какой-то странный “дикарь” справлялся с этим делом лучше любой техники, и даже сильного одарённого.

Теперь она выжидала, пока он закончит с разделкой ещё одной добычи – странного хищника с костяными наростами по всему хребту, и только тогда осторожно заговорила. Голос она сделала мягче, чем обычно, убрала ледяные нотки, которые раньше использовала как оружие:

– Кирилл… – Она чуть запнулась, как будто сама удивилась, что произнесла его имя так спокойно. – Мне нужно… Мне нужно попасть к одному из аванпостов. Неважно, каким именно путём. Там я смогу связаться с моим домом.

Он поднял глаза. Взгляд у него был тот самый – внимательный и настороженный, но без лишних эмоций. Лираэль невольно выпрямилась, хотя старалась выглядеть скромнее. Слегка вздохнув, она продолжила, делая вид, что открывается больше, чем на самом деле:

– Одна я туда не дойду. Это место слишком чужое для меня. А ты… Ты видишь то, что другие не заметят. Чувствуешь угрозы, прежде чем они вообще показываются поблизости. С тобой у меня есть шанс добраться живой.

На самом деле мысль у неё была куда глубже. Если Кирилл доведёт её до аванпоста, то Великий дом Рилатан получит не только дочь из влиятельной линии, но и ключ к невероятному ресурсу. К разумному, который умел обходить аномалии лучше любой магической машины. Если удастся привязать его к себе, дом Рилатан получит неоспоримое преимущество в войне за эти земли.

Но вслух она этого, конечно, не произнесла. Наоборот, подчеркнула свою собственную слабость:

– У меня нет оружия, нет навыков выживания. Всё, что у меня было, я потеряла. Я… – ей пришлось усилием проглотить горечь, – я не хочу умереть здесь, как ничтожество.

Услышав такое откровение, Кирилл какое-то время молчал. Казалось, он проверяет её слова не ушами, а чем-то другим – тем самым инстинктом, который позволял ему “чувствовать” мир. В его взгляде не было жалости, но и отказа тоже. Он перевёл глаза на горизонт, где вдалеке мерцал тонкий туман – предвестник новой аномалии. Наконец он сказал коротко:

– Аванпост… далеко. Дней пять, если идти без остановок. Если не больше…

Лираэль почувствовала, как в груди кольнуло – он не отказал сразу. Это было уже много.

– Я выдержу. – Поспешно заверила она. – Если ты поведёшь.

Кирилл кивнул, но в его лице не появилось ни капли участия. Только сухое согласие, как будто он решал, стоит ли брать с собой лишний груз. А когда он отвернулся к костру, Лираэль позволила себе короткую улыбку – едва заметную, только для себя. Первый шаг сделан. Она знала, что Кирилл не позволит ей умереть по пути. А значит, у неё будет несколько долгих дней, чтобы изучить его ещё ближе.

“Я заставлю его довериться. А потом наш дом получит всё. И его силу… И его странное умение… И его тайны… Даже если придётся играть до конца роль покорной спутницы.”

И всё же, в глубине души что-то тревожно шептало ей:

“А если он видит твои игры так же ясно, как аномалии?”

…………

Очередное утро было тяжёлым. Воздух словно налился свинцом, а густая роса, покрывавшая травы и искажённые корни, цеплялась за одежду липкими каплями. Лираэль шла чуть позади Кирилла, стараясь повторять его шаги, хотя это унижало её гордость. Эльфы обычно шагали свободно, легко, будто сами были частью леса. Но здесь лес был чужим, полным скрытых пастей и безмолвных ловушек.