Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 43)

– Кто ты? Как тебя зовут?

Услышав грубые слова автоматического переводчика, парень также спокойно поднял на неё взгляд, прищурился, словно сам не считал этот вопрос чем-то важным. Пожал плечами и коротко ответил:

– Кирилл.

Это странное имя прозвучало чуждо. Тяжёлое, угловатое, совсем не похожее на плавную музыку эльфийских имён. Лираэль едва не поморщилась, но удержала лицо холодным.

Кирилл… Звучит грубо. Низко. Но теперь она знает его имя. Знает хоть что-то. Это уже был шаг. И тут же в ней зашевелилась новая мысль. Имя связывает. Оно – ключ к разумному. Если она знает его имя, то Лираэль сможет найти и его слабое место. Сейчас она просто должна это сделать.

Но вместе с этим в её мыслях зародился неприятный страх. Потому что, произнеся своё имя, он словно ничуть не утратил власти над ситуацией. Наоборот. Казалось, он дал ей крошку информации лишь потому, что так решил сам. Теперь она впервые ощутила себя не владычицей, а… пленницей. И осознание этого оказалось хуже, чем ночные ужасы леса.

Кирилл…

Она снова и снова повторяла это имя в мыслях, словно пробуя его на вкус. Тяжёлое, грубое, будто вырубленное топором. Но в нём было что-то первобытное, лишённое изысканной маскировки, которая сопровождала каждое эльфийское имя. Имя – это ключ. Через него можно тянуть нити, если знать нужные узлы. Сейчас она могла начать с малого. Произносить его, и смотреть на его реакцию… Искать дрожь… Раздражение… Хоть какое-то смущение… Каждый разумный, рано или поздно, выдает свою слабость, когда его имя звучит в чужих устах.

Эта мысль начала согревать молодую эльфийку, как искра в холоде. Она будет произносить его чуть иначе, мягче, будто ласку в голос вплетает. А потом, наоборот, резко, будто указывает на него, как на подчинённого. Он не заметит этого сразу, но Лираэль точно почувствует, где в его сердце прячется уязвимость.

Но едва в её сознании выстроился этот план, Кирилл вдруг сам посмотрел на неё – спокойно, без тени интереса, будто видит её насквозь. И спросил:

– А ты? Как тебя зовут?

Вопрос оказался таким простым, что Лираэль будто ударило в грудь. Она привыкла, что её имя знают, ещё прежде, чем она откроет рот. В её мире не требовалось представляться. Так как её происхождение всегда говорило за неё. А тут – он смотрит так, словно все титулы её семьи, род, кровь просто ничего не значат. Словно она – просто девушка, сидящая рядом с ним. И осознав это, она замерла. В голове заклокотало возмущение:

“Он не знает, кто я? Не преклоняется? Не осознаёт, кто именно перед кем сидит?”

Но за возмущением шёл холодный страх:

“Если я назову своё имя… Это ничего не изменит. Для него оно не будет значить ровным счётом ничего.”

И впервые Лираэль почувствовала, что её собственное имя может оказаться не оружием, а пустым звуком. Обдумывая это, она застыла, словно стояла над краем обрыва.

Имя. Простое слово, которое всегда было её флагом и печатью. В обычных обстоятельствах она произносила его с вызовом, и даже враги ощущали тяжесть древнего рода за её спиной. Но сейчас…

Что, если он просто пожмёт плечами? Или хуже – забудет его через минуту? Впервые в её жизни её собственное имя рисковало потерять вес. Не потому, что мир изменился, а потому, что перед ней сидел человек, которому плевать на её родословную, на символы и титулы. И сейчас её гордость требовала поднять подбородок и бросить слово, как клинок в лицо:

“Лираэль из Великого дома Рилатан, потомственная представительница правящей семьи…”

И пусть его грубое, чужое ухо не уловит всей красоты этого сочетания – сам факт подобного родства должен был бы поставить его на место. Но осторожность, которая в последние дни всё чаще спасала ей жизнь, поднимала другой голос:

“Назовись иначе. Сократи. Скажи “Лира” – и пусть это будет всего лишь звук, не более. Пусть он не знает ничего о том, кого именно приютил в своей берлоге. Тогда у тебя останется пространство для манёвра. Тогда, если придётся лгать или притворяться слабее, это не будет выглядеть как падение настоящей наследницы.”

Внутри неё шёл яростный спор. Гордость требовала заявить себя целиком – иначе какой смысл выживать, если её имя обратится в пепел? Но рассудок нашёптывал:

“Имя – это оружие. И отдавать оружие врагу без нужды – глупо.”

Она смотрела на Кирилла, пытаясь угадать, сколько он уловит в её колебании. Его взгляд был прямым, но спокойным. Ни жадного любопытства, ни скрытого восторга. Словно он спрашивал её имя не для того, чтобы запомнить и подчинить, а просто… Потому что так делают разумные, когда живут рядом. И от этой простоты ей стало особенно невыносимо. Именно поэтому она на мгновение задержала дыхание, словно перед прыжком в ледяную реку. Внутри неё бушевала война – гордость против рассудка. И в этот раз гордость проиграла.

– Лира. – Выдохнула она после короткой паузы.

Это было всего лишь одно единственное слово, отрезанное, как ножом. Ни титулов, ни длинного переплетения родословных нитей. Ни намёка на её истинное положение. И в то же мгновение, как звук её голоса растворился в воздухе, она ощутила странное. Будто потеряла часть себя.

“Неужели я только что отказалась от фамильного знамени? От песни рода, звучавшей сквозь века?” – В её груди что-то болезненно сжалось. Но следом пришла и другая мысль:

“Нет, я не отказалась. Я спрятала его. Я сохранила силу при себе.”

Кирилл же на всё это едва заметно кивнул, будто это имя его вполне устроило.

– Лира… – Повторил он вслух, проверяя, как оно ложится на его язык. И, что поразило её больше всего, не добавил ни “странное” и ни “красивое”, ни “необычное”. Просто принял. Будто услышал имя обычной девушки, с которой ему теперь придётся делить воду, пищу и стены этой пещеры.

И именно это спокойное безразличие оказалось для неё ещё более унизительным, чем если бы он восхищался.

“Для него я просто Лира. Никакой высокородной… Никакой представительницы Великого дома… Просто… представительница разумного вида. И, не более того…”

Она ощутила, как внутри начинает расти раздражение, смешанное с тревогой. Ведь именно этого она и боялась. Оказаться раздетой до своей сущности, лишённой всех щитов и знаков превосходства.

– Короткое имя. – Сказал Кирилл, словно между делом, бросая в огонь ещё ветку. – Удобно.

Он больше не настаивал, не расспрашивал. Но эта обыденность была для неё ловушкой. Так как теперь Лираэль поняла, что сама же связала себя этим выбором. Отказалась от оружия ради выживания. И теперь ей придётся жить с этим.

Некоторое время она просто сидела, сжав пальцы в кулак на коленях, и впервые в жизни чувствовала себя пленницей собственного компромисса. Но при этом где-то в глубине зарождался и другой огонёк – понимание, что игра ещё не окончена. Она отдала лишь тень, оставив за собой право когда-нибудь снова произнести полное имя. Но уже не как оружие, а как удар грома.

Лира сидела у костра, будто растворяясь в огне, но её мысли были заняты вовсе не теплом. Каждое слово, которое Кирилл произнёс до этого, его собственное имя, то, как он произнёс её – оставило в ней ощущение зыбкости.

“Я должна вернуть себе равновесие. Пусть он считает себя хозяином этого укрытия, но я – не его гостья. Я Лираэль Ильвэ. Я привыкла вести игру, а не следовать чужим правилам.”

Она решила действовать мелкими шагами, будто зондируя трещины в крепости.

– Ты давно здесь живёшь? – Её голос был осторожен, будто она спрашивала о пустяке, хотя на самом деле цеплялась за каждый намёк.

– Достаточно. – Коротко ответил Кирилл, поправляя ветки в огне.

Лира прищурилась. "Достаточно" – значит много или мало? Хочет скрыть сам факт причин своего появления здесь, или ему и правда всё равно?

– У тебя хорошо обустроено… – Она бросила взгляд на стены пещеры, на ловушки, едва заметные контуры механизмов. – Для дикаря необычно. Кто тебя этому научил?

– Никто. – Он снова коротко пожал плечами. – Надо было – сделал.

И снова тишина. Ни гордости, ни попытки рассказать о прошлом. Будто каждое слово он выдавал с осторожностью, как стрелу, которую потом нельзя вернуть. Поэтому она подалась ближе, всё ещё не сдаваясь:

– Тогда ты не местный, верно? Твои руки, твои глаза… Ты же не отсюда родом.

На мгновение ей даже показалось, что он слегка напрягся. Но взгляд оставался спокойным.

– Я попал сюда… Случайно…

Эта фраза повисла в воздухе, словно дверь, которая открылась – и тут же захлопнулась.

– Случайно? – Лира попыталась ухватить эту щель, как ножом вбивая клин. – Что значит "случайно"? Через портал? Через сбой? Твой корабль здесь разбился?

Он снова пожал плечами. Лицо – настороженное, взгляд слегка ушёл в сторону.

– Не знаю. – И после паузы добавил: – Просто… Гулял… А потом… Оказался здесь.

Внутри неё вспыхнула острая смесь разочарования и злости. Он что, издевается? Или и правда ничего не понимает?

Но холодный голос разума прошептал:

“Осторожнее. Ты зависишь от него. Если он решит, что ты лезешь слишком глубоко – выгонит. И тогда конец.”

Она выдохнула, заставив себя улыбнуться, хотя улыбка получилась скорее тонкой и ядовитой:

– Значит, просто оказался… Любопытно…

Кирилл никак не отреагировал. Лишь снова взял нож и принялся чистить какую-то ветку от древесной коры, будто всё сказанное для него не имело особого веса.

Лира стиснула зубы. Он явно что-то скрывает. Но делает это умело – словно уже привык никому не доверять. И в этом была его сила. Но сила – это всегда и определённая уязвимость. Нужно лишь найти, где она тоньше всего.