Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 36)

Но вместе с этим ощущением пришло и новое, более тонкое. Интерес. Лираэль вдруг почувствовала, что хочет узнать о нём больше. Не из праздного любопытства, а потому что её мир привычных ориентиров рушился, и она нуждалась в новых.

Она подняла взгляд на него – и впервые не увидела "дикаря". Она увидела чужака, который так же, как и она, оказался здесь не по своей воле. Только разница была в том, что он научился подчинять себе этот мир, а она пока лишь терпела его удары. И эта мысль больно кольнула её самолюбие.

Она достаточно долго стояла в полумраке пещеры и чувствовала, как внутри всё ещё работает старый ритм. Вздох… Холодный расчёт… Маска… Но теперь её привычная маска начала трескаться по швам. Её руки, привыкшие к тонкой работе с артефактами и пергаментом, дрожали от усталости и отстранённости. Она знала – пустые любопытные вопросы не помогут. Ей нужен был конкретный ответ о том, куда ей нужно идти, что взять, как не умереть этой ночью.

Она глубоко вдохнула тяжёлый запах кострища и сухих шкур, выровняла голос и выдавила из себя то, что считала самой полезной формой первого вопроса – не потому, что хотела казаться мудрой, а потому, что думала практично. Ведь теперь каждое слово должно было стать инструментом.

“Где вода? Как ты её бережёшь? Какие места опасны ночью?” – Сказала она медленно, по-эльфийски чётко, затем, чтобы не оставлять шанса на недоразумение, поднесла к уху переводчик. Он лежал в мешочке у пояса, холодный и ненадежный, но сейчас, вдруг, был единственной ниткой, что могла связать две чужие речи.

Парень на мгновение сжал губы, потом коротко кивнул. Он подошёл к водосбору, постучал пальцами по каменной чаше. Жест – короткий, деловой. Он показывал ей то, что Лираэль увидела уже раньше, но теперь он добавил движение рукой в сторону далёких террас скалы, словно указывая источник. Переводчик снова заговорил:

– Там – капает из трещины. Я ловлю для того, чтобы пить. Ночью – не ходи к низине. Там обитают ночные хищники. К тому же… Ты же не одна здесь оказалась… Да?

Её сердце дрогнуло при последней фразе. Чужое “ты не одна” не было состраданием, а констатацией факта – здесь выживают одиночки. Что прямо подтверждало то, что ей ранее говорили хранители аванпоста. Она мысленно складировала ответы в цепочку. Вода – есть… Место – отмечено… Низина – опасна… Все это – крошки, но из них можно сложить хлеб жизни.

Тогда она перешла к следующему вопросу, голос её уже звучал не как вызов, а как расчёт:

“Как ты делал ловушки? Можно ли использовать металл, обломки корабля? – Думала о своей проблеме откровенно. – Если я узнаю, как он ставит арбалет на пороге, смогу перенести аналог на обшивку челнока и хоть как-то закрыть дыру.”

Он усмехнулся, и на его губах мелькнуло то самое выражение, которое ранее её раздражало – теперь оно показалось ей практичным. Он провёл рукой по одному из рычагов, дернул – каменные глыбы чуть сдвинулись и тихо с глухим стоном упали, заперев коридор. Он показал на узлы, на петли, на шнуры, будто читая её мысль, затем ткнул пальцем в одну из старых панелей и сказал коротко:

– Дерево – трос – рычаг. Металл сгибай – не годится для тросов. Но металл делает лезвия. Ты умеешь сгибать?

Переводчик слегка задрожал и выдал её ответ, который она произнесла вслух уже не с надменностью, а с деловитостью:

– Я умею обращаться с инструментами корабля, могу расколоть панели, связать из жил – если дадите место и время.

Она видела, как его взгляд зажегся – не почтением, но интересом. Интерес был выше почёта – он значил практическую ценность. Она могла работать. Это сразу же означало цену её присутствия в этом мире. Её мозг быстро пересобирал возможные цепочки. За знание ловушек – убежище… За помощь с металлом – доступ к запасам… За обучение чтению приборов – возможно, совместное использование радиосферы, если она уцелела.

Её гордость, жгучая и привычная, шевельнулась, хотела наступить назад и снова выстроить холодную маску. Но теперь она чувствовала, как другие голос в ней – голос практики – тихо сказал:

– У тебя нет поводов оскорбляться. Есть причины учиться.

Парень кинул взгляд на одну из её обгоревших манжет – рука лихо сжалась в кулак у пояса, как будто он отмерял её правдивость. Потом он взял её за локоть – не командой, а указанием:

“Пойдём.”

Действие было коротким и ясным. Сначала он требовал движения, а не обещаний. Он повёл её к дальнему углу – к ящику, увязанному шкурами. Достал оттуда несколько старых ремней, кусок проволоки и небольшой кувшин с горючей смесью. Жестами показал, как из проволоки сделать петли, как связать узел, чтобы арбалет сработал при натяжении лески. Переводчик переводил его слова кусками:

– Тут – просто хитрость. Делай узлы, что не срываются. Делай рычаги, что ломаются, если многим тянуть. И не свети ночью. Свет – корм.

Она схватила инструменты, руки действовали неуверенно, но быстро – все её тренировки с симулятора, все мелкие технические навыки, воткнутые когда-то ради формы, вдруг ожили и стали полезны. Она пыталась повторить узел правильно – пальцы, покрытые трещинами и копотью, спешили, сперва неловко, потом ровнее. Его глаза следили за движениями. Он поправлял её локоть, показывал ладонью, и его поправка была почти учительской.

Внутри неё борьба не прекращалась. Стыд – что просит помощи, что выглядит жалко… Уязвлённость – что её привилегии здесь бесполезны… Но вместе с тем – восхищение и интерес… Его руки знали мир, как она знала книги. Каждый его жест – экономный, точный – давал ей то, что она чаще всего недооценивала. Алгоритм выживания. Он произнёс несколько слов, коротких, и переводчик выдал:

– Здесь много вещей, что ломают ум. Но ум – это инструмент. Ты можешь научиться. Я дам ночь. Но завтра – ты работаешь. Или уходишь.

Это был не ультиматум в её прежнем понимании. Это был контракт – жестокий, но честный. Она поймала себя на том, что впервые за долгое время её гордость не ответила колкостью. Она кивнула. В её голове уже складывались практические схемы – где зацепить металл, как укрепить крышу. Что взять у разбитого челнока, чтобы улучшить ловушки. Как обменять её кое-какие навыки на доступ к источнику воды или к запасному огню.

Произнесённые им условия “ночь – работа”, были просты, но в них открывался шанс того, что это вполне осознанный путь из состояния “жертвы” в состояние “участника”. Она овладела мыслью, что доверие здесь добывается не словами, а делом.

Когда разговор кончился, он молча указал на узкую брезентовую плошку и на грубую кровать из шкур. Это было место для неё на сегодня. Затем, без слов, он повернулся и начал чинить один из рычагов у входа. Её глаза следовали за его руками. Всё вокруг стало уроком.

Она села у огня, ощущая, как в груди медленно отрастает новое чувство. Не просто желание вернуть прежнее положение, а простая, хладная необходимость – выжить. И теперь, возможно, именно этот молодой человек, без эльфийской магии, развеявший её наивные представления, мог дать ей то, что всё её рождение не давало – практические знания о мире, где не действует ни род, ни титул.

Аванпост

В зале аванпоста пахло старым железом и озоном – так всегда бывало, когда сенсорные решётки пробивались сквозь искажённую атмосферу. Тусклые лампы мигали, отбрасывая длинные тени на панели, собранные ещё в эпоху, когда эта станция считалась “опорным щитом” Империи эльфов.

Арианэль, старшая сестра Лираэль – высокая, холодная, в идеально подогнанной форме старшего офицера разведкорпуса – застыла перед главным экраном. Там, среди хаотического роя бликов и шумов, ещё минуту назад светилась крошечная точка – её сестра. Её безумная, упрямая младшая сестра. А теперь точка погасла.

– Верните её! – Голос её дрогнул, впервые прорвавшись в истеричный надрыв, она резко обернулась к операторам, пальцы сжались на поручне так, что побелели костяшки. —Сканируйте глубже! Расширьте частоту! Я не хочу слышать, что сигнал исчез. Это был челнок класса „Гарнаэль“. У них дублированное управление! Они не падают просто так из-за простых неисправностей!

Операторы переглянулись. Их глаза выдавали то, что вслух сказать они не решались. Такие челноки действительно не падают просто так… Но только в “нормальном” небе. Здесь же, в аномальном разломе мира, любое устройство было всего лишь жестянкой, которую пространство могло смять, как детскую игрушку.

Арианэль шагнула ближе, её волосы взметнулись от резкого движения. Она нависла над ближайшим хранителем аванпоста, ветераном с побледневшими висками.

– Готовьте поисковой отряд. Немедленно. Я поведу их сама!

Старик-хранитель поднял взгляд, его голос был хриплым, но уверенным:

– Госпожа, полёт невозможен. Аномалии рвут любое крыло. Один челнок – уже слишком много. Следом – значит потерять ещё. Если идти искать – то только пешком, по земле.

– Пешком? Через этот лес?! – Почти выкрикнула она, не в силах поверить, что её вынуждают даже рассматривать столь варварскую идею.

– Именно так… – Спокойно подтвердил хранитель. – Идти медленно, отмечая путь. Только так вы сможете дойти туда, где исчез сигнал. Может быть, обломки. Может быть, следы. Или, если вам повезёт, сама беглянка.

Она резко развернулась, её сапоги лязгнули о металлический пол. В груди бурлила смесь гнева и страха. Она не могла потерять свою младшую сестру. Не сейчас… И тем более, не здесь…