Хайдарали Усманов – Флибустьер (страница 37)

– Если найдёте что-то, что “пищит”, – приказал Кирилл, – немедленно в гермобокс и ко мне.

Ему не нравилось слово “пищит”, но оно точнее всего передавало опасение о возможном наличии потайных маяков.

Пока шла вся эта работа, Кирилл уже планировал следующий маршрут. Корабль-курьер, который сейчас тянулся за корветом на буксире, нельзя было просто бросить – его необходимо было вывести на удалённую орбиту, притянуть к одной из глубоких впадин в поле астероидов и сделать вид, что он разбился там. Но прежде – демонтировать всё “живое”. Питание, датчики, передатчики. Для чего он распорядился демонтировать критическую электронику… Засыпать реакторную нишу примитивными “нагрузочными камнями”, чтобы при последующем взрыве самоликвидации не осталось целых плат… Сделать на корпусе естественные следы коррозии и сквозного дробления, имитирующие удар об крупную глыбу астероида…

Всё это – время и ресурсы. Для него это было оправданно. Пустой скелет этого кораблика останется в поле, никто не заметит малозначительный кусок металла, а то, что действительно ценно – спрятано и недоступно.

Кирилл аккуратно складывал самые чувствительные элементы в свой “карман”. Это был, по своей сути, личный слот вне времени и пространства. Извлечённый объект исчезал из локальной реальности и лежал в неподвижной капсуле, пока владелец не решит вернуть его. Никто из его команды о кармане не знал, и это давало ему свободу действий. Нельзя было так легко украсть у него трофеи… Нельзя было компрометировать план… Даже старшие пленники не подозревали о наличии такого места…

Он прятал туда матрицы, кристаллы и цилиндры – всё, что могло мгновенно выдать координаты или новых владельцев подобного оборудования. Он оставлял на местах только то, что выглядело дорого, но было бесполезным. Фантомные блоки и муляжи, которые по факту были всего лишь пустышками.

………..

Пока оборудование перетасовывали, в углу ангара завязался тихий разговор. Эльфийки, бывшие офицеры, сгруппировались там, прижимая к телам одеяла и мелкие трофеи, которые не привлекли внимания того, в чьи руки они так неосмотрительно попали, поддавшись жажде наживы. Их разговор был не громким попискиванием – это был деловой шёпот людей, что пытаются составить карту собственной безопасности.

– Нам нужно доказать, что мы полезны. – Шептала одна, ледяным голосом. – Пусть он видит, что я могу держать полную мониторную линию, пусть я пойду с ним в рейд за модулем.

– Я могу работать с коммуникаторами. – Тут же сказала другая. – Он любит, когда вещи идут гладко. Если мы покажем, что без нас его система тормозит, он нас не продаст.

– И что, если он решит продать нас? – Всё же спросила третья, чей голос слегка дрожал. – Станем товаром, и всё.

– Тогда нам надо быть такими, чтобы те, кто покупает, понимали – мы не просто товар. Мы – те, кто сделает их богатыми. – Сразу же ответила капитан, тон её был ровный, но в голосе буквально скрежетал холод. Ведь это было не заявление достоинства, это прагматическая формула выживания.

А потом ещё одна добавила:

– Я слышала, что он ценит инициативу. Давайте сделаем больше, чем он просит. Нельзя быть причиной его недоверия. Если он решит, кого оставить, будут те, кто заслужил.

Так постепенно разговоры шли всё дальше. В них обсуждалось всё. Распределение ролей… Кто пойдёт в какие смены… Кто возьмёт на себя опасные работы у корпуса… Кто попробует выведать у Сейрион доступные секреты хозяина… Это был переговорный совет о собственных жизнях. Мягкие лазейки, мелкие подкупы, демонстрация пользы. Но за всем этим лежал страх – продадут ли их дальше в рабство? И решимость не дать повода для этого. Так как страх стать теми самыми “игрушками” в чужих руках был слишком силён в сознании тех, кто ещё не так давно сам считал себя хозяином чужих жизней.

Кирилл слышал все эти шёпоты за своей спиной, но не вмешивался. Для него это всё было очередным элементом игры. Он понимал, что у пленниц есть мотивация быть полезными, и это был нужный ему инструмент. Он не торопился их поощрять, давал своеобразные “куски” одобрения редко и расчётливо. Кто-то получил возможность работать с дроидами… Кто-то – доступ к питанию… Кто-то – к тёплым отсекам… Это были мелочи, но для них – жизнь.

Когда одна из эльфиек, тихо подойдя, попыталась заговорить с ним лично – предложить варианты ускорения работ – он выслушал и дал одну-единственную мелкую льготу. Позволил ей временно руководить группой на демонтаже. Это был тест. Если она оправдает доверие – то получит дальнейшие привилегии. Если нет – ошейник напомнит ей о цене непослушания.

Через несколько часов сейф курьера был полностью “вычищен” и возвращён обратно. Внутренняя часть самого курьера также была аккуратно очищена от всего ценного, энергетические узлы сняты, а корпус – заполнен пустышками. Корвет, начал медленно тащить трофей в глубь астероидного моря. По радио звучали искусственные сигналы помех:

“Имитируем погрешности, чтобы создать видимость крушения.”

Кирилл же отдал последний приказ:

“Отвести на три орбиты дальше эшелона, там – расставить маски и оставить его как труп.”

Он смотрел, как последний ларец с кристаллами камней Душ исчезает в пространственном кармане, и его мысли были холодны и расчётливы. Всё ценное уже было у него спрятано, корпус курьера будет брошен как труп, и никто не узнает, что на самом деле случилось. А эльфийки, шепчущие в углу, продолжили свои тактические разговоры – некоторые искренне пытались выжить, другие уже выстраивали новые маленькие схемы влияния. Кирилл наблюдал и делал для себя вывод. Страх делает людей предсказуемыми, а желание жить – управляемыми. И на этом фундаменте он собирался строить дальше своё собственное выживание.

Кирилл стоял на внешней платформе ангара и наблюдал, как медленно уходит в темноту буксируемый “труп” курьера – теперь уже лишённый всего, что могло бы кого-либо выдать его месторасположение. За его спиной ангары гудели, дроиды тихо стучали по металлу, а “живой интерфейс” – те, кто ещё вчера были офицерами – ковырялся в описях и бланках, притворяясь работниками архива. Он понимал, что если хоть одна искра информации выйдет наружу – за его головой придут преследователи. А в головах у тех преследователей будут имена, координаты, и тогда его уже не спасёт никакой карман и никакое укрытие. Именно поэтому он распорядился:

“Сделать так, чтобы здесь ничего не осталось.” – и под этим он имел в виду не только ценности, но и все возможные следы.

После некоторых размышлений выбор пал на одну из самых негостеприимных частей поля. Узкую систему карманов внутри гигантской глыбы, чья орбита была почти синхронна с ближайшим ядром. Эти каверны не выдавались ни с одной стандартной карты – их контуры сливались с естественным рельефом. Именно туда, в канавы и трещины, он велел дроидам затолкать разрушенный корпус курьера после того, как из него были вынуты все “горячие” объекты.

Кирилл не стал думать по-простому – не стал бросать контейнеры под туманом и не прятать их в привычных норах. Он использовал природные полости, которые дроиды умеют расширять и укреплять так, чтобы внешне ничего не менялось. Дополнительные обломки, естественная пыль и слой космической коррозии маскировали вход. Модули, которые нельзя было взять на борт, что были слишком громоздкие, слишком заметные, укладывались в усиленные вкладыши и запирались в нишах – внутренние “карманы” астероида, покрытые затем слоями кусков породы и металлическими обломками. Всё это выглядело снаружи как обычное место с мелкими обломками, где ничто не выдаёт структурированного склада.

Также он дал команду не просто спрятать – а “организовать естественность”. Так что там, где поставили подобный контейнер, дроиды “замяли” поверхность, рассыпали пыль, оставили следы дробления от удара – так, будто обломок курьера просто врезался в это место. Никаких ровных швов, никаких свежих сварных рубцов на поверхности – только естественный беспорядок.

Параллельно со всем этим шла работа по “стиранию” и всех возможных цифровых следов. Логи операций в общей шине были переписаны такими формулировками, что всю активность можно списать на стандартные работы по демонтажу. Пакетные транзакции исчезали из видимых облаков. Но Кирилл понимал меру подобных предосторожностей. И электронная чистка была лишь первым слоем. Внутри каждого демонтированного корпуса он оставил “ловушки” для возможных сканеров – пустышки, которые имитировали сигнатуру, но не содержали ничего ценного. Это было несложно сделать на уровне искусства маскировки, не заходя в технические подробности операций.

Часть тяжёлых блоков всё же оставалась на борту корвета – они просто не влезли в его “пространственный карман”, да и не стоило таскать десятки лишних тонн. Кирилл приказал прикрепить их к внешней обшивке корпуса в местах, где уже были предусмотрены откидные площадки и съёмные крепления – но сделал это с поправкой на тактику. Крепления были смещены в такие участки, где боевые противомоскитные орудия и главные батареи, в виде, четырёх башен импульсных орудий, имели свободную дугу обстрела. Он следил, чтобы при стрельбе ничего не цеплялось и не мешало им вести огонь в нужном секторе. Модули располагались продуманно, в нишах, частично “запрессованы” в профиль, чтобы не ухудшать аэродинамические, или, вернее, баллистические характеристики при манёврах.