Хайдарали Усманов – Две стороны равновесия. Важность знаний (страница 12)

Мясо. На вкус оно оказалось… никаким. Не отвратительным – и на том спасибо. Без запаха, без выраженной текстуры, словно он жевал плотный, холодный воск. Но после прожарки на слабом огне и долгого жевания тело всё равно приняло пищу. Сила пришла слабая, почти незаметная, но пришла. Этого было достаточно.

С каждым днём он становился осторожнее и умнее. Он начал читать пещеры, как когда-то читал строки текста. Понимал, где обитают медленные существа, а где – резкие и опасные. Где лучше не задерживаться. Где можно устроить засаду. Иногда он находил корни. Толстые, узловатые, уходящие глубоко в камень. Большинство из них были пропитаны ледяной энергией так, что даже сквозь перчатки ощущался холод. Такие он оставлял. Запоминал место. Возвращался позже – или не возвращался вовсе.

Но попадались и другие. Сухие, плотные, с тёплым откликом, будто внутри них ещё теплилась жизнь. В записях ученика алхимика они значились как вполне съедобные корни низшего ранга – невзрачные, но ценные в условиях, где нормальной пищи не было вовсе. Максим аккуратно выкапывал их, стараясь не повредить сердцевину, обтирал и складывал в отдельный ящик.

Он собирал буквально всё. Минералы – тусклые, с едва заметным блеском. Камни – странной формы, будто оплавленные изнутри. Кристаллы – не сияющие, а матовые, словно поглотившие слишком много силы. Кости – не всегда понятно, кому принадлежавшие, но содержавшие хоть какой-то намёк на наличие силы. Чешую – старую, ломкую, но всё ещё хранящую отголосок чужой мощи. Некоторые подобные находки вызывали тревогу. Они словно наблюдали, даже будучи неодушевлёнными. Такие Максим заворачивал особенно тщательно и откладывал “на потом”. Что бы это “потом” ни значило.

Он больше не был просто выжившим. Он стал частью этого лабиринта. Охотником среди искажённых форм жизни. Чужаком, который учился жить в месте, где сама энергия решала, кто достоин остаться. И где каждый новый день мог стать последним —

но пока что он продолжал идти вперёд…

Нежданная встреча

Древний лес встречал их тишиной, которая была куда опаснее любого рёва зверя. Здесь не пели птицы. Не шуршала мелкая живность. Даже ветер, казалось, старательно обходил это место стороной, лишь изредка трогая верхушки крон, будто боясь спуститься ниже.

Группа охотников из семьи Сун двигалась цепочкой, медленно, почти бесшумно, словно сама земля под их ногами была живой и могла выдать их присутствие. Каждый шаг был выверен, каждый вдох – сдержан. На них были лёгкие доспехи из тёмной кожи младших духовных зверей, усиленные нитями слабо мерцающих рун. И предназначались они не для боя, а именно для выживания. Для того, чтобы этот лес не заметил их слишком рано.

Впереди отряда шёл старик. Его спина была чуть согнута, волосы – полностью седыми, но в движениях не было ни дряхлости, ни слабости. Он ступал так, словно заранее знал, куда поставить ногу, обходя торчавшие корни деревьев, не ломая сухие ветки, не тревожа мох. В руках он держал не копьё и не меч, а длинный, потемневший от времени посох, покрытый едва различимыми трещинами – следами древних техник и столь же древних ран.

Это был Сун Цзяньшоу – охотник, который пережил больше экспедиций, чем большинство молодых членов рода видело рассветов.

– Тише! – Внезапно прошипел он, даже не оборачиваясь к тому, кто совершил ошибку. А один из юношей позади него едва заметно вздрогнул. Он только что присел, разглядывая следы на влажной земле – отпечатки лап, свежие, чёткие.

– Старейшина, здесь… – начал он, но посох старика резко ударил по земле.

Тук. Звук был негромким, но в тишине леса он прозвучал как удар колокола.

– Это олень, – холодно произнёс старик. – Обычный. Без духовной циркуляции. Без ядра. Без ценности. Если ещё раз отвлечёшься на подобную ерунду – вернёшься в клан без языка. Чтобы не позорить семью.

Юноша побледнел и тут же опустил взгляд. Сун Цзяньшоу наконец обернулся. Его глаза были мутными, словно покрытыми плёнкой, но каждый охотник знал – этот взгляд видит больше, чем кажется. Он не смотрел на листву или следы. Он ощущал лес через потоки духовной силы, через слабые искажения в ауре пространства.

– Запомните, – тихо сказал он, и его голос был опасно спокоен. – Мы здесь не ради охоты. Мы здесь ради добычи, которую можно принести главной ветви рода. Ради имени. Ради силы. Всё остальное – мусор.

Он двинулся дальше, и группа поспешила за ним. И чем глубже они заходили, тем сильнее менялся лес. Деревья становились толще, их кора – темнее, словно пропитанная старой кровью и смолой. Некоторые стволы были покрыты наростами, напоминающими застывшие капли янтаря – внутри них угадывались тени насекомых и мелких зверей, погибших сотни лет назад.

– Здесь уже проходил духовный зверь… – Пробормотал один из охотников постарше, присев и коснувшись земли. – Энергия… плотная. Не ниже третьего ранга.

– Не “проходил”, – поправил старик. – Живёт. И давно.

Он остановился у едва заметной впадины между корней гигантского дерева. На первый взгляд – обычная тень. Но если приглядеться, становилось ясно, что мох здесь был слегка примят, а воздух – чуть холоднее.

– Этот зверь осторожен… – продолжил Сун Цзяньшоу. – Не бродит без нужды. Не оставляет явных следов. Это хорошо.

– Хорошо? – не выдержав, спросил кто-то из молодых охотников, что шли сзади.

Старик усмехнулся – тонко, безрадостно.

– Значит, у него есть духовное ядро, которое стоит наших усилий. А значит, правящая семья Сун сможет записать его смерть на свой счёт. И вы… – он обвёл группу взглядом, – возможно, получите право жить ещё один год без кнута за спиной.

После его слов, резко наступила тишина. Каждый из охотников знал, что если добыча окажется достойной, слава достанется не им. Она уйдёт наверх – к тем, кто даже не замарает рук кровью. Им же останутся крохи. Ингредиенты второго и третьего сорта. Иногда – разрешение оставить себе кость или сухожилие. Но даже это было лучше, чем ничего. Сун Цзяньшоу медленно поднял руку.

– С этого момента – ни звука. Ни одной ошибки. Этот лес старше нашего рода. И он уже видел, как умирают те, кто считал себя охотниками.

Группа растворилась между деревьями, словно тени. А где-то в глубине древнего леса что-то уже явно догадывалось о том, что за ним пришли.

Они наткнулись на следы внезапно. Не потому, что те были хорошо скрыты – наоборот. Потому что скрыть такое было невозможно. Земля впереди словно пережила короткое землетрясение. Толстый слой перегноя был смят, вдавлен, местами вывернут наружу. Корни вековых деревьев торчали, как переломанные кости, а сами стволы… некоторые из них были просто свалены, не сломаны бурей и не подточены временем, а именно вырваны и отброшены в сторону, будто мешали пройти.

Заметив всё это, охотники семьи Сун замерли на месте. Один из них осторожно приблизился к следам, присел и провёл ладонью по вмятине в земле. Ладонь утонула почти по запястье.

– Это… – выдохнул он, сглотнув. – Это не просто зверь. Это…

Сун Цзяньшоу уже был рядом. Он не спешил. Долго смотрел, водя посохом над следами, не касаясь их напрямую. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение – и тревогу.

– Горная обезьяна, – наконец произнёс он, и его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

– Старая… – Добавил он, оглядывая сломанные деревья. – Очень старая. Видите, как стволы не разорваны, а переломлены? Это не ярость молодого зверя. Это сила, доведённая до привычки.

Он указал на один из следов.

– Пять десятков локтей в высоту, не меньше. Возможно, больше. Вес… – старик прищурился, – такой, что земля не успевает распрямиться даже спустя несколько дней.

Один из охотников нервно усмехнулся.

– Если у неё есть духовное ядро…

– Есть, – перебил его старик. – У такой твари просто не может не быть духовного ядра. И не простого. Оно явно старое, плотное, напитанное тысячами лет культивации.

В глазах нескольких молодых вспыхнул алчный блеск.

– Старейшина… – осторожно начал самый юный из группы, явно не выдержав напряжения. – А если… если нам повезёт? Я слышал… не так давно один могущественный культиватор из Великой Академии… он охотился на Древнего Духовного зверя. На Небесного Феникса. Говорят, его даже…

– Замолчи.

Слово прозвучало, как удар плетью. Сун Цзяньшоу резко обернулся. В его взгляде больше не было терпения – только холодное раздражение.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? – Тихо, почти шёпотом спросил он. – Небесный Феникс… Это зверь, чьё пламя сжигает ауры, а не плоть. На такую охоту выходят культиваторы Дао Цзы высшего ранга. Те, чьи имена записывают в летописи, а не на списках погибших.

Сказавший глупость, юноша сжался, как от удара.

– У нашего клана, – продолжил старик, – просто нет таких сил. Нет таких техник. Нет таких людей. Даже если бы чудом нам удалось добить подобное существо…

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться.

– Уже на следующий день сюда прибыли бы гонцы из столицы. С печатями Императорской семьи. И “вежливо” напомнили бы нам о долгах. О службе. О верности. И вся добыча ушла бы к ним.

Один из охотников горько усмехнулся.

– А нам?

– Нам, – мрачно ответил старик, – было бы счастьем получить мешок золота. Если повезёт – два. И приказ молчать о том, что мы вообще что-то находили.