Хавьер Мариас – Берта Исла (страница 84)
Погрузившись в свои мысли, он потерял из виду непоседливых детей, Клэр и Дерека, а потом его отвлекли воспоминания, догадки и гипотезы. Том быстрым шагом обошел залы, нигде их не нашел, чертыхнулся, встал у выхода из “Кабинета ужасов”, или как он там называется, проверяя, не занесло ли брата с сестрой туда; побродил еще немного, вышел в вестибюль, заглянул в магазинчик и там с облегчением увидел обоих: они, судя по всему, уже собирались уходить. А ему надо было непременно кое-что выяснить, так как другого случая уже не представится; надо было кое-что у них спросить, хотя он и сам не знал, что и как, чтобы не напугать, не вызвать подозрений, чтобы они не подумали ничего плохого, поскольку в 1994 году обратиться по-свойски к детям было уже затруднительно, если вообще не воспринималось как порочный поступок, – начиналась эпоха чрезмерной подозрительности и форменной истерии.
Брат и сестра жадно рассматривали повторенные в твердом пластике восковые фигуры – размером со старинных оловянных солдатиков. Они восхищались выстроенными в ряд на прилавке копиями, но ничего не трогали: такая покупка, скорее всего, была им не по карману. Том видел, как они перебирали свои монетки и, наверное, подсчитывали, сложив их вместе, хватит ли этого хотя бы на одну фигурку. Рядом по-прежнему не было ни учителей, ни родителей, никого из взрослых, никто за ними не присматривал; но, кажется, друг друга им было вполне достаточно, а может, они были сиротами и жили с молодой и легкомысленной теткой, которая рада была время от времени ненадолго сплавить куда-нибудь племянников. Одеты они были обычно, не выглядели ни богатыми и ни бедными – нормальные дети из семьи среднего класса, каких тысячи, хотя если Дженет умерла, то у них не было матери; но Том тотчас обругал себя за то, что запутался во временах и обстоятельствах: если Дженет умерла в тот вечер, когда ее убили, эти двое не могли быть ее детьми – как бы она могла их родить?
Он подошел и тоже стал разглядывать самых популярных персонажей: здесь продавались Уинстон Черчилль, но не было нынешней королевы (надо полагать, из уважения к ней), Индиана Джонс и Харрисон Форд, Джеймс Бонд или Шон Коннери (кто бы из актеров ни брался ему подражать, настоящим всегда был лишь Коннери в смокинге), Шекспир и генерал Гордон, крошечная королева Виктория, Наполеон и Монтгомери в берете, с усами и в дафлкоте (Блейкстон непременно купил бы его), Элвис Пресли и Лоуренс Аравийский на верблюде (наверное, он был самым дорогим), Шерлок Холмс и доктор Ватсон, Долговязый Джон Сильвер и Оскар Уайльд с тростью, в перчатках и с волосами до плеч, Алиса в Стране чудес, кто-то похожий на Феджина благодаря длинному пальто и козлиной бородке, мистер Пиквик, Мэри Поппинс, монстр Франкенштейна и Дракула – при этом самыми знаменитыми и узнаваемыми были, как правило, персонажи выдуманные, а не исторические.
– Кто вам больше всех нравится? – спросил Том, выждав несколько секунд, такой вопрос показался ему самым невинным способом завязать разговор.
Дети обернулись, и по лицу девочки было видно, что она его узнала. Но опять не испугалась и не насторожилась, а посмотрела с естественной приветливостью (это было живое лицо Дженет Джеффрис), с той же, с какой прежде реагировала на его внимательные взгляды.
– Мне – Шерлок Холмс, – быстро ответила она.
– А мне – Индиана Джонс, – добавил мальчик с восторгом. – А вам кто?
Томас изобразил мучительные сомнения. А потом сказал, чтобы вызвать его интерес:
– Того, кто мне по-настоящему нравится, здесь нет, потому что, к сожалению, его нет и в музее.
– Нет? Правда? А кто это? – спросили оба почти в один голос.
– Уильям Браун, то есть Просто Уильям. – И повторил: – Просто Уильям. – Именно в его честь Томас назвал своего сына Гильермо, который, наверное, уже сильно вырос и считал, что у него нет отца.
– А это еще кто такой? – спросил Дерек со смесью удивления и разочарования. – Понятно, почему его здесь нет, такого ведь никто не знает. Он из какого фильма?
– А вот я слышала про этого Брауна, – вставила Клэр. – Но не знаю, какой он, потому что никогда его не видела, и он не из фильма, а из старых книг.
– Верно, из книг тех времен, когда я был маленьким, да и тогда эти книги не считались совсем новыми, и совершенно ясно, почему вам он незнаком, – объяснил Томас. – А вот из этих я бы выбрал Шерлока Холмса, как и ты.
Клэр такой ответ доставил удовольствие – все ее чувства отражались на лице гораздо откровенней, чем прежде у Дженет Джеффрис. Ей льстило, что взрослый человек поддержал ее выбор.
– А кого вы собираетесь купить? Как вижу, вы складываете вместе свои монетки.
– Мы размышляли, – она употребила именно это слово. – У нас хватает только на одну фигурку.
Фигурки стоили дешево, но детям все кажется дорогим.
– А как же вы вернетесь домой, если останетесь совсем без денег? Или вы живете здесь поблизости?
– Нет, мы живем не в Лондоне, мистер, мы просто сюда приехали. – Разговор вела Клэр, а Дерек с открытым ртом уставился на строй персонажей, которых не мог купить. – Но папа ждет нас в соседнем пабе. Он отвезет нас обратно в гостиницу. Нам осталось пробыть здесь всего одну ночь, и завтра мы поедем домой.
Томас Невинсон – или это был Дэвид Кромер-Фиттон? – сразу понял, как можно понравиться детям, вернее, как можно понравиться им еще больше:
– А ну-ка, дайте я отгадаю, откуда вы приехали, и, если попаду в точку, мы поступим так: я куплю вам четыре фигурки по вашему выбору, каждому по две – просто от радости, что не ошибся.
Мальчика игра явно заинтересовала, но он все-таки не до конца поверил незнакомцу:
– Да нет, вы не сможете. Великобритания, она вон какая огромная, в ней много всяких мест.
– Вы из Йорка или его окрестностей, – уверенно заявил Томас.
Брат и сестра смотрели на него, выпучив глаза от изумления.
– Ага, понятно, вы это узнали от Шерлока Холмса, да? – спросил Дерек.
– А мы всё от него узнаем, в первую очередь именно от него, – заверил его Томас. – К тому же я очень хорошо умею определять такие вещи по акцентам, а еще умею акценты передразнивать. И теперь готов выполнить свое обещание. Выбирайте четыре фигурки.
– Правда? Вы это серьезно? Вот спасибо!
Дети пришли в такой восторг, что не стали ждать подтверждения, Томас тотчас повторил:
– Совершенно серьезно. Пари есть пари, дело святое.
Они быстро повернулись к нему спиной и снова стали совещаться: какие четыре фигурки выбрать, то есть две и две, не потратив ничего из своих денег. Пока они решали, Том продолжил расспросы:
– А ваша мама? Она с вами не приехала?
Клэр повернула голову, чтобы ответить, но только на минуту, так как была занята куда более важным делом:
– Наша мама умерла полтора года назад. Погибла в автокатастрофе. – Она сказала это просто, словно уже привыкла давать такое объяснение.
“Значит, она все-таки умерла, – подумал Том с непонятным облегчением, которое тотчас рассеялось. – Но умерла вовсе не тогда, когда должна была умереть”.
– Какое несчастье, – сказал он, – мне ужасно жаль. А как ее звали? Дело в том, что вы очень и очень похожи на одну мою приятельницу из времен юности, но я уже много лет ничего о ней не знаю. Так похожи, как если бы были ее детьми. Почти так же. – А сам подумал: “Сейчас они точно скажут: Дженет”.
– Ее звали Дженет, – ответила девочка, опять лишь слегка повернув голову и глядя на него краем глаза, но не столько из любопытства, сколько из вежливости: нельзя же говорить с человеком, повернувшись к нему затылком. Но вот предполагаемая дружба, о которой он упомянул, была ей безразлична.
– Надо же, какое совпадение – так же, как и мою подругу, – подхватил Том. Правда, в Англии были тысячи Дженет. – А дальше? – настаивал он и не мог не настаивать, поскольку другого случая узнать правду у него не будет.
– Дженет Бейтс, как и мы.
“Эту фамилию она взяла, выйдя замуж, – подумал Том. – Значит, она вышла не за своего Сомерез-Хилла. Да и вряд ли бы он оставил жену ради продавщицы из книжного магазина. В ту пору он был членом парламента и мог вот-вот превратиться в действительно Важную персону. Но в политике этого не добился, насколько я знаю. И она с опозданием вышла замуж за обычного Бейтса из Йоркшира; между прочим, один из солдат у Шекспира тоже носит такую фамилию, один из тех, кого обвел вокруг пальца переодетый Генрих Пятый. Да, рядовой солдат, если я правильно помню”.
– Я имею в виду – до замужества. Моя подруга не была замужем, когда я ее знал. Вы знаете девичью фамилию вашей мамы?
Они, конечно, могли ее и не знать, английские женщины не сохраняют свою девичью фамилию в отличие от испанок, в отличие от Берты Ислы.
Дерек в растерянности обернулся, словно впервые в жизни услышал выражение
– А я знаю, – выпалила Клэр. – В молодости ее звали Дженет Джеффрис.
Слишком много совпадений, чтобы матерью этих детей не была Дженет Джеффрис. Главным образом из-за сходства, из-за потрясающего сходства – оба были ее точными копиями. И не было необходимости просить Клэр повторить фамилию по буквам.