Хасан Шар – Мамлюки-вайнахи. Часть I (страница 9)
До захода солнца взрослые стали разбивать палатки, ребята бегали, то помогая, то резвясь. Крик, шум, визг – все слилось в единое празднество.
Представитель хозяина устроил для ребят самый настоящий праздник, из города принесли много разного съедобного. К вечеру зажгли костры, угощали мальчиков свежими фруктами, овощами. Все это продолжалось до полуночи. К ночи уставшие дети валились с ног и засыпали прямо у костра, а потом взрослые перекладывали их спать в палатки. Яркий лунный свет освещал сухую песчаную почву как днем, и было не так жарко.
До восхода солнца, спозаранку, они тронулись в путь. После восхода солнца жара стала усиливаться и к полудню была невыносимой. В это время года ветер или другие природные освежающие явления неоткуда было ждать. Ветер в это время – редкий здесь гость.
Прошло несколько дней в пути, пока они добрались до места пребывания. По мере приближения к городу было заметно оживление, вдали виднелись минареты городских мечетей. Огромный город утопал в роскоши зелени и цветов. Несмотря на знойную погоду, жара не так сильно действовала, чувствовалась близость большой реки.
На подступах к городу, не въезжая в него, всадники свернули вправо и вскоре оказались у ворот перед высокими крепостными стенами благородной величественной крепости-цитадели.
Огромное значение в системе мамлюкского управления отводилось крепостям и комендантским цитаделям, особенно в провинциях и пограничных районах. Их важнейшей обязанностью являлась охрана власти и оборона рубежей страны. Коменданты провинциальных и пограничных крепостей и цитаделей не подчинялись наместникам, а были напрямую подчинены султану. И только его властью производились назначение и смещение комендантов, которыми в свою очередь являлись агенты султана. Эти агенты султана следили за деятельностью наместников, но при этом коменданты не вмешивались в управление провинциями.
Когда на горизонте показалась с величественным видом цитадель изящной восточной архитектуры, утопающая в огромных раскидистых пальмах, ребята как по команде оживились. Мальчики смотрели с восхищением, но никто из них не показывал восторг, скрывая свое первое впечатление. Утомленные в пути, ребята заметно устали, изначальный восторг увиденных красок и прелестей спал, и многих клонило ко сну.
За крепостными стенами, в большом дворе цитадели детей встречали хозяева – оживленно и с добродушием. Среди встречающих выделялся один человек – благородным, величественным видом, внимание ребят было обращено на него. Это и был хозяин крепости, а вместе с ним ребят ожидали его многочисленная семья и другие важные люди. Они обрадовались человеку, сопровождавшему детей из Стамбула, – Ахмеду. По пути дети узнали его имя и как к нему надо обращаться, он был одним из воинствующих мамлюков и притом из черкесов.
Хозяин крепости, рослый, широкоплечий, с волевым лицом, в окружении многочисленной родни стоял, расправив плечи и гордо подняв голову. На первый взгляд невозможно было определить, кто он – турок или черкес, а ребятам тем более. Он выглядел важным и властным. Несмотря на внушительный и грозный вид, в то же время он смотрел на ребят добрым заботливым взглядом. Проявляя отцовскую заботу, хозяин подходил к каждому: тех, кто помоложе, обнял по-доброму и тех, кто постарше, не оставил без внимания. Он что-то говорил, стараясь пообщаться с ними, на турецком, грузинском и адыгском. Но дети молчали, так как не понимали и не знали его языка. Только Бохатур понял его, когда тот говорил на турецком, но предпочел промолчать, зная, что остальные далеки от этого.
Хозяин был приятно удивлен, чувствуя особенности «товара». «Да-а, это особый товар», – отметил он про себя.
Прибыли надолго
Двор, наполненный сладчайшим цветочным ароматом, окружали высокие каменные стены. Во дворе было много детей и женщин разных возрастов, которые радушно галдели, разглядывая детей. Женщины постоянно говорили о чем-то, иногда показывая пальцами на мальчишек. И в стороне стояли женщины, разглядывая ребят, непрерывно перебивая друг друга, спорили о чем-то на своем языке.
Одна из женщин, важная особа с величественным видом, которая сидела в окружении молодых женщин и прислуги, изредка переговаривалась с рядом сидящей другой женщиной и давала какие-то поручения прислуге. Это была жена хозяина цитадели. Она с любопытством смотрела на необыкновенных ребят, которые не были похожи на других. Пристально разглядывая детей, толстая, неповоротливая женщина, сидящая рядом с хозяйкой и непрестанно говорившая, вдруг произнесла громко на турецком:
– Они, скорее всего, хайя!
– Да, эта партия, наверно, из хайиев, хотя на внешность совсем не похожи, – подтвердила другая.
Бохатура задели ее слова. Несмотря на то, что он собирался скрыть от нового хозяина свое знание турецкого языка, юноша, уже бегло говорящий на турецком, сказал:
– Неужели мы похожи на хай? Неужели мы такие некрасивые, чтобы путать нас с гуржиями (грузинами), с хайями или турками?
Женщины от удивления на миг замолчали, а опомнившись, стали спрашивать друг друга: «Что мальчик сказал?» И когда они поняли, о чем мальчик говорит, они хором засмеялись. Тогда хозяйка отодвинула молодую женщину, которая стояла перед ней, встала и подошла к ребятам, стала говорить вежливо на турецком ласковые слова. Бохатур опять сурово сказал:
– Никто, кроме меня, на других языках не говорит, кроме как на своем – вайнахском.
Женщина спросила:
– Вы мусульмане?
– Да, алхамдулиллах! – ответил Бохатур. – Правда, эти двое, – он показал на Андрея и Сергея, – казаки из христианских семей, но они наши братья. И еще, – сказал Бохатур, глядя на Гуданта, – кое у кого нет определенности и ясности в вере. Хотя тот, – он показал на Гуданта, – из наших – вайнахов.
Многие ингуши, жившие на территории Грузии, не имели четкой определенности в вере, у них все перемешалось – язычество с христианством. Поэтому Бохатур подчеркивал определенность в вере фамилии Гуданта.
Он показал на трех мальчишек – Сергея, Андрея и Гуданта, стоящих среди других ребят:
– Они с первых дней их похищения были вместе с нами неразлучно, и они наши братья.
Встреча хозяина с «живым товаром» прошла для ребят очень радушно. Эти люди стали для мальчиков на долгие годы одной большой семьей. Ребята-вайнахи не знали и не могли знать, что их ждет в этой загадочной и великой стране: страдания, испытания, радости, яркая жизнь, любовь или смерть. Они не ведали и не могли осознать того, что станут частью истории этой древней страны.
Мамлюки обступили мальчишек и с нескрываемым любопытством разглядывали, стараясь хоть как-то разговорить их. Ахмед оживленно что-то говорил, а хозяин внимательно слушал его, но при этом не выпускал мальчишек из поля своего зрения. Когда Ахмед что-то сказал, хозяин заметно обрадовался. У него заблестели глаза, он подозвал одного из слуг и сделал поручения, и тот быстро исчез за широкой дверью и так же быстро вернулся с тремя высокими стройными воинами.
Они перекинулись несколькими словами и с позволения хозяина приблизились к мальчишкам, разглядывая их. И один из них спросил: «Шу вайнех дуй?»
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Вместо словесного ответа мальчишки кинулись в объятия к мамлюкам в слезах радости. Даже мужественные воины-мамлюки пытались прятать нахлынувшие слезы, сдерживать эмоции сил не хватало ни у детей, ни у взрослых. Это было за рамки выходящей сценой всплеска эмоций. И мужественные мамлюки отводили взоры туда, где невозможно было видеть их глаза.
Все трое оказались чеченцами, ни один из них толком не знал, с какого времени они находятся здесь – десять, двадцать или более лет. Мамлюки с искренней радостью приняли молодых ребят и на многие годы в чем-то заменили им старших братьев и родителей, пока были живы. А Хасан, самый старший из них, проявлял к мальчишкам особую родительскую заботу, став для них и отцом, и матерью.
Хозяин распорядился по поводу ребят, куда и как их поместить. И в первую очередь отправил детей в баню. После бани на выходе их ждала чистая одежда в виде длинных арабских платьев. То есть им предложили длинные белые туники, похожие на женские платья. Но мальчики отказались от такого наряда и надели на себя свое тряпье. Удивленный хозяин не мог понять, чем одежда не угодила детям. Через одного мамлюка-вайнаха он спросил: «Почему они не оделись в чистое платье? Это временный наряд. Сегодня же прибудут портные и через пару дней сошьют для них униформу».
Ответ был непонятным и смешным для хозяина.
– Спасибо за заботу. У нас не принято женские платья надевать! Мы не носим платья, – ответил за всех Бохатур.
Крайне удивленный таким ответом хозяин от души рассмеялся. Восхищаясь этими маленькими, но гордыми существами, он как бы про себя, поглаживая свою бороду, произнес:
– Таких я еще не встречал в своей жизни. Ими можно восхищаться бесконечно. Такого я не видел и не слышал, думаю, я не прогадал, – говорил он в голос.
Поглаживая слегка тронутую сединой бороду, он кивнул головой и отдал распоряжение накормить детей. При нем ни один из мальчишек не присел за трапезу. Оставив их одних, хозяин вышел из помещения, а когда вернулся, то увидел, что они оставили часть еды нетронутой.