Харуки Мураками – Возникновение замысла (страница 32)
– Что будем делать? – поинтересовался я.
Продолжая светить в щель между камней, Мэнсики задумался, плотно сжав губы. Казалось, в полнейшей ночной тишине я вот-вот услышу, как у него скрипят мозги.
– Может, там кто-то зовет на помощь? – сказал Мэнсики будто бы самому себе.
– Но кому охота забираться под такие тяжелые камни?
Мэнсики покачал головой. Разумеется, этого он не знал.
– Во всяком случае, давайте сейчас вернемся в дом, – сказал он и мягко прикоснулся рукой к моему плечу. – Мы хотя бы точно выяснили источник звука. Об остальном не спеша поговорим уже в доме.
Миновав заросли, мы вышли на пустырь перед домом. Мэнсики открыл дверцу машины, положил в нее фонарь, а вместо него взял лежавший на сиденье маленький бумажный пакет. И мы вернулись в дом.
– Можно немного виски, если, конечно, у вас есть? – попросил Мэнсики.
– Обычный скотч устроит?
– Конечно. Только неразбавленный. И воду безо льда.
Я пошел на кухню, взял с полки бутылку, плеснул в два бокала и принес их вместе с минеральной водой в гостиную. Мы сели друг напротив друга и, ничего не говоря, пили каждый свой «стрэйт». Я принес из кухни ту же бутылку и плеснул еще в его опустевший бокал. Мэнсики его приподнял, но не пригубил. Посреди ночной тишины бубенец продолжал прерывисто звенеть. Звук слабый, но такой ощутимый, что не услышать его невозможно.
– Мне пришлось повидать немало странностей, но такое со мной впервые, – сказал Мэнсики. – Когда я слушал ваш рассказ – простите за откровенность, не знал, верить вам или нет. Но чтобы такое произошло на самом деле…
В этой его фразе что-то резануло мой слух.
– «Произошло на самом деле» – что вы хотите этим сказать?
Мэнсики поднял на меня взгляд.
– А то, что абсолютно о таком же случае я когда-то читал, – сказал он.
– О таком же случае – в смысле о звуке бубенца, откуда-то раздающемся посреди ночи?
– Вернее сказать – звуке поющей чаши. Не бубенца. Помните, как в старину искали потерявшихся детей под звуки гонга и барабана? Вот это и есть тот древний буддистский инструмент, в который стучат колотушкой, похожей на молоточек. В эту чашу ударяют, читая молитвы. В общем, звук посреди ночи из-под земли раздается поющей чашей.
– Страшилки про нечисть?
– Точнее – зловещие байки. Вам приходилось читать книгу Уэды Акинари «Рассказы о весеннем дожде»? – поинтересовался Мэнсики.
Я покачал головой.
– Когда-то давно читал его «Луну в тумане», а эту – еще нет[28].
– «Рассказы о весеннем дожде» Акинари написал на закате жизни, лет через сорок после «Луны в тумане». По сравнению с этой книгой, где на первый план выходило само повествование, «Рассказы о весеннем дожде» были скорее выражением воззрений Акинари как ученого. В сборнике есть один очень необычный рассказ – «Связь поколений». Главный герой рассказа сталкивается примерно с тем же, что и вы сейчас. Ему – сыну богатого крестьянина – нравятся науки. Однажды ночью он читает в одиночестве книгу, а из под камня в углу сада временами начинает раздаваться звук, похожий на удары в гонг. Ему это кажется странным, и тогда при свете дня он зовет на подмогу людей и пробует копать в том месте – и обнаруживает в земле большой камень, сдвинув который видит гроб с каменной крышкой. Поднимает ее, а внутри – человек. Весь худющий, точно сушеная рыба, лишенный плоти, а волосы – до колен. Двигается только рука, и этой рукой он стучит молоточком в гонг. Похоже, это монах, который ради вечного просветления выбрал себе смерть и был погребен заживо в гробу. Обряд этот называется
Мэнсики на этом прервал свой рассказ.
– Выходит, в окрестностях этого дома произошло нечто подобное? – поинтересовался я.
Мэнсики кивнул.
– Если мыслить здраво – такого быть не может. Ведь это зловещая история, написанная в эпоху Эдо. Просто Акинари услышал народное предание и пересказал его на свой лад. Так получился рассказ «Связь поколений». И мы сейчас переживаем события, до странности повторяющие его содержание.
Он слегка покачивал бокалом с виски, и янтарный напиток тихо плескался в его руках.
– А что было дальше – когда откопали того живого монаха-мумию? – спросил я.
– У той истории есть весьма странное продолжение, – сказал Мэнсики, будто колеблясь, продолжать или нет, – в котором отчетливо прослеживается мировоззрение Уэды Акинари на склоне лет. Можно сказать, крайне циничный взгляд на мир. Ведь он прожил непростую жизнь, полную разных испытаний. Но чем я буду пересказывать, лучше вам прочесть самому.
Мэнсики достал из бумажного пакета, который принес из машины, старую книгу и протянул мне. Как оказалось – томик из коллекции классической японской литературы. Вместе с «Луной в тумане» там были и «Рассказы о весеннем дожде».
– Стоило вам поведать мне свою удивительную историю, как я вспомнил об этом рассказе, нашел книгу на полке и полностью ее перечитал. Эту я дарю вам. Будет настроение – полистайте на досуге. История короткая, поэтому времени много не займет.
Я поблагодарил и принял книгу. Затем произнес:
– Но странная все-таки история. Немыслимая с точки зрения здравого смысла. Книгу я, разумеется, прочту. Однако книга книгой, а вот как мне быть дальше в действительности, ума не приложу. Похоже, оставить все, как есть, ничего не делая, у меня не выйдет. Если под камнем и вправду сидит человек и по ночам бубенцом, или гонгом, или поющей чашей отправляет призывы о помощи, не спасти его просто нельзя.
Мэнсики нахмурил лицо.
– Однако сдвинуть те камни нам вдвоем будет не под силу.
– Сообщить в полицию?
Мэнсики несколько раз качнул головой.
– Думаю, полиция нам точно не поможет. Вы думаете, они воспримут всерьез, если мы скажем, что посреди ночи в зарослях из-под камней доносится перезвон? Просто решат, что к ним пришли два сумасшедших. Наоборот, все только усложнится. Считаю, нам лучше отказаться от этой мысли.
– Однако если тот звук будет и дальше раздаваться по ночам, моя нервная система долго не протянет. Я не смогу нормально спать, мне придется съехать из этого дома. Я уверен, звук этот – некий призыв.
Мэнсики глубоко задумался, после чего сказал:
– Чтобы сдвинуть камни, потребуется помощь профессионала. У меня есть один знакомый – местный ландшафтный дизайнер. Мы с ним в хороших отношениях. Люди его профессии имеют дело с такими тяжелыми камнями. При необходимости могут арендовать мини-экскаватор. С его помощью мы сможем сдвинуть тяжелые камни, а если понадобится – и выкопать яму.
– Вы абсолютно правы, но при этом возникает две сложности, – заметил я. – Во-первых, прежде чем рыть, нам необходимо получить разрешение у сына Томохико Амады – хозяина этой земли. Сам я принимать такие решения не могу. А во‐вторых, у меня нет лишних средств, чтобы нанять такого профессионала.
Мэнсики улыбнулся.
– О деньгах можете не беспокоиться. Эти расходы я могу взять на себя. Даже не так: тот дизайнер мне немного должен, поэтому, думаю, ничего с нас не возьмет, так что можно не волноваться. А вот господину Амаде попробуйте позвонить сами. Если ему все объяснить, он согласится. Что, если под теми камнями действительно кто-то заперт, и мы оставим его на произвол судьбы, Амаду-сана как хозяина земли могут привлечь за это к ответственности.
– Мне даже неудобно: вы вроде бы ни при чем, но так мне помогаете…
Мэнсики перевернул на коленях ладони вверх и развел руками, будто стараясь поймать дождь. И тихо ответил:
– Я уже вам говорил, что очень любознателен. И хочу узнать, к чему приведет эта странная история. Такие приключаются не каждый день. И про деньги пока не беспокойтесь. Я понимаю, у вас есть собственное мнение, но позвольте мне все устроить. Хотя бы на этот раз.
Я посмотрел на Мэнсики. В его глазах теперь поселился твердый лучик, которого я прежде не видел. В них будто читалось: «Я не оставлю это дело без присмотра, что бы ни случилось». Если что-то неясно, добиваться, чтобы стало понятно, – это, пожалуй, один из принципов человека по фамилии Мэнсики.
– Хорошо, – сказал я. – Постараюсь завтра позвонить Масахико.
– Я тоже завтра свяжусь с дизайнером, – сказал Мэнсики. И после некоторой паузы добавил: – Кстати, хочу спросить вас еще об одном.
– О чем?
– Вам часто приходится испытывать такие, как бы это сказать… странные, паранормальные явления?
– Нет, – ответил я. – Такой удивительный опыт у меня впервые. Я – простой человек, живу обыкновенной жизнью. Потому-то я весь и в смятении. А вы, Мэнсики-сан?
В уголках его губ скользнула рассеянная улыбка.
– Со мной уже бывало. Прежде приходилось видеть такое, что выходит за рамки здравого смысла. Однако
Беседа иссякла, и мы неотрывно вслушивались в звон.
Как и прежде, вскоре после половины третьего звук пропал, и горы вновь наполнились стрекотом насекомых.
– Ну, мне, пожалуй, пора, – сказал Мэнсики. – Спасибо за виски. На днях позвоню.