Харуки Мураками – 1Q84. Книга 3. октябрь-декабрь (страница 82)

— Извините, что я так рано позвонил. Видимо, разбудил вас.

Сказав это, незнакомец сразу оборвал разговор.

Некоторое время Тэнго разглядывал черную трубку в руке. Когда разговор закончился, он, как и ожидал, не смог вспомнить мужской голос. Еще раз взглянул на часы. Было десять минут девятого. Как скоротать время до семи часов вечера? Сначала он принял душ, вымыл голову, как-то расчесал взъерошенные волосы. Затем перед зеркалом побрился. Тщательно почистил зубы, даже зубной нитью. Выпил томатного сока, хранившегося в холодильнике, вскипятил в чайнике воды. Смолов кофейные зерна, приготовил кофе, поджарил один тост. Сварил яйцо всмятку. Все делал сосредоточенно, тратя больше времени, чем обычно. И все же было только половина девятого.

Сегодня вечером я встречу Аомамэ на детской горке. Как только он начал думать об этом, его охватило такое чувство, будто функции его организма разделились на отдельные части и рассеялись на все четыре стороны. Руки, ноги и лицо устремились кто во что горазд. Собрать ощущения воедино надолго он не мог. И хотя он старался что-нибуль делать — не сумел сосредоточиться. Не мог ни читать, ни, естественно, писать. Ему не сиделось также на одном месте. Удавалось только мыть посуду в кухне, стирать белье, наводить порядок в ящиках комода и убирать постель. И что бы он ни делал, через каждые пять минут останавливался и смотрел на настенные часы. И тогда каждый раз думал, что время будто движется все медленнее.

Аомамэ знает.

Так рассуждал Тэнго, в очередной раз затачивая кухонный нож над раковиной умывальника. «Она знает, что я несколько раз забирался на детскую горку в парке. И, наверное, видела, как я сидел на горке и смотрел на небо». О другом он не мог думать. Представил себе собственную фигуру, освещенную уличным фонарем, на детской горке. Тогда он совсем не чувствовал, что кто-то его видит. Интересно, откуда она за ним наблюдала? «Не важно, откуда, — подумал он. — Это не важно. Независимо от того, откуда она наблюдала — она теперь меня узнает с первого взгляда». От такой мысли всего его переполнила большая радость. «Долгие годы она думала обо мне так же, как и я о ней». Это ему казалось невероятным. В этом мире, похожем на подвижный лабиринт, не встречаясь на протяжении двадцати лет, две человеческие души — мужчины и женщины — оставались неизменно связанными.

«Но почему тогда Аомамэ меня не окликнула? Все было бы проще. Вообще как она узнала, что я здесь живу? Как она или тот человек узнали мой номер? Я не люблю, чтобы мне звонили, а потому его нет в телефонной книге». Во всей этой истории много чего непонятного. Ее сюжетные линии перепутаны. И нельзя определить, как они связаны и существует ли между ними причинно-следственная связь. Но если подумать, то окажется, что с появлением на сцене Фукаэри эта история перестала находиться в неизменном состоянии: в ней слишком много вопросов и слишком мало разгадок. Однако этот беспорядок хоть и медленно, но все же близится к концу. Такое складывается общее впечатление.

«Во всяком случае, в семь часов сегодняшнего вечера, по крайней мере некоторые сомнения, наверное, развеются, — размышлял Тэнго. — Мы встретимся на детской горке. Не как беспомощные десятилетние мальчик и девочка, а как самостоятельные и свободные взрослые мужчина и женщина. Как учитель математики подготовительной школы и инструктор спортивного клуба. Собственно, о чем мы там будем разговаривать? Неизвестно. Во всяком случае, обязательно будем разговаривать. Заполним пробелы, чтобы иметь общее представление друг о друге. И, если воспользоваться странным выражением того незнакомца, мы вроде бы сможем отсюда куда-то уехать. Поэтому надо собрать ценные вещи, которые нельзя просто бросить. И упаковать их в сумку так, чтобы руки были свободными».

Тэнго особо не жалел, что уедет отсюда. Он прожил в этой квартире семь лет, и три раза в неделю читал лекции в подготовительной школе, но у него ни разу не было ощущения, что именно эта квартира лучше всего подходит ему для жизни. Она была для него только временным убежищем, похожим на остров среди водного пространства. Не стало также замужней подруги, с которой он раз в неделю устраивал здесь тайное свидание. Ушла отсюда после временного пребывания и Фукаэри. Он не знал, где они сейчас и что делают. Во всяком случае, они незаметно исчезли из его жизни. Что же касается работы в подготовительной школе, то его там, бесспорно, кто-то заменит. И без Тэнго этот мир будет беспрепятственно двигаться. Если же Аомамэ хочет куда-то с ним уехать, то он не будет колебаться.

Что такое для него ценные вещи, которые хотелось бы забрать с собой? Наличные в виде пятидесятитысячных банкнот и пластиковая банковская карта. Это все, так сказать, его богатство. На обычном банковском счете у него примерно один миллион иен. [25] Хотя нет, не только эта сумма. На счет была еще перечислена доля гонорара за «Воздушный кокон». Он собирался вернуть деньги Комацу, но так и не сделал этого. Кроме того, отпечатанные листы начатого романа. Их нельзя оставлять. Они не имеют коммерческой ценности, но для него они значат много. Рукопись Тэнго засунул в бумажный пакет, а пакет — в твердую красновато-коричневую нейлоновую сумку, с которой ездил на работу в школу. Она стала достаточно тяжелой. Дискеты положил в карман куртки. Электронную печатную машинку взять не мог, но блокнот и авторучку забрал. Итак, что еще?

Тэнго вспомнил служебный конверт, полученный от адвоката в Тикури, содержавший отцовскую сберкнижку, его зарегистрированную печать, выписку из книги регистрации и загадочную, вроде бы как семейную, фотографию. Видимо, ее следует принять за настоящую. И, конечно, табель начальной школы и почетную грамоту «NHK». Смену белья и туалетные принадлежности решил не брать, потому что не поместятся в дорожной сумке. В случае необходимости их можно булет купить.

Убрав все в сумку, он пока не представлял, что делать дальше. Ни мыть посуду, ни гладить одежды вроде бы уже было не нужно. Еще раз взглянул на настенные часы. Было десять тридцать. Подумал, что надо бы позвонить товарищу, которого просил читать лекции в подготовительной школе, но вспомнил, что тот не любит, когда ему утром звонят. Тэнго, одетый, лег на кровать и начал размышлять о различных возможных вариантах встречи.

Последний раз он встречался с Аомамэ в десятилетнем возрасте. Теперь им обоим по тридцать. За это время они многое пережили. Приятного и не очень приятного — возможно, последнего даже больше. Их внешность, характер и жизненная среда, наверняка, изменились. Она уже не девочка, а он — не подросток. Неужели Аомамэ действительно его разыскивала? Тэнго представил себе, как они встретятся на детской горке, вблизи взглянут друг на друга и разочаруются. Возможно, им даже не о чем булет разговаривать. Такое тоже вполне может случиться. И это совершенно естественно.

«Может, на самом деле не надо встречаться? — спрашивал он себя. — Может, было бы лучше хранить в душе надежду на случайную встречу, но так и не встретиться? Тогда можно было бы постоянно жить с надеждой. С небольшим, но драгоценным источником тепла, который согревал бы все тело. Со слабым огоньком, бережно защищенным ладонями от ветра, который мог, однако, просто погаснуть под бурным дуновением реальности».

Примерно час, уставившись глазами в потолок, Тэнго попеременно подвергался этим двум взаимно противоречивым чувствам. Более всего он хотел встретиться с Аомамэ. И одновременно боялся оказаться с ней один на один. Заранее оцепенев в душе от неудобного молчания и холодного разочарования, что могли бы тогда возникнуть. Казалось, он разрывался надвое. Большой и крепкого телосложения, Тэнго знал, что чрезвычайно хрупок, когда попадает под действие внешней силы. Но не встретиться с Аомамэ не мог. Именно этого сильно хотела его душа на протяжении двадцати лет. Он не мог бы убежать, даже если все закончится разочарованием.

Устав созерцать потолок, он, лежа на спине, какое-то время поспал. Минут сорок- сорок пять, спокойным сном, без сновидений. Глубоким, приятным сном после сосредоточенного изнурительного воображения. Если подумать, то за последние несколько дней он спал мелкими, нерегулярными урывками. Но сегодня к вечеру он должен был избавиться от накопившейся усталости. Выйти отсюда с новым бодрым здоровым настроением и направиться к детской горке. Интуитивно чувствовал, что его организм нуждается в непринужденной передышке.

Когда погружался в сон, слышал голос Куми Адати. А может, ему только показалось, что слышит. Как только рассветет, вам надо отсюда уходить. Пока выход не перекрыт.

Это был голос Куми Адати и одновременно — ночной совы. В его памяти они неразрывно смешались. Сейчас ему прежде всего был нужен ум. Ночной ум, что пророс глубоко в землю. Возможно, его удастся найти только во сне.

В половине седьмого, закинув за плечи сумку, Тэнго вышел из дома. Одет он был совсем так же, как и тогда, когда ходил к детской горке. В старой кожаной куртке поверх ветровки с капюшоном, синих джинсах и коричневых рабочих ботинках. Изношенных, но столь привычных, что они казались частью его организма. Возможно, сюда он больше не вернется. Табличку с фамилией на дверях и почтовом ящике на всякий случай снял. Об остальном можно подумать позже.