Харуки Мураками – 1Q84. Книга 3. октябрь-декабрь (страница 51)

— Как коллега коллеге, как профессионал профессионалу?

— Ну… как вам сказать… — начал Тамару, — прежде чем начать конкретные действия, нужно проверить, с кем он связан. Потому что, если он будет иметь поддержку со стороны, то мы окажемся в опасном положении. Только после такой проверки можно за что-то браться.

— Прежде чем прыгать в бассейн, нужно измерить его глубину.

— Можно и так сказать.

— Но вы предварительно оцениваете, что он действует самостоятельно. Без посторонней поддержки.

— Ага, так оцениваю. Но опыт показывает, что иногда интуиция меня подводит. К сожалению, на затылке у меня нет глаз, — сказал Тамару. — Во всяком случае, будьте ко всему внимательны. Если заметите подозрительного человека, какое-то малейшее изменение вокруг, необычное событие — сразу сообщайте.

— Понятно. Буду внимательной, — сказала Аомамэ. «Не надо мне напоминать, — подумала она. — Я ищу и жду Тэнго, и стараюсь не пропустить малейшей мелочи. Но я имею только два глаза. Как и говорил Тамару».

— Это все, что я хотел вам сказать.

— Как чувствует себя мадам? — спросила Аомамэ.

— Хорошо, — ответил Тамару. А потом добавил: — Только, кажется, стала молчаливой.

— Она никогда много не говорила.

Тамару слегка покашлял. Казалось, в его горле помещался орган, который выражает особые чувства.

— Я хотел сказать, что она стала еще молчаливее.

Аомамэ представила себе старую одинокую хозяйку, которая, сидя на шезлонге, неутомимо наблюдает за спокойным порханием бабочек. Под ногами у нее большая воронка. Аомамэ знала, как тихо она дышит.

— В следующий раз среди продуктов вам принесут коробку бисквитных пирожных, — сказал в конце Тамару. — Возможно, это благоприятно повлияет на течение времени.

— Спасибо, — сказала Аомамэ.

Аомамэ, стоя в кухне, готовила какао. Прежде чем снова выйти на балкон наблюдать за детской горкой, надо было согреться. Вскипятив в кастрюле молоко, растворила в нем порошок какао. Вылила его в большой сосуд и сверху добавила предварительно взбитых сливок. Она неторопливо пила его за столом, вспоминая подробности разговора с Тамару. «Своими руками Фукускеголовый пытается меня раздеть догола, — вспоминала она. — Он — способный профессионал. И опасный».

В стеганой куртке на пуху и с шарфом на шее, она, взяв чашку с недопитым горячим какао, вышла на балкон. Села на садовый стул и накинула на колени шерстяное одеяло. Детская горка по-прежнему была пуста. Только бросался в глаза какой-то парень, который именно в этот момент покидал парк. Это ее удивило. Коренастый парень в вязаной шапке. Но как толькоб Аомамэ обратила на него внимание, под острым углом сквозь щель жалюзи, он быстро пересек ее поле зрения и исчез за углом дома. Парень вроде бы был с очень большой головой. А может, так ей показалось.

Во всяком случае, это был не Тэнго. А потому Аомамэ о нем больше не думала, она просто сидела и переводила взгляд то на детскую горку, то на караван туч, которые одна за другой проносились по небу. Пила какао и согревала чашечкой ладони.

На самом деле в тот момент Аомамэ видела, конечно, не парня, а Усикаву. Если бы при ярком свете могла немного дольше присмотреться, то, естественно, заметила бы, что голова у него не мальчишеских размеров. И пришла бы к выводу, что этот коротышка с головой, как у Фукуске, — человек, о котором говорил Тамару. Ноб Аомамэ видела его едва ли несколько секунд, и то — под острым углом. Но, к счастью, по той же причине Усикава не заметил Аомамэ на балконе.

В голове всплывают несколько «если бы». Если бы Тамару чуть раньше закончил разговор и если бы Аомамэ после разговора, размышляя над его словами, не готовила какао, то, наверное, увидела бы Тэнго, который с детской горки смотрел на небо. Она бы тогда выбежала немедленно из квартиры и встретилась бы с ним спустя двадцать лет.

Но, с другой стороны, если бы так произошло, то Усикава, следивший за Тэнго, сразу догадался бы, что этоб Аомамэ, установил бы место ее нахождения и немедленно доложил бы двум типам из «Сакигаке».

Поэтому никто не может сказать, что то, чтоб Аомамэ не увидела Тэнго — это счастливое событие или же — нет. Во всяком случае, в описываемый момент, как и в прошлый раз, Тэнго залез на детскую горку и оттуда поглядывал на обе Луны и облака, которые перед ними проносились. Тогда же Усикава украдкой следил за Тэнго. А между тем Аомамэ, покинув балкон, разговаривала по телефону с Тамару и после того пила приготовленное какао. Таким образом, промелькнуло минут двадцать пять. В определенном смысле, очень многое определяющих минут. Когда Аомамэ в стеганой куртке на пуху и с чашечкой какао в руке вернулась на балкон, Тэнго уже покинул парк. А Усикава сразу за ним не погнался. Потому как хотел сам на месте в чем-то убедиться. И сделав это, ушел поспешно из парка. Свидетелем этих последних нескольких секунд и была Аомамэ.

Как и прежде, облака с большой скоростью пересекали небо. Неслись на юг, а далее, над Токийским заливом — в бескрайние просторы Тихого океана. И непонятно, какая судьба потом их ждала. Они уходили в неизвестность, подобно душам людей после смерти.

Во всяком случае, кольцо сужалось. Однако ни Аомамэ, ни Тэнго не знали, что оно вокруг них так стремительно уменьшало свои размеры. А вот Усикава это немного чувствовал. Так как сам активно способствовал этому процессу. Тем не менее, целостной картины он себе не представлял. Главного не знал. Того, что расстояние между ним и Аомамэ сократилась едва до нескольких десятков метров. И, как ни странно, он оставлял парк с беспорядком в голове, неспособный как следует упорядочить свои мысли.

В десять стужа стала еще более суровой. Аомамэ наконец встала и вернулась в отапливаемую комнату. Раздевшись, залезла в горячую ванну. Избавляясь от холода, проникшего в ее организм, приложила ладонь к низу живота. Нащупала едва заметную округлость. Закрыв глаза, пыталась почувствовать наличие своего маленького создания. Времени оставалось мало. Аомамэ во что бы то ни стало должна была сообщить Тэнго о носящем в своем чреве его ребенке. Что приложит все свои отчаянные усилия, чтобы защитить младенца. Переодевшись, она забралась в постель и в темноте легла спать.

Она увидела во сне старую хозяйку. В оранжерее «Усадьбы плакучих ив» Аомамэ вместе с хозяйкой любовалась бабочками. В оранжерее было сумрачно и тепло, словно в женском лоне. Там же она увидела и каучуковое деревце, оставленное в бывшей квартире. Бережно ухоженное, оно до неузнаваемости ожило и вернуло себе яркую зеленую окраску. На его мясистых листьях сидели неизвестного вида бабочки из южных краев. Сложив свои большие разноцветные крылья, они, казалось, спокойно спали. И этоб Аомамэ радовало.

Во сне живот Аомамэ уже достаточно раздулся. Словно вот-вот должны были начаться роды. Она слышала, как бьется сердце ее маленького существа. И как биение ее собственного сердца, смешиваясь с его, создает общий приятный ритм.

Хозяйка сидела рядом и, как обычно выпрямив спину и сжав губы, тихо дышала. Обе молчали. Чтобы не разбудить спящих бабочек. Углубившись в себя, хозяйка, казалось, даже не замечала Аомамэ. Конечно, Аомамэ знала, что хозяйка защищает ее. Однако тревога не покидала ее души. Обе руки хозяйки, уложенные на колени, казались слишком тонкими и хрупкими. Рука же Аомамэ подсознательно искала пистолет, но нигде его не находила.

Глубоко погрузившись в сон, Аомамэ все время знала, что это ей снится. Иногда она видела такие сны. Находясь в ярком реальном мире, она понимала, что этот мир ненастоящий. Он напоминал подробно нарисованный пейзаж какого-то астероида.

И тогда кто-то открыл дверь оранжереи. Повеяло зловещим холодом. Проснувшись, большие бабочки расправили крылья и вспорхнули с каучукового деревца. Кто это? Повернув голову, Аомамэ попыталась его разглядеть. И прежде чем она увидела человеческую фигуру — сон кончился.

Проснувшись, Аомамэ почувствовала, что вся мокрая от пота. Холодного неприятного пота. Сбросив влажную пижаму и обтерев тело полотенцем, надела на себя новую футболку. Некоторое время посидела на кровати. Неужели должно произойти что-то плохое? Может, кто-то намерен отнять ее маленькое творение? Может, это тот, чье приближение сюда она чувствует? Надо как можно быстрее найти Тэнго. Но сейчас у нее была возможность только следить каждый вечер за детским парком. И возможность внимательно, упорно и тщательно присматриваться к этому миру. К его узкой, ограниченной части. К примеру, к вершине детской горки. Однако человек обычно что-то пропускает. Он, увы, имеет только два глаза.

Аомамэ захотелось заплакать. Но слезы не капали. Она снова легла на кровать, приложила ладонь к низу живота и начала спокойно ждать, когда придет дремота, а с ней и сон.

Глава 18. Тэнго

Реальность там, где течет красная кровь, если кольнуть иголкой

— После того, как я очнулся в своей камере, в течение трех дней ничего не происходило, — сказал Комацу. — Я ел, что подавали, ночью засыпал на узкой кровати, утром просыпался и производил нужду в маленькой уборной с дверью с жалюзи, но без замка. На улице стояла жара ранней осени, но я ее не чувствовал — очевидно, комната была с вентиляцией.

Ни словом не обмолвившись, Тэнго слушал рассказ Комацу.