Харуки Мураками – 1Q84. Книга 3. октябрь-декабрь (страница 44)

Рональд Рейган, этой осенью переизбранный на пост президента, называл премьер-министра Ясухаро Накасонэ коротко Ясу, а премьер-министр президента — Рон. Возможно, была виновата в этом фотография, но они напоминали подрядчиков-строителей, тайно договаривающихся, как заменить качественные строительные материалы чем-то дешевым и низкосортным. Все еще продолжались беспорядки в Индии, вызванные коварным убийством Индиры Ганди, в разных местностях сикхи испытали на себе последствия жестокой мести. Как никогда ранее, в Японии уродились яблоки. Однако ни одна статья лично Тэнго не заинтересовала.

Дождавшись, когда стрелки часов показали два часа, он еще раз позвонил Комацу на работу.

Лишь после двенадцати звонков Комацу поднял трубку. Как всегда. Неизвестно почему он так просто не берет ее в руки.

— Тэнго, я давно тебя не видел, — сказал он. Его манера говорить осталась такой же, как прежде. Плавной, немного наигранной и невнятной.

— Последние две недели я взял отпуск на работе и поехал в префектуру Тиба. Только вчера вечером вернулся.

— У отца состояние здоровья плохое? Или что-то с ним случилось?

— Да нет. Ничего не случилось. Просто он находится в коме, и я, теряя время, днем сидел рядом и смотрел на его бесчувственное лицо. А позже в гостинице писал роман.

— Значит, он то-ли живой, то-ли мертвый. Беда, да и только.

Тэнго сменил тему разговора.

— Кажется, вы говорили, что у вас вроде есть что-то мне рассказать. Говорили достаточно давно, во время последнего разговора.

— Это правда, — ответил Комацу. — Я хотел бы с тобой встретиться и неторопливо поговорить. Свободное время будет?

— Конечно, если дело важное, то, может, встретимся как можно скорее?

— Возможно, так было бы лучше.

— Сегодня вечером я свободен.

— Сегодняшний вечер мне подходит. Я также не занят. Как насчет семи часов?

— Это меня устраивает, — ответил Тэнго.

Комацу назвал бар возле издательства, в котором Тэнго неоднократно бывал.

— Он работает и в воскресенье, когда почти нет посетителей. Там можно спокойно поболтать.

— Разговор будет долгим?

Комацу задумался.

— Да как тебе ответить? Правду говоря, я и сам заранее не знаю, будет он длинный или короткий.

— Хорошо. Если вы захотите, расскажите все не спеша. Пообщаемся. Потому как, что ни говорите, мы оказались в одной лодке, не так ли? Или вы уже пересели в другую лодку?

— Нет, — как никогда серьезно ответил Комацу. — Мы и сейчас находимся в том самой лодке. Итак, встретимся в семь. Тогда и расскажу обо всем подробно.

Положив трубку, Тэнго сел за стол, включил электронную печатную машинку и начал переносить на экран, в ее память, текст, который написал авторучкой на бумаге в отеле Тикури. Перечитывая листы бумаги, он вспоминал пейзажи городка. Санаторий, лица трех медсестер. Морской ветер, качавший сосновый бор. И белых чаек, которые над ним кружили.

Тэнго встал из-за стола, отдернул шторы, открыл стеклянную дверь и вдохнул грудью прохладного воздуха.

Тэнго вы читаете это письмо после того как вернулись из кошачьего города это хорошо — так написала в письме Фукаэри. Но за этой квартирой, куда он вернулся, кто-то следит. Кто следит и откуда — неизвестно. Может, в ней установлена скрытая видеокамера?

Обеспокоившись этим, Тэнго осмотрел все закоулки. Но, конечно, не обнаружил ни скрытой видеокамеры, ни «жучка». Как-никак, это старая тесная квартира, в которой такие вещи бросились бы в глаза.

Тэнго печатал за столом свой роман, пока вокруг не стемнело. Поскольку слова в тексте приходилось не просто переписывать справа налево, но иногда и менять, эта работа отняла больше времени, чем он надеялся. Отдыхая, он зажег настольную лампу и подумал, что сегодня почему-то не прилетела ворона. Если бы прилетела, то он услышал бы шум. Так как она обычно терлась большими крыльями о стекло. Вследствие этого оставляла на нем легкие жирные следы, похожие на код, который требовал расшифровки.

В половине шестого, решив перекусить, Тэнго приготовил простое блюдо. Аппетита не испытывал, но днем почти ничего не ел. Все же, видимо, стоит что-то закинуть в желудок. Сделал салат из помидоров и морской капусты и съел его вместе с тостом. В шесть пятнадцать надел коричнево-зеленый вельветовый пиджак поверх черного свитера с высоким воротником и вышел из дома. На выходе из дома остановился и еще раз посмотрел вокруг, но не заметил ничего, что могло бы привлечь внимание. Ни мужчины, спрятавшегося за телеграфным столбом. Ни припаркованного подозрительного автомобиля. Даже ворона не прилетела. И — наоборот — это еще больше встревожило Тэнго. Казалось, что все незнакомые люди вокруг действительности украдкой за ним следят. И домохозяйки, проходившие мимо с корзинкой, и молчаливый старичок, который выгуливал собаку, и даже ученики средней школы, которые мчались мимо на велосипеде с теннисной ракеткой на плече — все они, видимо, умело замаскированные агенты «Сакигаке».

«У страха глаза велики, — подумал Тэнго. — Надо быть осторожным, но не очень нервничать». Он быстро направился к станции. Иногда на мгновение оглядывался, чтобы проверить, не преследует ли его кто-нибудь. Если бы кто-то преследовал, то Тэнго, наверное, заметил. Так как от рождения имел зорькие глаза с широким полем зрения. После того, как он трижды осмотрелся и убедился, что никто его не преследует, он успокоился.

В бар — место условленной встречи с Комацу — он прибыл без пяти минут семь. Комацу еще не пришел, и Тэнго оказался, очевидно, первым посетителем бара после его открытия. В большом горшке на стойке торчали яркие цветы, своими свежесрезанными стеблями распространяя вокруг особый запах. Тэнго сел в дальний уголок и заказал кружку светлого пива. Вынул из кармана пиджака книжку карманного формата и стал читать.

В пятнадцать минут восьмого появился Комацу. На нем поверх тонкого кашемирового свитера был твидовый пиджак, кашемировое кашне, шерстяные брюки и замшевые туфли. Привычная внешность. Все вещи качественные, подобраны со вкусом, но уже достаточно сношенные. Эта одежда казалась на нем неизменной частью его тела. Тэнго никогда не видел на Комацу чего-либо абсолютно нового. Возможно, он спал или валялся на полу в только-что купленном костюме. Может, неоднократно сам стирал руками и сушил в тени. И хотя его одежда была довольно поношенной и поблекшей, Комацу показывался в ней перед людьми с таким выражением лица, что все сразу понимали — этот человек не придает одежде никакого значения. Во всяком случае, одетым в такую одежду, он производил впечатление опытного редактора-ветерана и никого другого.

Комацу сел напротив Тэнго и тоже заказал кружу светлого пива.

— Кажется, у тебя все хорошо, не правда ли? — сказал Комацу. — Новый роман успешно пишется?

— Понемногу.

— Это — самое главное. Писатель растет только благодаря тому, что не перестает писать. Так же, как гусеница остается гусеницей, пока не перестает есть листья. Как я уже говорил, тот факт, что ты взялся переделывать «Воздушный кокон», благоприятно повлиял на твоё творчество. Разве нет?

Тэнго кивнул.

— Это правда. Мне думается, что благодаря этой работе я научился кое-чему важному в отношении художественного произведения. Стал видеть то, чего до сих пор не замечал.

— Не хочу хвастаться, но я хорошо понимал, что тебе такая возможность была нужна.

— Но из-за этой истории у меня возникла не одна неприятность. Вы же знаете.

Скривив губы так, что они стали казаться похожими на серп месяца в новолуние, Комацу загадочно улыбнулся.

— За приобретение чего-то драгоценного человек обязан платить. Таков закон в мире.

— Возможно. Однако не всегда удается различить, что такое драгоценная вещь, а что плата. Зачастую они страшно перепутаны между собой.

— Действительно в мире все перепутано. Как в телефонном разговоре, когда кто-то посторонний случайно присоединяется к линии. Да, ты прав, — сказал Комацу и насупил брови. — Кстати, ты знаешь, где сейчас находится Фукаэри?

— Где сейчас — не знаю, — подбирая слова, ответил Тэнго.

— Сейчас, — многозначительно повторил Комацу.

Тэнго молчал.

— Но до недавнего времени она жила в твоей квартире, — сказал Комацу. — Так говорят.

Тэнго кивнул.

— Это правда. Месяца три жила в моей квартире.

— Три месяца — это долго, — сказал Комацу. — Но ты никому об этом не говорил.

— Не говорил, потому что она просила никому не говорить. Даже вам.

— Но сейчас ее там нет.

— Это правда. Когда я находился в Тикури, она, оставив письмо, покинула квартиру. И где она сейчас, я не знаю.

Комацу вытащил сигарету и, взяв ее в рот, чиркнул спичкой. Прищуренными глазами посмотрел в глаза Тэнго.

— После этого Фукаэри возвратилась в дом Эбисуно-сенсея. В горы возле станции Футаматао, — сказал он. — Эбисуно-сенсей взял назад обращение в полицию о ее розыске. Поскольку она, как бы, сама куда-то уехала, и никто ее не похищал. Полиция, видимо, ее уже допрашивала. Отчего она исчезла? Где и что делала? Все-таки, как-никак, она несовершеннолетняя. В ближайшее время, возможно, об этом в газетах появятся статьи. Что, мол, к счастью, нашлась молодая писательница, которая на долгое время куда-то исчезала. Статьи появятся, но, думаю, не очень большие. Ведь ясно, что ни о каком-то преступлении речи быть не может.