Харуки Мураками – 1Q84. Книга 3. октябрь-декабрь (страница 25)

Потом приложила ладонь к низу живота. Закрыла глаза, прислушалась и попыталась услышать голос. Там, наверное, что-то было. Что-то маленькое и живое. В этом Аомамэ не сомневалась.

— Доота, — тихо произнесла она.

— Мадза, — ответило что-то.

Глава 9. Тэнго

Пока выход не перекрыт

Покончив с жареным мясом в одном месте и перейдя в другое, они вчетвером пели караоке и пили бутылку виски. Когда их скромный, но по-своему шумный пир кончился, было уже около десяти часов вечера. Выйдя из закусочной, Тэнго провожал молодую медсестру Адати к ее дому. Недалеко отсюда была остановка автобуса, который курсировал до вокзала, Тамура и Омура, естественно, направились туда. Тэнго же с молодой медсестрой Адати шли по безлюдной дороге уже минут пять.

— Тэнго! Тэнго! Тэнго! — словно распевая, сказала она. — Какое красивое имя! Как-то так легко произносится.

Наверное, медсестра Адати немало выпила, но из-за врожденной розовощекости цвета ее лица трудно было определить, в каком она состоянии. Слова произносила четко, полностью, шла уверенно. Не походила на пьяную. В конце концов, люди пьянеют по-разному.

— А я все время думал, что у меня странное имя, — сказал Тэнго.

— Совсем не странное. Тэнго! Легко на слух запоминается. Чрезвычайно замечательное!

— Кстати, я еще не знаю твоего имени. Все называли тебя Куу.

— Куу — это ласкательное имя. А на самом деле зовут меня Куми Адати. Достаточно невзрачное имя, правда?

— Куми Адати, — повторил вслух Тэнго. — Совсем неплохое. Короткое, незатейливое.

— Спасибо, — ответила медсестра. — Когда так говорят, то мне кажется, будто я стала автомашиной «Honda-Civic».

— Я ведь похвалил.

— Знаю. Она потребляет мало бензина на сто километров пробега, — сказала медсестра и взяла Тэнго за руку. — Можно взяться за руку? Так почему то приятнее и спокойнее идти.

— Конечно, можно, — ответил Тэнго. Когда Куми Адати сжала его руку, ему вспомнилась аудитория в начальной школе и Аомамэ. Только ощущения отличалось. Однако что-то общее было между этими двумя случаями.

— Я вроде бы напилась, — сказала медсестра.

— Действительно?

— Действительно.

Тэнго еще раз взглянул на ее профиль.

— Но ты не кажешься пьяной.

— Снаружи не видно. Такая у меня конституция. Однако, думаю, я сильно опьянела.

— Потому что немало выпила.

— Ага, действительно немало. Давно столько не пила.

— Иногда и такое развлечение нужна, — повторил Тэнго слова, которые недавно сказала медсестра Тамура.

— Конечно, — согласилась Куми Адати и выразительно кивнула. — Иногда и такое развлечение человеку нужно. Вкусно поесть, выпить, громко попеть и поговорить о всякой всячине. А с вами, Тэнго, такое случается? То есть вы когда-нибудь решительно проветривайте свою голову? Мне вот кажется, что вы всегда живете сдержанно, рассудительно.

Тэнго задумался над сказанными словами. Когда в последнее время он как-то развлекался? Не мог вспомнить. Если не мог, то это означало, что, видимо, не развлекался. Может, ему как раз не хватало такого понятия, как «решительно проветрить голову».

— Вроде бы давно такого не случалось, — признал он.

— Люди бывают разными.

— С разными мыслями и чувствами.

— И по-разному пьянеют, — сказала медсестра и захихикала. — Но такое развлечение нужно и вам, Тэнго.

— Возможно.

Некоторое время они молча, взявшись за руки, шли по ночной дороге. Тэнго обратил внимание на то, что ее речь изменилась. Когда она была в белом халате, то говорила вежливо, а вот теперь, не в форменной одежды, возможно, под влиянием алкоголя, совсем поменялась. Порой, Тэнго не знал даже, что и ответить. К этой молодой медсестре он чувствовал естественную привязанность. Да и она, кажется, относилась к нему благосклонно. И приглашала к себе. Он посмотрел на небо. Однако небо заволокли тучи и Лун не было видно.

— Недавно, когда я с подругой впервые попробовала гашиш, — сказала медсестра, — мне показалось, что я летаю в воздухе. Не очень высоко, сантиметров пять-шесть над землей. Поднялась невысоко, но было очень приятно. То, что надо.

— И если бы упала, не болело бы.

— Именно тогда я почувствовала в душе покой. Мне казалось, что я нахожусь под чьей то защитой. Словно окутана воздушным коконом. Я — доота, а рядом со мной где-то близко находится мадза.

— Доота? — Спросил Тэнго удивительно твердым и тихим голосом. — Мадза?

Молодая медсестра, напевая какую-то песенку и энергично размахивая рукой, шла по ночной дороге. Своим ростом они очень отличались, но её, казалось, это не беспокоило. Иногда мимо проезжали автомобили.

— Мадза и доота. Они упоминаются в «Воздушном коконе». Разве вы не знаете? — спросила она.

— Знаю.

— Книжку читали?

Тэнго молча кивнул.

— Вот и хорошо. Мне эта книга очень нравится. Летом купила и прочитала трижды. Редко когда я столько раз перечитываю одну книжку. А когда впервые курила гашиш, то подумала, что нахожусь в коконе воздушной личинки. Словно чем-окружена, жду рождения. И за мной следит мадза.

— Ты видела мадзу?. — Спросил Тэнго.

— Ага. Видела. В общем-то, из воздушного кокона можно увидеть то, что снаружи. А вот извне не увидишь того, что внутри. Видимо, так все устроено. Но лицо мадзы я не запомнила. Видела только смутные очертания. Хотя понимала, что этот человек — моя мадза.

— Короче говоря, воздушный кокон похож на материнское лоно?

— Пожалуй, можно и так сказать. Правда, я не помню того времени, когда была в чреве, а потому не могу точно сравнить эти два места, — сказала медсестра и опять хихикнула.

Как часто случается на окраине провинциального города, двухэтажный дом был дешевой конструкции. Собранный вроде бы сравнительно недавно, но кое-где уже с признаками упадка. Наружные лестницы скрипели под ногами, двери плохо открывались. Когда рядом со зданием по дороге проезжал грузовик, оконные стекла в нем мелко дребезжали. Стены, очевидно, были тонкими, и если в какой-нибудь квартире кто-то упражнялся в игре на бас-гитаре, то весь дом превращался в резонансное коробку.

Тэнго не очень интересовался гашишем. Голова у него была разумная, а всё равно он жил в мире с двумя Лунами. Поэтому он не нуждался в том, чтобы еще больше её деформировать. А еще — не имел к Куми Адати полового влечения. Он действительно относился к двадцатитрехлетней медсестре просто дружелюбно. Но приязнь и половая жажда — совершенно разные вещи.

По крайней мере, так считал Тэнго. Поэтому если бы с ее уст не слетели слова «доота» и «мадза», он, возможно, нашел бы причину, чтобы отказаться от приглашения и не идти к ней в гости. По дороге сел бы на автобус или, если бы его не было, остановил такси и вернулся бы в отель. Потому как, что ни говорите, он находился в «кошачьем городе». Поэтому к опасным местам лучше не приближаться. Однако, услышав слова «доота» и «мадза», отказаться от приглашения уже не мог. Возможно, Куми Адати каким-то образом подскажет, почему в отцовской палате появилась фигура юной Аомамэ в воздушном коконе.

Медсестра действительно жила вдвоем с сестрой в одной квартире с двумя небольшими спальнями, столовой, кухней и маленькой гостиной. Мебель, собранная из разных мест, не отличалась единственным вкусом и индивидуальностью. На кухонном столе с декоративным покрытием стояла неуместно изящная имитация лампы с многоцветным абажуром. Когда медсестра распахнула в обе стороны шторы с мелким цветастым узором, Тэнго увидел из окна некое поле, а за ним — черный смешанный лес. Ничто в поле зрения не портило вида, который, по правде говоря, из комнаты не казался особенно приветливым.

Куми Адати посадила Тэнго в гостиной на двухместное кресло — красное, изысканной формы «Кресло для любовных утех», перед которым стоял телевизор. После этого добыла из холодильника банку пива «Саппоро» и вместе с двумя стаканами поставила перед Тэнго.

— Подождите, пока переоденусь во что-то более радостное. Я скоро вернусь.

Однако она долго не возвращалась. Из двери напротив в узком коридоре иногда доносились какие-то звуки. Слышалось скрипение ящика комода, который плохо отодвигался. Кто-то, топая, падал на пол. И всякий раз тогда Тэнго невольно поворачивал туда голову. Возможно, он опьянел больше, чем ему казалось. Сквозь тонкую стену из соседней квартиры проникали звуки какой-то телевизионной программы. Слышались даже некоторые фразы и через каждые десять-пятнадцать секунд — взрывы смеха участников передачи. Тэнго сожалел, что сразу же не отказался от приглашения медсестры. И одновременно в глубине души чувствовал, что попал сюда неизбежно.

Двухместное кресло, на котором ему пришлось сидеть, было действительно дешевым и своей обшивкой кололо открытый участок кожи. Видно, и с его формой было то неладно, потому как Тэнго не выкручивался, но не мог найти удобного положения, и это еще больше его раздражало. Он глотнул пива и взял пульт управления, который лежал на столе. Некоторое время смотрел на него, как на некую диковинку, а затем включил телевизор. Несколько раз переключив каналы, решил остановиться на программе путешествий «NHK», посвященной железным дорогам Австралии. Выбрал именно эту программу, потому как по сравнению с другими она была не такая громкая. На фоне звуков гобоя женщина-диктор спокойным голосом описывала изысканный спальный вагон трансконтинентальной железной дороги.