Харуки Мураками – 1Q84. Книга 3. октябрь-декабрь (страница 21)

Прежде всего Усикава взялся читать бумаги о спортивном клубе. Аомамэ устроилась туда четыре года назад и отвечала за программу физической тренировки и боевого искусства. Организовала и руководила несколькими классами. Из прочитанного материала он узнал, что она имела высокие тренерские способности и пользовалась популярностью среди членов клуба. Будучи руководителем общей группы, она одновременно проводила и индивидуальные занятия. Конечно, плата за них была высокой, но такая система подходила людям, которые не могли посещать занятия в назначенное время или просто предпочитали тренировки в более приватной обстановке. У Аомамэ насчитывалось достаточно много подобных «постоянных индивидуальных клиентов».

На основе скопированного расписания занятий Усикава узнал, когда, где и как Аомамэ проводила занятия с «индивидуальными клиентами». В частности, и то, что тренировала их как в клубе, так и в их домах. Среди них были и деятели искусства, и политики. Старейшей по возрасту оказалась Сидзуе Огата, владелица «Усадьбы плакучих ив».

Связь между ней и Аомамэ установилась вскоре после того, как Аомамэ устроилась на работу в клубе, и продолжалась до самого ее исчезновения. Именно тогда, когда двухэтажный дом при упомянутой усадьбе практически стал использоваться как убежище «Консультации для женщин — жертв домашнего насилия». Может быть, это случайное совпадение, а может, и нет. Во всяком случае, по данным материала, взаимоотношения между обеими женщинами с течением времени вроде бы становились все более тесными.

Возможно, между Аомамэ и старой хозяйкой зародилсь как бы родственные связи. Это Усикава чувствовал интуитивно. Сначала они общались как инструктор клуба с постоянной клиенткой. Но в какой момент характер их отношений изменился. Просматривая деловые записи по дате, Усикава пытался определить этот момент. Тогда, когда-то произошло или выяснилось, обе женщины общались не просто как инструктор с клиенткой, а как близкие лица, несмотря на разницу в возрасте и социального положения. Возможно, их даже связало нечто похожее на тайное духовное соглашение. И позже эта тайная сделка соответствующим образом привела к убийству лидера в номере гостиницы «Окура». Так подсказывало Усикаве его нюх.

Но каким образом? Какая тайная сделка?

В этом отношении Усикава не имел никаких догадок.

Тем не менее, может, с этим связан такой фактор, как «домашнее насилие»? Казалось, что для старой хозяйки эта тема — лично важна. По данным материала, Сидзуе Огата сначала контактировала с Аомамэ как с руководителем группы «самозащиты». Но можно ли считать участие семидесятилетней женщины в таком классе чем-то обычным? Возможно, старую хозяйку и Аомамэ соединил некий фактор, который касался насилия.

А вдруг сама Аомамэ была жертвой домашнего насилия, а лидер — домашним насильником?. И вот, зная это, женщины, наверное, решили наказать его. Но все это было лишь предположением на уровне «если бы, да кабы», которое, насколько знал Усикава, расходилось с образом лидера как человека. Конечно, трудно заглянуть в душу любого человека, а тем более такого, как лидер. Как бы то ни было, он возглавлял религиозную организацию. Был сообразительным, умным, но в чем-то таинственным. И если он действительно оказывал ужасное насилие, разве был большой смысл в том, чтобы разрабатывать тщательный план убийства и, рискуя собой и своим социальным положением, осуществить его?

Во всяком случае, убийство произошло не случайно, не под влиянием каких-либо эмоций. За ним стояла ясная воля, выразительная мотивация и тщательно продуманная система, на создание которой потрачено много времени и денег.

Однако такое предположение не подтверждалось никакими конкретными фактами. Усикава имел лишь косвенные доказательства, опиравшиеся только на эти самые предположения. Те, что просто отрезаны «Бритвой Оккама». На этом этапе Усикава еще не мог ничего доложить секте «Сакигаке». Это понимал только он сам. Нюхом и по предположению. Все важные факторы указывали в одном направлении. Старая хозяйка по какой-то причине, обусловленной домашним насилием, приказала Аомамэ убить лидера, а после того спрятала ее где-то в безопасном месте. Материал, который собрал Мышь, косвенно подтверждал все предположение Усикавы.

Просмотр материала, который касался «Братства свидетелей», забрал много времени. Ибо из этого страшно большого массива данных только небольшая часть оказалась полезной для Усикавы. Больше половины из них составляли многочисленные отчеты о вкладе семьи Аомамэ в деятельность секты. Из прочитанного материала следовало, что семья Аомамэ действительно принадлежала к пылким и самоотверженным членам секты. Большую половину своей жизни они посвятили распространению вероучения «Братства свидетелей». Родители Аомамэ теперь проживали в городе Итикава, что в префектуре Тиба. Переселились туда тридцать пять лет назад дважды переезжали с места на место, но только в пределах Итикава. Ее отец, Такаюки Аомамэ (58 лет), работал в машиностроительной компании, а мать, Кейкоб Аомамэ (56 лет), была домохозяйкой. Их сын, Кэйити Аомамэ (34 года), по окончании префектурной средней школы в Итикава устроился на работу в небольшой токийской типографии, но через три года оставил ее и стал работать в штаб-квартире «Братства свидетелей», что в Одаваре. Там он имел дело с печатанием религиозных брошюр, а теперь занимает руководящую должность. Пять лет назад женился на девушке, которая тоже принадлежала к «Братству свидетелей», и теперь вместе с двумя детьми живет в арендованной квартире Одавара.

Биография их дочери, Масами Аомамэ, заканчивается одиннадцатым годом. Она тогда отреклась от веры. А к людям, которые отреклись от веры, «Братство свидетелей», кажется, теряло любое любопытство. Для секты Масами Аомамэ будто умерла в одиннадцатилетнем возрасте. После того не осталось ни строчки записей о том, как сложилась ее дальнейшая жизнь и живет ли она на этом свете никто не знал.

«Если так получается, то ничего другого не оставалось, как пойти и поговорить с ее родителями или братом, — подумал Усикава. — Может, от них удастся что-то узнать? " И, посмотрев собранный материал, он не мог надеяться, что они будут легко отвечать на его вопросы. Люди из семьи Аомамэ (конечно, с точки зрения Усикавы) имеют ограниченный кругозор, ведут ограниченную жизнь и изначально не сомневались, что приблизятся к царству небесному тем быстрее, чем дольше будут оставаться ограниченными. По их мнению, человек, даже родственник, отрекшийся от их веры, ступил на неправильную, позорную дорогу. Возможно, теперь они уже не считают ее своей родственницей.

А Аомамэ не претерпела в детстве домашнего насилия?

Может, такое было, а может, и нет. А если бы и испытала, то родители, наверное, не считали бы его насилием. Усикава знал, что члены «Братство свидетелей» держали детей в строгом повиновении. Во многих случаях прибегали к физическому наказанию.

Может, именно такие детские переживания оставляют в душе глубокую рану и во взрослом возрасте приводят даже к убийству другого человека? Конечно, это не исключено, но Усикава считал такое предположение чем-то крайним. Убить человека — страшная работа. Она сопровождается опасностью и большим душевным грузом. В случае ареста на виновника обрушивается тяжелая кара. Для убийства человека, наверное, нужен гораздо более сильный повод.

Усикава еще раз взял в руки документы и внимательно перечитал биографию Масами Аомамэ к одиннадцатилетнему возрасту. Как только она научилась ходить, то стала сопровождать мать, которая распространяла вероучение их секты. Они вместе обходили жилища, вручали религиозные брошюры, извещали, что мир неизбежно движется к гибели и приглашали людей принять участие в собраниях. Мол, если они вступят в их секту, то смогут пережить конец света. А после того попадут в блаженный рай. Усикаву также несколько раз к этому призывали. В основном женщины среднего возраста, в шляпках или с зонтиком от солнца. Зачастую в очках, они не отрывали от него своих, как у умной рыбы, глаз. Во многих случаях ходили с детьми. Усикава представил себе картину того, как маленькая Аомамэ вслед за матерью обходит жилища.

Она не посещала детский сад, и ходила в ближайшую городскую начальную школу. И когда была в пятом классе, покинула «Братство свидетелей». Причина отречения веры была неизвестной. «Братство свидетелей» такую причину ни разу нигде не фиксировали. Человека, который попал в лапы дьявола, лучше там с ним и оставить. Они же по горло заняты тем, что рассказывали о рае и дороге, которая ведет к нему. Добрые люди имеют свою работу, дьявол — свою. Установилось своеобразное разделение труда.

Вдруг в голове Усикавы постучали в фанерную перегородку и обратились к нему со словами: «Господин Усикава, Господин Усикава!» Усикава прикрыл глаза и прислушался. Голос был слабый, но настойчивый. «Кажется, я что-то пропустил, — подумал Усикава. — Какие-то важные факты зафиксированы в этих документах, но я чего-то не прочитал. Стук по фанере напоминал об этом».

Усикава еще раз прошелся глазами по толстым документам. И не просто видел текст, а мысленно представлял себе различные картины. Трехлетняя Аомамэ сопровождает мать во время ее проповедей вероучения секты. В большинстве случаев их грубо прогоняют от порога. Аомамэ вступает в начальную школу. Проповедь вероучения продолжается. Все субботы и воскресенья отводятся этой задаче. Гулять с подругами Аомамэ не имеет времени. Даже не может ни с кем подружиться. В школе дети членов «Братства свидетелей» часто испытывают издевательства и бойкоты. Об этом Усикава узнал из книг об этой секте. И вот в десятилетнем возрасте Аомамэ отрекается от веры. Такое отречение, наверное, требовало от нее незаурядной решительности. Аомамэ привили веру с самого рождения. В ней она выросла. Вера проникла до самых костей. Ее нельзя просто сбросить, словно костюм. Поступок Аомамэ обрек ее на одиночество в семье. Поскольку семья была чрезвычайно набожной. И легко не примирилась с дочерью, что отреклась от веры. Ибо отречься от веры — это все равно что отречься от семьи.