Харпер Вудс – Проклятые (страница 38)

Я выдавила из себя колеблющуюся улыбку, толкнула дверь и шагнула в комнату. Грэй сидел на диване, перелистывая страницы книги, лежащей у него на коленях. Он выглядел таким уютным, таким расслабленным в новом доме, который он создал для себя здесь.

Он поднял глаза от книги и улыбнулся, увидев меня. Он прочел выражение моего лица, неправильно истолковав его как неловкость из-за моего признания, сделанного ранее.

Я поступила именно так, как планировала, прикрывая эмоции, которые забивали мне горло и заставляли молчать. Мой отец хотел, чтобы я была безжалостной, чтобы я убивала без раздумий и забот и умело соблазняла.

Ничего этого во мне не осталось, когда я приблизилась и остановилась прямо перед Грэем.

Я бросила сумку на спинку дивана, чтобы она лежала там, а Грэй раздвинул ноги и притянул мои бедра между ними. Его пальцы задевали кости, когда он прикасался ко мне, а большие пальцы совершали круговые движения, пока он смотрел на меня сверху.

— Не нужно чувствовать себя неловко, Ведьмочка. Это ничего не меняет в наших отношениях.

Я кивнула. Он был прав.

Моя любовь к нему ничего не меняла.

Я улыбнулась, когда он запустил большие пальцы под подол моей рубашки и с трудом сдержала вздох, когда он коснулся моей обнаженной кожи.

— От тебя веет силой, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы глубоко вдохнуть в меня воздух.

Я замерла, ожидая момента, когда он поймет, что сила, заключенная во мне, не была полностью моей.

Он ничего не сказал, когда я сделала шаг назад и, наклонившись, коснулась ладонью его щеки. Я наклонила его лицо к своему, глядя на стоящего передо мной ангела. В этот момент он был больше похож на Утреннюю Звезду, чем на дьявола, и смотрел на меня так, словно я была всем его миром. Я прикоснулась к его губам и нежно поцеловала его.

Поцеловала его на прощание.

Он застонал, позволяя мне положить руки ему на плечи и толкнуть его назад. Он привалился к спинке дивана и с ухмылкой смотрел на меня, когда я задрала подол платья и спустила белье, чтобы отбросить его в сторону. Он нахмурил брови, когда я подошла к нему, расстегнула ремень и ширинку.

— Маленькая жадная ведьма, — сказал он, и смех, прозвучавший в этих словах, заставил меня съежиться.

Я отмахнулась от него, обхватив его за талию и сильнее прижимаясь к его рту. Я потянулась между нами, направляя его к своему входу.

Порыв потребности, вызванный красным ведьмаком, улетучился вместе с напряжением от того, что мне нужно было сделать. Грэй ощущался слишком большим, ведь я не была мокрой. Щемящая боль сковала меня, заставив хныкать ему в рот, когда я крутила бедрами. Поднимаясь и опускаясь от неглубоких толчков, я позволила своему телу взять верх. Оно знало, что делать, откликаясь на скольжение его члена внутри меня и прижатие его губ к моим. Грэй застонал, когда я опустилась на его длину, позволяя мне раскрыться.

Я наклонила голову и провела языком по его губам. Это было гораздо нежнее, чем мне хотелось. Это больше походило на занятие любовью, чем на трах. Грэй взял меня за задницу, обхватив мое лицо, и позволил мне задавать темп. Он поддерживал меня, когда я поднималась и опускалась на него, двигаясь медленно, пока я отвлекала его поцелуями.

Обхватив его лицо руками, я вложила все, что у меня было, в то, чтобы он поверил мне. Хоть на один-единственный миг я хотела, чтобы он понял, что я говорила серьезно.

Я хотела, чтобы он знал, что его любят, даже если я не могу быть настолько эгоистичной, чтобы выбрать нас.

— Ведьмочка, — пробормотал он, его глаза оставались закрытыми, когда я наконец отстранилась.

Это прозвище пробило стену, которую я пыталась возвести вокруг своего сердца, чтобы сделать это, и поверхность треснула, когда я поняла, что это будет последний раз, когда я услышу его глубокий голос.

В последний раз он назовет меня Ведьмочкой.

Я смотрела на него снизу вверх, когда его глаза распахнулись, и, отпустив его лицо, положила руки на спинку дивана позади него. Я использовала это преимущество, чтобы глубже вогнать его в себя, еще сильнее вращая бедрами. Он стонал мое имя, его член дергался внутри меня в знак приближающегося освобождения.

Я медленно отодвинулась, засунула руку в сумку и вытащила кинжал. Наклонившись, я в последний раз поцеловала его в губы; от нежного прикосновения моих губ к его губам казалось, что он уже стал призраком.

В моих глазах стояли слезы, когда я наконец отстранилась, положив клинок на бок. Он открыл глаза и озабоченно склонил голову, прижимаясь к моей щеке.

— Что случилось, любовь моя? — спросил он.

Моя нижняя губа задрожала, когда я поддалась угрозе слез, не в силах больше их сдерживать.

— Прости меня, — сказал я, задыхаясь от нехватки воздуха.

Я боролась за него, пытаясь подавить панику, вызванную растерянностью в его взгляде.

Затем я вонзила нож в его сердце.

31

УИЛЛОУ

Уиллоу

Он издал влажный, прерывистый звук.

Он нахмурил брови, глядя на нож, торчащий из ребер и наклоненный так, чтобы достать до мясистого органа под ним. Он снова посмотрел на меня, и боль в его глазах вызвала у меня придушенный всхлип.

— Прости, — повторила я, выкручивая нож, чтобы забрать с собой как можно больше его сердца.

Он захрипел, зашипел подо мной. Я выдернула кинжал и отбросила его в сторону, когда его кровь беспрепятственно вылилась из раны. Она хлынула на диван, окрасив бежевую ткань его жизнью.

— Почему? — спросил он, его голос был хриплым и грубым.

Я не могла заставить себя отстраниться от него, оставить его на диване.

Я не хотела, чтобы он оставался один.

Мне нужно было обмануть его, чтобы все получилось, так почему же его вопрос заставил меня чувствовать себя еще хуже?

— Ты знаешь, почему, — сказала я, качая головой и оставаясь рядом с ним.

Его кровь продолжала литься, зрение расфокусировалось. Он поднял руку к моему лицу, ладонь была испачкана его кровью. Он провел рукой по моей щеке, размазывая кровь по коже.

— Я люблю тебя, — сказал он, и твердая решимость в его голосе заставила меня ошеломленно вздрогнуть.

В нем не было слабости, которую я ожидала бы от человека, близкого к смерти, только твердое предупреждение, завернутое в теплые слова.

Он любил меня, но это не означало, что я не буду страдать за содеянное…

Я перевела взгляд на его рану, на пятно на рубашке и поняла, что кровь перестала течь. Мой взгляд снова метнулся к его глазам, и спокойная ярость в его взгляде оказалась страшнее, чем любая внешняя ярость.

Я в панике прижала руку к его ране, погрузив пальцы в разрез на рубашке. Ножевой раны не было, только свежая кожа, скрывающая то, что я сделала.

Если бы не лужа крови на диване, я могла бы подумать, что мне все это привиделось.

Я отпрянула назад и вздрогнула, когда он вышел из меня. Он смотрел мне вслед, сидя на том диване, а я стояла в гостиной. Я не стала убегать, зная, что не успею уйти далеко, прежде чем он начнет мстить. Я бы не позволила никому другому попасть под его гнев.

Грэй натянул на себя брюки и стоял ровно, без намека на боль.

— Грэй, — сказала я, зажав себе рот.

Я ничего не могла сказать, ни о чем не могла умолять.

Я пыталась убить его, черт возьми.

И у меня ничего не вышло.

— Я был настолько ужасен по отношению к тебе? — спросил он, медленно приближаясь ко мне.

Джонатан зашипел и отступил под диван, оставив меня на произвол судьбы.

— Это не то…

— Это не то, что, Уиллоу? — спросил он, гнев переполнял его. — Почему ты пыталась на хрен убить меня?

— Ты использовал меня! — закричала я, вздрогнув, когда он отшатнулся назад.

Он думал, что мы уже не в силах забыть о том, что он сделал, чтобы привести нас сюда, но я не думала, что способна переступить через это.

— И мы оба знаем, что ты сделаешь это снова.

— Ты права, — сказал он, кивнув головой. — Я использовал тебя, чтобы получить то, что хотел, а потом постарался сделать все возможное, чтобы загладить свою вину. Я бы никогда больше не причинил тебе боль. Я бы никогда не сделал этого. Я бы никогда не бросил нас.