Харпер Вудс – Проклятые (страница 31)

Я взглянула на крошечное окошко на вершине лестницы и посмотрела на лес, вспомнив о заключенной нами сделке. Пока он здесь, я никогда не освобожусь от этого места.

— Ты этого не знаешь, — сказала я, пожав плечами. — Ему может стать скучно.

— Не станет, — сказал Ибан, когда мои плечи безвольно опустились.

На смену ярости пришло уныние, и я поняла, что, что бы я ни сделала, мне придется выбирать между Ковеном и Грэем. И то, и другое мне не по силам, если я хочу, чтобы Ковен относился ко мне так же, как к своим.

Возможно, в конце концов, мы с Грэем не настолько уж и разные. Ведь печаль, сковавшая мою грудь, была вызвана не тем, что я никогда не смогу покинуть Кристальную Лощину.

А потому что мне просто хотелось иметь место, которое можно назвать домом, место, где можно быть собой.

Ибан подошел ближе и заправил прядь волос мне за ухо. Его пальцы коснулись моей кожи, и от их тепла меня охватил озноб.

— Мне бы не стало, — сказал он, его голос был печальным.

Я отмахнулась от его прикосновений, бросив на него предостерегающий взгляд. Его слова были тихой манипуляцией, он играл со мной, когда знал, что я уязвима. Мое мнение о нем изменилось в худшую сторону, и я сглотнула, стараясь не думать об этой потере в дополнение к потенциальному горю, которое уже смотрело мне в лицо, если бы я хладнокровно убила своего мужа.

— Это несправедливо, — признала я, покачав головой, скрестила руки на груди. — Почему это обязательно должна быть я? Почему это всегда я?

— Я знаю, что это несправедливо. Я бы забрал это у тебя, если бы мог, но… — он замялся.

— Я знаю, — сказала я, поджав губы.

Я не сомневалась, что Ибан с готовностью вогнал бы клинок в сердце Грэя, положив конец его жизни и освободив меня. Возможно, я не очень хорошо знаю мысли мужчин, но не нужно быть гением, чтобы предположить, что он видит выгоду в избавлении мира от Грэя не только по одной причине.

Одна из них была эгоистичной. Другая — нет.

— Думаю, мне пока стоит взять клинок, — сказал Ибан, потянувшись к сумке, лежащей у меня на боку. Я положила свою руку на его, природный инстинкт подсказывал мне, что нужно держать мощный предмет при себе. — Ничего хорошего не выйдет, если Грэй обнаружит его раньше, чем мы успеем применить против него заклинание.

Даже если в его словах был смысл, я не могла оторвать взгляд от сумки, в которую он сунул руку.

— Без тебя это бесполезно, Уиллоу. Нам нужно, чтобы ты заколдовала его своей магией, чтобы он сработал, — сказал Ибан, его слова обнадежили и оттолкнули чувство вины, которое не давало мне покоя.

Я отбросила закравшиеся подозрения, осознав истинность этого утверждения, и вздохнула. Кивнув, я убрала руку и позволила ему незаметно убрать клинок в сумку. В результате обмена мы оказались слишком близко, его лицо наклонилось к моему, когда он прислонился к стене.

У меня перехватило дыхание, когда он медленно опустил голову, его глаза потемнели, а я просто смотрела на него. Он двигался не спеша, его глаза были полны вопросов и ждали отказа, который я не могла заставить себя дать.

Мне нужно было знать, не держит ли меня в плену внушение Грэя, не является ли оно причиной моей реакции на него. Если бы я почувствовала что-то с Ибаном, я бы знала, что это подлинное влечение.

Его рот нежно коснулся моего — мягкое прикосновение к коже и едва слышный шепот поцелуя. Я стояла совершенно неподвижно, не смея пошевелиться, боясь того, что подсказывал мне инстинкт.

Мне нужно было знать.

Кончик его носа коснулся моего, когда он наклонился; ласковое прикосновение показалось мне неправильным. Он сильнее прижался к моим губам, его рука скользнула под завесу моих темных волос, чтобы сжать подбородок и прижать меня к себе. Я закрыла глаза, отгоняя видение лица мужчины, которого я должна была выбрать. Я не могла смотреть на него, выдавливая из себя правду, которая смотрела мне в лицо.

Только закрыв глаза, я увидела образ самодовольной ухмылки Грэя, смотрящего на меня сверху вниз. Все, что я чувствовала, — это нежную ласку его рта на моем, то, как он раскрывал меня и заставлял отдать все.

Рот Ибана был слишком нежным, слишком ласковым, когда он пытался вытащить меня на поверхность. В его прикосновениях не было ни битвы, ни войны, только сладость там, где я хотела страсти.

Я отпрянула назад, ударившись головой о стену позади себя, и оторвала свой рот от его. Прикрыв губы рукой, я распахнула глаза и увидела, что Ибан открывает их гораздо медленнее.

— Уиллоу, — сказал он низким и хриплым голосом.

Казалось, он совершенно не замечал моей незаинтересованности, как будто пережил совсем другой поцелуй.

— Это была ошибка, — сказала я, быстро стряхивая с себя напряжение и судорожно вытирая губы тыльной стороной ладони.

Проскользнув между Ибаном и стеной, я поспешила к лестнице и к выходу в сад.

— Он не заслуживает твоей преданности! — воскликнул Ибан, но в его словах не было ярости.

Лишь разочарованный укор отказа.

И все же я вздрогнула от одного только осуждения этого заявления.

— Ты прав. Однако если быть до конца честными? — спросила я, кивнув в знак согласия. — И ты тоже.

25

ГРЭЙ

Уиллоу торопливо спустилась по лестнице, сбежав с места своего неосмотрительного поступка. Меня не должно было беспокоить то, что она позволила ему прикоснуться к себе в течение столь ограниченного времени, не тогда, когда конечный результат был именно таким, как я хотел.

Она не могла вынести его поцелуя, зная, что только я должен прикасаться к ее губам.

Я даже не мог найти в себе силы разозлиться на нее, потому что понимал ее лучше, чем кто-либо другой. Она хотела найти что-то для себя, хотела бороться с судьбой, которая определила ее жизнь задолго до рождения. Ей не хватало опыта, чтобы понять, что это бесполезно, что невозможно бороться с той связью, которую мы разделяли.

Я вышел из-за угла, где наблюдал за окончанием их обмена мнениями, и отправился на поиски своей блуждающей жены, чтобы проведать ее. Я застал ее за тихой беседой с Ибаном. Его поза, и голова, нависающая над ее головой, мало что оставляли для воображения.

Яростная часть меня хотела немедленно вмешаться, но другая часть должна была увидеть это. Мне нужно было знать, как ведет себя Уиллоу, когда думает, что я за ней не наблюдаю, чтобы убедиться, что я не воображаю, как она потеплела ко мне за последние два дня.

Я сунул руки в карманы, когда Ибан повернулся и посмотрел на меня, его ноздри раздулись, когда он понял, что я видел его унижение.

— Я так понимаю, все прошло не так, как планировалось? — спросил я.

Он стиснул зубы, несомненно, борясь с желанием ударить меня по лицу. Для человеческого мужчины это ничем хорошим не закончится; он должен знать, когда его превосходят в силе.

— Ты чертов ублюдок, раз так с ней поступил, — сказал он, устремив взгляд на Уиллоу, которая спешила вниз по винтовой лестнице, не обращая внимания на перепалку, происходившую позади нее.

— Как именно? Когда был рядом с ней, когда она плакала? — спросил я, не делая никаких движений, чтобы прикоснуться к нему.

Просто позволил его собственному стыду повиснуть на нем. Ничто из того, что я мог с ним сделать, не причинит такой боли, как то, что уже сделала Уиллоу, выбрав такого ублюдка, как я, вместо человека, который, по ее мнению, был морально выше ее.

— Или когда она выкрикивала мое имя каждую ночь, в то время как она не может вынести даже жалкого поцелуя от тебя?

— Вот почему ты ее не заслуживаешь, — прошипел он с отвращением. — Я бы никогда не стал говорить о ней в такое.

Я наклонился вперед, опустившись чуть ближе к его уровню. Ибан не был коротышкой, но в своем человеческом обличье он был ниже меня, совсем хрупкий и слабый.

— Это мило, но это имеет гораздо большее отношение к тому, что у тебя нет возможности доставить ей удовольствие, чем к какой-либо моральной чистоте.

— Полагаю, мы узнаем это, когда она наконец отбросит тебя в сторону, — сказал он.

Я наклонил голову, глядя на него снизу вверх.

Я не смог сдержать тихий смех, который зазвенел в моей груди, и меня позабавила его беспечная реакция.

— Что именно, по-твоему, здесь произошло?

— Ты видел, что произошло. Тебе нужно, чтобы я тебе все объяснил? — спросил он, скрещивая руки и становясь выше. — Она позволила мне поцеловать ее, а потом сбежала от меня из-за того, что это заставило ее почувствовать. Это лишь вопрос времени, когда она захочет большего, чем ты можешь ей дать, — сказал он.

Если у меня и было о нем плохое мнение, то тот факт, что он не проявил никакой заботы о том, что я могу сделать с Уиллоу в отместку, если действительно поверю его словам, еще больше укрепил это мнение.

Я кивнул в знак согласия, потому что теоретически он был прав. Судя по тому, как он меня воспринимал, я был уверен, что он считает, что Уиллоу когда-нибудь захочет жить настоящей жизнью — иметь собственную семью и место, куда она могла бы привезти Эша и вырастить его в безопасности.

Ибан не мог знать, что нет ничего, чего бы я не отдал Уиллоу, включая наследие, которое будет существовать всю историю.

— Может, ты и прав, но ты идиот, если думаешь, что она когда-нибудь обратится к тебе, — сказал я, повернулся к нему спиной и пошел за своей ведьмочкой.

Она уже почти достигла подножия лестницы, когда я сделал первый шаг вниз с этажа библиотеки. Я точно знал, куда она пойдет после такого. Ей будет неудобно обращаться ко мне, когда она решит, что поступила неправильно, поэтому она обратится к единственному, на что может положиться.