Харпер Вудс – Проклятые (страница 25)

— У меня есть имя, — тихо напомнила я ему, не решаясь говорить слишком громко.

Беспокойные духи были слишком близко, их общий шепот нарастал, когда даже самые тихие из них начинали говорить.

Они знали, что я здесь. Они знали, для чего я пришла.

— Уиллоу, — сказал Левиафан, отвлекая мое внимание от ужасающего кладбища, чтобы наконец встретить его взгляд. — Что ты делаешь?

— Я слышу их крики, — призналась я, снова обращая внимание на кладбище вдалеке.

Левиафан повернулся и посмотрел через плечо, следуя за моим взглядом. Его грудь опустилась, когда он уловил связь. Я воспользовалась этой возможностью, легко проскользнув мимо него и выйдя на ночной воздух.

Он осторожно взял меня за руку, обхватив ее пальцами.

— Где Люцифер? — спросил он наконец, не отпуская меня и оглядываясь на Трибунал.

— Он занят другими делами, — уклончиво ответила я, вырывая руку из его хватки.

Мое время было ограничено до того, как Грэй вырвется из дверей Трибунала. Они должны были отвечать на кровь ведьм, и мне оставалось надеяться, что он не обладает тем, что нужно, чтобы открыть их самостоятельно.

Левиафан отпустил меня, не рискуя причинить вред, и позволил мне задрать юбку и продолжить путь. С каждым шагом я подходила все ближе, рокот голосов становился все громче, и мне казалось, что я окружена криками.

— Твою мать, — прохрипел Левиафан, оставив свой пост, поспешил вперед. Он снова шагнул ко мне. — Просто подожди…

— Я должна это сделать, — сказала я, не сводя глаз с кладбища.

Я не могла отвести взгляд, я даже едва слышала свои слова из-за боли тех ведьм, которых разлучили со всем, что было для них свято.

Левиафан смотрел на меня снизу-вверх, внимательно изучая отчаянную решимость на моем лице, и наконец отошел в сторону, кивнув. Он ускорил шаг, следуя рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спросила я, не выдержав, когда он отказался покинуть мою сторону.

— Может, тебе и придется это сделать, но это не значит, что я позволю тебе сделать это в одиночку, — сказал Левиафан, его голос звучал мягко под треск мертвых. В моих жилах запульсировала магия, и ее зов зазвучал во мне.

Я не смогла бы повернуть назад, даже если бы захотела, но мои ноги двигались вперед без моего разрешения.

Я печально взглянула на Левиафана.

— Я всегда одна, — призналась я, улыбаясь, когда его лицо помрачнело в ответ на мои слова.

Он остановился на месте, и я отвернулась от него, продолжая идти дальше. Я не слышала его шагов за собой, пока шла дальше, направляясь к кладбищу. Оглянувшись назад, я обнаружила, что место, где он стоял до этого, пусто.

Я проигнорировала зародившееся в груди чувство одиночества, позволив ему погрузиться глубоко в ту дыру, которая находилась в самом центре моего существа. Мне было не в новинку в одиночку попадать в пугающие ситуации, и именно в этом я находила утешение.

Я всегда могла положиться на себя.

Все остальные постоянно разочаровывали меня. Каждое мгновение каждого дня я стояла одна, когда становилось трудно.

Я шла вперед, остановившись только на краю кладбища. Грязь под моими ногами изменилась, гниение и разложение тех, кто были похоронены в ней, сделало ее более плодородной. Я почувствовала этот сдвиг одной стороной своей магии. Здесь жизнь могла процветать, в отличие от других священных мест захоронения в Кристальной Лощине.

Жизнь продолжалась даже тогда, когда другие виды магии были истощены.

Подняв платье, я осторожно ступила во внутреннее кольцо кладбища. По коже сразу же пробежал холодок смерти, а пузырь жизни снаружи лопнул. В центре надгробий меня ждала знакомая женщина, ее волосы были слишком похожи на мои, а фиолетовые глаза смотрели на меня в ответ.

— Привет, Уиллоу, — с улыбкой произнесла Лоралей. Она подняла руку, и голоса других духов, остававшихся здесь, превратились в фоновый шум. Я сразу же почувствовала облегчение, не понимая, насколько пронзительными стали эти звуки и как они бьют по моему черепу.

В ночной тишине сквозь дымку наконец пробился пронзительный вопль. Джонатан вышагивал по краю кладбища, яростно шипя на него, но совершенно не желая сам пересекать границу.

Лоралей взяла меня за руку, ее прикосновение было холодным как лед. Я не могла побороть злость, которую испытывала, глядя на нее, осознавая, что любовь отца к ней стала причиной того, что моя жизнь полностью разрушилась. Он любил ее так, что даже не думал заботиться обо мне, готов был пожертвовать мной ради нее даже в смерти.

— Ты должна покинуть это место. Ты еще не готова к такой магии.

— Я не могу их оставить, — сказала я, качая головой.

Я подняла руку с кинжалом Левиафана, вложила ее в другую ладонь, которую освободила Лоралей, и провела им по поверхности. Кровь тут же заструилась, капая на землю.

— Этого будет недостаточно, — печально сказала она, глядя на затягивающуюся рану. Что бы ни сделал Грэй, чтобы вернуть меня, я заживала слишком быстро для тех неглубоких порезов, которыми я привыкла наносить подношения.

— Уиллоу, — сказал Грэй, шагнув сквозь туман Лоралей.

Она исчезла из виду, рассеявшись в воздухе, когда он появился передо мной и забрал кинжал из моих рук. Я вздохнула, чувствуя нарастающее разочарование от ее потери. Я знала, что это была мечта — думать, что смогу удержать Грэя достаточно долго, но все равно осмелилась на это.

— О чем ты задумалась?

— Это нужно сделать, — сказала я, оглядываясь по сторонам в поисках духа моей тети.

Грэй засунул кинжал в карман костюма, взял мое лицо в руки и прижал к себе, глядя на меня сверху вниз.

— Что мне нужно сделать, чтобы достучаться до тебя? Ты никогда не была одинока, и тебе не нужно делать это в одиночку.

Я стиснула зубы, чтобы побороть жжение кислоты, поднимающееся к горлу, — эмоции всплыли на поверхность, когда он использовал мои собственные слова против меня. Не было никаких сомнений в том, что Левиафан отправился за единственным человеком, который, по его мнению, мог до меня достучаться.

— Я слышу их, Грэй. Я не смогу заснуть, когда почувствую эту боль, у меня не хватит сил. Лоралей говорит, что у меня недостаточно контроля для такого.

Если его и удивило, что тетя навестила меня, то он этого не показал.

— Она права. Ты недостаточно сильна для этого, — сказал он, проведя ладонями по моим рукам.

Он взял мою руку в свою, повернул мою ладонь лицом к небу и уставился на мое предплечье.

— Но мы же вместе.

— Я не думала, что они будут тебя волновать, — призналась я, сглотнув, когда он снова достал кинжал и приложил острие к внутренней стороне моего запястья. — Я думала, ты попытаешься меня остановить.

— Нет, но ты мне небезразлична. Если это мешает тебе быть счастливой? Тогда мне не все равно, — он вдавил наконечник в мою кожу, и я вздрогнула, в ужасе уставившись на него.

— Я потеряю слишком много крови.

Он улыбнулся, медленно возвращая меня в свое пространство.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мне доверяешь?

— Абсолютно, блять, нет, — сказала я, наморщив лоб, когда он рассмеялся.

— Хорошая девочка, — сказал он, склонив голову набок. — Но веришь ли ты, что я сохраню тебе жизнь?

Я выдержала паузу, изучая его и прижатый к запястью клинок, который мог положить конец всему. Однажды он отдал мне частичку себя, чтобы вернуть меня, и я почувствовала его страх за мгновение до того, как потеряла ощущение окружающего мира, когда Вельзевул свернул мне шею.

Я не могла доверять ему ни в малейшей степени, но в этом я могла ему доверять.

— Да, — сказала я и кивнула, когда он глубоко вонзил нож.

Раскаленная до бела боль пронеслась по моей руке, погружаясь достаточно глубоко, чтобы прорезать мышцы и сухожилия. Рука дрожала, пока он держал меня неподвижно, проделывая путь до локтя, а затем перешел на другую руку и сделал то же самое.

Мои руки упали набок, кровь стекала по ладоням и пальцам на землю. Мое зрение затуманилось от боли, глаза на мгновение закрылись, пока Грэй не издал вопль боли, вторя мне.

Он резал свою плоть, вырезая на руках то же, что и на моих. Он влил свою кровь в мое воскрешение, вкус жизни и смерти наполнил воздух вокруг нас. Он был таким же, как увядание листьев осенью и как первый расцвет листьев на деревьях весной.

Отбросив кинжал в сторону, он взял мои руки в свои и, развернув их лицом к земле, осторожно потянул меня за собой, чтобы я опустилась на колени. Переплетя наши пальцы, он провел ими по земле, которая словно расступилась, позволяя нам без труда погрузиться в могильную грязь. Она окружала меня, проникая под ногти и прилипая к крови, покрывавшей мою кожу, пока мои руки не оказались погребенными, как и трупы подо мной.

Я покачнулась, истекая кровью, и устремила взгляд на бесплотный взгляд Грэя.

— Я не знаю, что делать, — призналась я.

Это было так непохоже на поднятие одного скелета с трона, так непохоже на магию жизни, которая обычно взывала ко мне. Я не знала, как взывать к стольким разным областям магии одновременно.

— Просто почувствуй, — сказал он, опустив глаза.

Его пальцы, переплетенные с моими, убедили меня в том, что он меня не бросил, и я последовала его примеру. Весь мой мир сузился до моих пальцев в земле, до моей крови, текущей по зернам плодородной грязи. Я следовала за потоком, за тем, как земля разносила нашу кровь по кладбищу, словно реку, доставляя ее каждой ведьме, которая в ней нуждалась.