Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 37)

Когда Кэлум навис надо мной всем телом, спиной я ударилась о вырезанные в камне картины на склоне горы, и каменные фигуры Древних богов впились мне в позвоночник. Упершись руками в скалу над моей головой, он наклонился и как будто образовал вокруг меня защитный кокон.

– Кэлум, – прошептала я, наблюдая, как первый в этом сезоне снег падает у него за спиной белыми пятнышками на фоне угасающего света вечернего неба.

– Кто, черт возьми, так изранил тебя? – прорычал он, и в груди у него загрохотало.

Я посмотрела в его обсидиановые глаза. Что-то изменилось в его лице. Он стиснул зубы, и его охватила такая ярость, какой я не видела никогда. Я не знала, что ему ответить.

– Кто?

– Меня считали трудным ребенком, – сказала я, качая головой, чтобы попытаться оправдать то, что, как я теперь знала, было просто еще одним способом, который лорд Байрон использовал, чтобы сделать меня послушной. – Всегда попадала в беду. Играла с мальчишками, вместо того чтобы шить с девочками. Лорд Байрон считал, что это заставит меня вести себя более подобающим для молодой леди образом.

– Он еще дышит? – спросил Кэлум, слегка склонив голову набок и глядя на меня сверху вниз.

– Не знаю, – призналась я, сглатывая от страха, угрожающего перекрыть мне дыхание. – Я сбежала из Мистфела, когда рухнула Завеса. Это был единственный способ выжить.

Кэлум схватил меня за подбородок двумя пальцами и приподнял мою голову, опустив при этом лицо ниже, и его рот оказался всего в одном дыхании от моего, когда он произносил клятву, которую, я не сомневаюсь, он намеревался сдержать:

– Недолго ему осталось.

Я снова сглотнула, не в силах придумать какой-либо ответ перед лицом его гнева. Никто в здравом уме не стал бы угрожать лорду убийством за то, что он наказал девушку.

– Он будет страдать за каждый след, оставленный на твоей коже, за каждый момент, когда пугал тебя, за каждую пролитую тобой слезу. И лишь потом я наконец избавлю его от страданий.

Кэлум, наклонившись вперед, коснулся губами уголка моего рта. Это был не совсем поцелуй, не совсем, нет. Все во мне напряглось, страх рассеялся, и меня внезапно переполнило желание почувствовать настоящий поцелуй этих полных губ.

Кэлум смотрел вниз, как будто точно знал, что пронеслось у меня в голове, что мысль о том, как он убьет моего мучителя, возбуждала меня так же сильно, как и ощущение его твердого члена у моего живота.

Он отступил так же быстро, как и подошел ко мне, повернулся спиной и провел обеими руками по волосам. Мышцы на спине напряглись от разочарования. Он взял свои чувства под контроль, ведь я пока не просила его прикоснуться ко мне, поняла я. Он остался верен своему слову, оберегая мое тело. Даже когда я стояла обнаженная перед ним, он не позволил себе вольностей, как поступило бы большинство мужчин.

Я прищурилась и увидела целую сеть шрамов у него на спине – ужасные следы ударов плетью, намного хуже, чем те, которые получила я. Толстые выпуклые белые рубцы покрывали его спину, они перекрещивались и накладывались друг на друга, как будто его хлестали бессчетное количество раз.

Платье упало на землю, и я, сократив расстояние между нами, забыла о нем. Я не могла понять, как не заметила их раньше. Неужели так увлеклась его задницей?

Да.

Я коснулась кончиками пальцев одного из шрамов в центре его позвоночника, чувствуя, как его тело замерло от моего прикосновения.

– Кто сделал это с тобой? – спросила я, и голос у меня прозвучал мягче и немного сломленно.

Не это ли он имел в виду, когда говорил о своем тяжелом детстве? Когда его воспитывала женщина, которая его ненавидела?

– Кто-то, кому я никогда не позволю прикоснуться к тебе, – поклялся Кэлум, поворачиваясь ко мне лицом.

Между нами не было ткани, когда он прижался ко мне. Ничего не было, кроме ощущения кожи на коже, когда он прижимал меня к своей груди. Его руки коснулись моих шрамов, пальцы заскользили по рубцам, как будто он хотел запомнить каждый из них. Как будто ему скоро могла понадобиться эта информация.

Я растворилась в его объятиях, черпая утешение в единении с, казалось бы, незнакомцем. Но мы оба понимали ослепляющую боль, ощущение капель нашей крови, стекающей вниз по спине, по ногам. Мы понимали, каково стоять в луже собственной крови, скользить по ней и висеть на запястьях, когда не получается удержаться на ногах.

Снег прекратился так же быстро, как и начался, но вскоре меня все равно охватила дрожь, заставившая нас оторваться друг от друга, чтобы одеться и найти укромное место для сна.

Я никогда не забуду выражение его лица, абсолютную ярость, которую Кэлум чувствовал из-за меня. Моя семья любила меня, но никогда не обещала отомстить за меня. Никто никогда не заботился обо мне так, как он.

Это пугало.

19

Мы молча спускались по каменным ступеням мимо каменных лиц, не обращая внимания на нарастающее между нами напряжение и на то, как ярость Кэлума кипела в воздухе. Снег пошел сильнее. Он падал на землю и таял у моих ног, пока я с трудом продиралась через мокрый подлесок, чтобы не отставать от Кэлума. Опустилась тьма, и я, спотыкаясь, плелась за ним.

Горы, которые мы недавно обнимали, становились все больше по мере того, как мы приближались. Превращались в монстров, исчезавших в небе над головой. Уже не было видно их вершин, и я вообще ничего не могла разглядеть, кроме их подножий, которые сменялись у меня перед глазами: от покрытых деревьями и уютных до скалистых и зазубренных.

– Мы почти пришли! – крикнул шедший впереди Кэлум.

Я, прикрывая лицо от ветра, который, казалось, насквозь пронизывал меня, вздрогнула под плащом, задаваясь вопросом, как Кэлум вообще может двигаться на таком холоде.

– Нам нужно добыть тебе теплую одежду.

Я не удосужилась возразить, что это маловероятно, ведь мы уходим все дальше от деревень, чтобы оставаться в горах, – так было намного безопаснее. Если, конечно, я не замерзну насмерть.

– Еще слишком рано для снега, – не согласилась я, взглянув на Кэлума и бросив вызов порыву ветра, который угрожал поддать мне по заднице.

– Здесь фейри, детка. Изменилось все, что, как тебе казалось, ты знала, – сказал он, обняв меня за плечи и притянув к себе.

Он использовал свое тело, чтобы защитить меня от холода, и повел вперед сквозь тьму.

Как и многие ночи, когда я выбиралась из своей спальни, чтобы прогуляться по лесу, что-то в окружающей нас тьме снова успокаивало меня, заверяя: все вернется в свое время. Это была не та неестественная тьма затмения, в которой я не могла даже идти. Сейчас над нами сияли луна и звезды, освещая путь сквозь кроны деревьев.

Темнота была нашим союзником, а вот холод немилосердно проникал под одежду. Но раньше, гуляя в ночи, я знала, что вернусь домой и посижу на полу в гостиной у камина, чтобы согреться. Раньше был Лори, который показывал мне другие способы согреться, когда вокруг нас падал снег. Сегодня ничего этого не было.

Сегодня у меня был Кэлум – человек, который, я чувствовала, даст мне все это и даже больше, если я ему позволю. Но инстинктивно я понимала, что никогда не буду прежней, если он прикоснется ко мне. Он разрушил бы мои воспоминания о неловких руках и торопливых прикосновениях, память о друге, который давал мне немного тепла и ласки в прежнем суровом мире, готовом наброситься на меня и уничтожить. Я уже убила этого друга, превратив в снег, чтобы он не смог вонзить клинок мне в сердце и покончить с моей жизнью.

Стиснув зубы, я вспоминала потрясение охранников, когда они изучали метку на моей шее. Я видела только двух других меченых, и, учитывая, что метка Кэлума совпадала с моей, она не казалась слишком уникальной, поэтому реакция не имела особого смысла.

Кэлум повернулся к скалистому утесу, вдоль которого мы шли, пытаясь что-то отыскать в темноте.

– Пришли, – сказал он, взял меня за руку и потянул за собой.

Узкий вход в пещеру, к которой мы приблизились, находился на уровне моих глаз и был слишком мал для него.

Кэлум обхватил меня за талию и, пока я боролась с желанием завизжать, приподнял. Я ухватилась за уступ, подтянулась и прижалась ко входу с одной стороны, чтобы он мог подняться и плавно войти. Он вытащил свой короткий кинжал из ножен на бедре, поднялся на ноги и наклонился вперед, чтобы пройти через туннель мимо меня. Я пошла за ним, полностью выпрямившись в замкнутом пространстве. Следуя вплотную, я старалась оставлять Кэлуму достаточно места для маневра в случае, если кто-то нападет на нас.

Это казалось маловероятным в таком маленьком проходе, но кто знал, куда он выходит в горах. Пещерные звери были настоящей проблемой в этой местности, и встреча с ними не сулила ничего хорошего. Я бы скорее предпочла, чтобы меня проткнул Страж Тумана. Мне совсем не хотелось узнать, каково это, когда от тебя, еще живого, когтями длиной в фут отрывают части и поедают их.

Мы шли по маленькому туннелю, пока тот не расширился, а пещера не стала достаточно высокой, чтобы Кэлум мог выпрямиться в полный рост. С увеличением пространства выросло и мое беспокойство по поводу зверей. Не обращая внимания на мои опасения, Кэлум вышел из туннеля и спустился на несколько ступеней в другую пещеру, напоминавшую комнату. Напротив прохода, где ждала я, разинул пасть, словно зловещее существо, еще один, более широкий туннель. Я подумала, что пещера достаточно велика и через нее вполне могли пройти пещерные звери. Я никогда не видела ни одного, но, чтобы не влезть сюда, они должны были быть огромными.