Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 63)

Он снова прикоснулся к нитям, и из горла у меня вырвался сдавленный всхлип, нижняя губа задрожала, а ярость ослабла настолько, что боль улеглась. Я со стоном выпустила нити, и они тихо выскользнули из моей руки, когда я наконец развернулась и прижалась лбом к груди моей половины.

Он с облегчением вздохнул и обнял меня. Затем посмотрел на людей в источнике.

– Если вам дорога жизнь, быстро одевайтесь и убирайтесь к черту, – прорычал он.

Меченые, Имельда и Фэллон поспешили выбраться из воды. Их цепи исчезли, когда к ним приблизился Холт. Я смотрела, как Калдрис приказал скелету выйти из воды. Скелеты направляли дрожащих от холода людей к тропе, ведущей вниз к подножию горы, подгоняя их, пока те старались как можно быстрее натянуть на себя одежду.

– Ты останешься, – сказал Калдрис, и его приказ прозвучал в воздухе как звук хлыста, ударивший Холта в спину.

Холт медленно повернулся к Калдрису.

– К твоим всадникам их отведут мертвецы. А ты останешься здесь.

– Я даже не понял, что она оказалась под водой. Я старался не смотреть на нее, клянусь. Мы же оба знаем, что ты был бы в ярости, если бы подумал, что я за ней подглядываю, пока она, черт ее дери, моется там голая, – запротестовал Холт.

– И все же она почему-то оказалась голой перед тобой, – сказал Калдрис, положив руку мне на поясницу.

На меня навалилась сонливость, когда он подвел меня прямо к кромке воды и быстро снял с себя одежду, как только меченые скрылись из виду.

Он спрыгнул в воду, встал у края и провел руками по моим лодыжкам. Я вздрогнула, холодный воздух заставил меня вспомнить об одежде, но, похоже, я не могла собраться с силами, чтобы найти, где я ее оставила, и одеться.

– Спать хочу, – тихо пробормотала я, глядя в его темные глаза.

Он ухмыльнулся, водя своими успокаивающими пальцами по моей коже.

– Помнишь наш секс в купели на глазах у всех? Ты была шокирована, что я хочу, чтобы они смотрели, как я трахаю тебя до потери сознания, хотя не люблю, когда мужчины просто смотрят на тебя слишком долго.

– Помню, – пробормотала я, закрывая глаза.

– Теперь тебя увидел Холт, мин астерен. Он увидел тебя голой и без моего члена в тебе. Еще хуже то, что я тебя потерял. На одно мимолетное мгновение я почувствовал всю боль этого мира без тебя, – сказал Калдрис, и его голос стал низким от ревности. – Мне нужно быть внутри тебя, и мне нужно, чтобы он это видел.

Я чувствовала, как сильно это ему нужно. Не могла этого понять, но чувствовала, насколько искренней была эта потребность, идущая от самого сердца. Я не знала, хватит ли у меня сил сопротивляться ему, но при этом не была уверена, что в данный момент способна на секс.

Я просто хотела спать.

– Да она, черт ее возьми, была уже мертва, – снова запротестовал Холт, закатывая глаза к небу. Он опустился на камень, уперся локтями в колени и обхватил голову руками. – Мне бы такое и в голову не пришло.

– Если бы у тебя была пара, ты бы понял, но у тебя ее нет, – резко ответил Калдрис, раздув ноздри и остановив взгляд на лице друга. – Сними с нее плащ, Охотник. Покажи мне то, что принадлежит мне.

Глаза у меня расширились, и я в шоке посмотрела на Холта.

– Кэлум, – пробормотала я.

Моя половина ухмыльнулась, а его темные глаза сияли в предвкушении наслаждения, когда он провел руками по моим ногам.

– Он знает, что, если коснется хоть какой-нибудь части твоего тела, я просто отсеку эту часть тела у него. Ему повезло, что у него такие глаза. Иначе бы я их вырвал за то, что он увидел тебя.

– Да я все равно увижу, рано или поздно, когда ты наконец убедишь ее позволить тебе трахнуть ее у костра, – с гримасой сказал Холт, подходя к нам.

Он подошел ко мне сзади, от его полупрозрачного тела повеяло прохладой, которая омыла меня так, что я вздрогнула.

– Мы оба знаем, что это другое, – сказал Калдрис, и его глаза сузились, пока Холт осторожно двигался вокруг меня.

Ко мне он вообще не прикасался, его пальцы деликатно сжали застежку, расстегнули ее и потянули за ткань, пока та не сползла к моим ногам.

Калдрис протянул ко мне руки, схватил за бедра и потянул к себе. Взяв на руки, он отнес меня в центр горячего источника и медленно опустил мое тело в воду, прижимая к себе.

Когда я устроилась на каменном дне горячего источника, его член уже налился кровью и затвердел в ожидании ласк. Но меня неожиданно захлестнула волна страха, когда я провела ладонью по руке и царапинам, оставшимся на теле от камня, где я билась и боролась за дыхание.

– Ты в порядке, – сказал Калдрис, положив руку мне на щеку.

Это немного успокоило. Я знала, что он здесь и готов поддержать и спасти меня.

Он взмахнул рукой над моими кандалами, и они свалились в воду, упав на дно.

– Ты больше никогда их не наденешь, – пробормотал он, и в этих словах послышалось эхо гнева, который он пытался скрыть от меня.

Это был самый страшный его гнев, в котором было все, что он не позволял себе чувствовать в те моменты, когда я превращалась в саму ярость на пути мести.

Я кивнула, даже не потрудившись оспорить свое будущее привилегированное положение, хотя раньше казалось, что мне оно не нужно. Они стремились убить меня, и в этом отношении ничего не изменилось. Поэтому я готова согласиться, чтобы моя половина обращалась со мной по-особенному, а не как со всеми.

– Не могу поверить, что хотела их защитить. Мне так хотелось, чтобы они приняли меня за свою, пусть даже мне пришлось бы заплатить за это отношениями с тобой.

Я вздохнула, наслаждаясь нежностью, с которой он меня касался.

– Они не стоят твоего хорошего отношения, – сказал Калдрис, касаясь подбородком моей макушки.

Он провел руками по моей коже, успокаивая боль в руках теплой водой, погружая меня чуть глубже. Смыв с моей кожи следы грязи, он немного подождал, пока я удобно устраивалась в его объятиях. Я помнила, что он хотел отыметь меня на глазах у Холта, ни на минуту не забывала об этом, но погрузилась в полное изнеможение и хотела только одного – почувствовать себя любимой хоть на мгновение.

Сейчас рядом со мной была моя половина – моя пара, партнер, которого я знала, а не отстранившийся от меня мужчина, который, похоже, не знал, что делать с возможными последствиями моего происхождения.

Я провела руками по его коже, подняла с уступа кусок ткани и смыла грязь. Он сделал то же самое со мной, демонстрируя заботу и привязанность, в которых сейчас я нуждалась больше всего на свете.

У всего должна быть цель, и если Калдрис и я не сможем объединиться с другой стороны границы… все будет зря.

Холт сидел на камне, обхватив голову руками, и наблюдал, как мы упиваемся друг другом, смакуя каждый момент. Я старалась не думать о том, что Калдрис хотел ему продемонстрировать, – о сексе, который сейчас должен был случиться и который ощущался почти как наказание.

Я знала, что не я была виновата в этом преступлении и что Калдрис полностью винит Холта за то, что я почти умерла.

– Чем раньше мы доберемся до Альвхейма и закольцуем связь, тем лучше. Не знаю, сколько еще я смогу терпеть, что тебе постоянно угрожает какая-нибудь опасность из-за того, что ты человек, – пробормотал Калдрис, положив мочалку на край купели, когда закончил меня мыть.

Мою мочалку он тоже забрал, прополоскал, выжал и бросил рядом со своей.

Внимательно глядя на меня, он нежно провел большим пальцем по моей щеке, затем поднял другую руку и подождал, пока с его блестящей золотистой кожи стечет вода. Сейчас на пальцах у него были человеческие ногти, которыми он обычно пользовался, когда жизнь не требовала от него жестокости. Он поднял указательный палец, подождал, когда человеческий ноготь сменится черным когтем, и провел у себя по запястью, глядя мне в глаза.

А я смотрела, как его кровь капает в источник, окрашивая воду между нами в розовый цвет. Затем он поднес запястье к моему рту, прижал к моим губам, и в меня полилось его тепло. Я открыла рот, позволив густой жидкости полностью покрыть мне язык, прежде чем он убрал руку. Меня окутало знакомое чувство – будто это он сам проникает в меня, согревая своим теплом, укрепляя парную связь между нами. Это чувство опутало нас золотыми нитями, полностью поглощая. Я понимала, что такие моменты, которые объединяли, одновременно приближали нас к тому, чтобы мы полностью слились в одно целое. Они как будто готовили нас к этому событию, которое рано или поздно должно было произойти.

Во взгляде у него мелькнуло безрассудство, будто решил немного подурачиться, и он прошел к краю купели. Опершись руками о камень, он слегка приподнялся и уселся на край. По телу у него стекала вода, подчеркивая каждую линию мускулов на его твердом теле. Он раздвинул ноги, продемонстрировав свой торчащий к небу член.

– Мне хочется к тебе в рот, мин астерен, – сказал он.

Что-то в его позе напомнило мне о наскальной резьбе неподалеку, о человеческих женщинах, которые много веков назад точно так же ласкали его член в этом самом месте.

Но сейчас у него на лице не было отчужденности, изображенной на той картине. Когда я направилась к нему, у меня в венах вскипела ревность. Он ухмыльнулся, как будто знал это наверняка, и, вероятно, понял, что мое чувство собственничества сделало со мной.

Ему хотелось, чтобы на нас смотрел Холт – смотрел и видел, как я доставляю ему удовольствие. Но он знал, что и я точно так же хочу заявить свои права на него, доказать, что он – мой даже перед зрительной памятью тех людей. Их лица, высеченные в камне, выглядели одинаково и как-то расплывчато, как будто не было смысла в том, чтобы увековечивать их внешность. Их было множество, и они быстро менялись. А бог Мертвых, вероятно, отымел очень многих и навряд ли помнил их имена.