Харпер Смит – Пришелец и красавица (страница 2)

Он говорил слишком ласково и спокойно. Не так, как обычно. Дарахо всегда был суровым воином, а не наседкой.

Я взглянул на его кинжал у пояса, показал жестом: «Добей». Дарахо покачал головой.

— Нет, друг мой, даже не проси. Мы тебя поставим на ноги.

Я не хотел этого. Не хотел жить в этом слабом теле. Моя нога не слушалась, рука не двигалась, такое не лечится.

— До-бей.

Слово далось с трудом. Я не говорил много лет. Слишком долго, чтобы помнить точное число.

Дарахо нахмурился:

— Нет.

Вождь положил тяжелую руку на мое здоровое плечо.

— Смерть придет сама, если захочет, — произнес он тихо. — Твоя задача сейчас — не звать ее. Тебя ждут Оливия и Тоня. Не бросай их.

Дарахо ошибается. Я не нужен Оливии и ее малышке. Всем будет лучше без меня.

Горькая и беспомощная ярость закипела во мне. Я огляделся: одежда, шкуры, пустой сосуд для воды. Ничего острого, ничего, похожего на оружие. Ри’акс все предусмотрел. Я попытался повернуться, но мир поплыл. Я едва сдвинулся на локоть, прежде чем слабость накрыла меня черной волной. Я рухнул обратно, задыхаясь, с проклятием, застрявшим в беззвучном горле.

Я не мог даже убить себя, как подобает воину. Жалкое существо.

В этом унижении выползла старая тень. Память, которую я хоронил годами.

Дым. Злобные крики гибли и звон их оружия. Наше поселение пылало. Я был молод и силен, полон ярости. Я дрался, как демон, пытаясь пробиться к ее хижине. Ленара, моя Ленара. Ее смех был похож на журчание ручья.

Я почти дошел, когда удар в спину сбил меня с ног. Что-то острое и тяжелое обрушилось на плечо, я услышал хруст собственных костей. Боль ослепила. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила меня, — обрушившуюся крышу ее хижины, пожираемую алыми языками.

А ее, мою Ленару, уносил на плече один из воинов гибли. Она кричала и звала меня. А я не сделал ничего. Не спас ее.

Я пришел в себя на рассвете. Мир был тих и покрыт пеплом. Гибли ушли, забрав все, что могли. Я нашел ее среди мертвых, вернее, то, что от нее осталось. Искалеченное тело. Ленара пыталась сопротивляться, и они ее убили.

И вот история повторяется. Снова я лежу беспомощный. Снова рядом женщина, которую не смогу защитить. Я закрываю глаза. Стыд жжет сильнее лихорадки.

Я дышу.

Я дышу и ненавижу каждый вдох, который продлевает эту жалкую жизнь.

Глава 4. Оливия

Я проснулась от хныканья Тони и некоторое время пыталась прийти в себя. Мне снова снился Торн. Время, когда он ночевал на пороге моей хижины, готовый прийти в любой момент на помощь.

Я дала Тоне грудь и, пока она ела, продолжала смотреть на пустой проход. Закрывающая его шкура немного загнулась и по полу скользил утренний луч.

Если закрыть глаза, прислушаться к плеску волн и вдохнуть воздух, пахнущий солью и дымом костра, можно представить, что мы с дочкой просто в отпуске на тропическом острове. А мой муж вышел, чтобы немного поплавать, он вернется и мы вместе позавтракаем.

Какая приятная фантазия… Вот только на месте мужа я автоматически представила Торна. Так нельзя. Он ничего подобного ко мне не чувствует.

Мы так и не поняли, как именно работает связь к’тари. Какая-то химия их тел или просто то, как они объясняют влюбленность. Но мужчины и женщины племени были уверены, что чувствуют свою пару. И оставались верными своим к’тари до конца жизни.

Дарахо почувствовал это к Аише с первого взгляда, как и Арак к Лиме. Близняшки Тарани и Саманта завтра на закате выйдут замуж за своих мужчин, которые тоже ухаживали за ними едва ли не с первого дня на этой планете. И, хоть Ри’акс не признается, но я уверена, он по уши влюблен в Кару. Почти все девочки с Земли тоже при парах, двое уже беременны.

Тоня дернула меня за прядь волос, заставив поморщиться. Я люблю свою дочь, но, возможно, из-за нее я никогда не обрету то самое женское счастье. Конечно, я не собираюсь ее винить за это. Я люблю ее всем сердцем, но…

На Земле таких, как я, называли РСП — разведенка с прицепом, и не стремились звать на свидание. Конечно, не все мужчины такие, но большинству не нужен чужой ребенок.

И есть еще одна проблема.

Я едва не умерла при родах и не уверена, что смогу забеременеть снова. А в этом племени дети, или как они их называют, детеныши, на вес золота. Мужчинам нужны плодовитые женщины.

Чтобы избавиться от мрачных мыслей, я поднялась и, накинув платье, вышла из хижины.

Под большим навесом, где обычно обрабатывали шкуры, доносился смех и оживленные, перебивающие друг друга голоса. Я обогнула угол и замерла, наблюдая за картиной, которая была настолько земной и настолько же странной в этом инопланетном мире.

Под навесом столпились почти все наши девушки. В центре Тарани и Саманта держали в руках нечто вроде длинных, гибких лиан с бледно-розовыми цветами — местный аналог гирлянд.

— Вот сюда еще перьев добавить! — восторженно говорила Лайла, держа несколько длинных, переливающихся синим и зеленым перьев. — И волосы мужчинам ими украсить.

— Они будут похожи на напуганных птиц, — фыркнула Сара, но улыбка не сходила с ее губ. Она аккуратно прикладывала кусок мягко выделанной, нежно-кремовой кожи к талии Саманты, явно прикидывая выкройку для чего-то нарядного.

— Главное, чтобы пир был хороший, — мечтательно вздохнула Кара, помешивая в большом глиняном горшке что-то, пахнущее медом и дикими фруктами. — Дарахо обещал, что принесут несколько спелых макару с дальних склонов.

Ладонь Тарани лежала на еще плоском животе. И ее сестра, Саманта, заметив этот жест, перевела глаза на свою фигуру, будто сравнивая. Тарани тоже беременна…

Мона, самая тихая из девушек, сидела чуть в стороне, вышивая что-то мелким бисером на полоске кожи. Она заметила мой взгляд и мягко улыбнулась:

— Тарани сказала нам сегодня утром. У них с Рокаром будет ребенок.

Рокар был умелым рыбаком и одним из главных добытчиков племени.

— Ва’тору стоит поторопиться. Вы же хотели одновременно забеременеть, — хихикнула Лайла.

Саманта смущенно опустила глаза, но не стала отрицать. Ва’тор, ее избранник, был полной противоположностью суровому Рокару — молодой, улыбчивый, по сути еще мальчишка в теле взрослого мужчины. Но они обе казались невероятно счастливыми.

Все они строили свою жизнь здесь, постепенно забывая Землю. У многих остались там родные и даже бойфренды. Первые месяцы были полны слез и истерик, но чем больше времени проходило, тем тише и бледнее становилась их тоска по прошлому.

Женщины налаживали связи, пускали корни, создавали будущее. Их дети будут полукровками, новым народом, который будет принадлежать и Земле, и планете нарксов одновременно.

Меня охватило острое, болезненное чувство. Не зависть, скорее, отстраненность. Как будто я смотрела на теплый, светлый дом через толстое стекло, прижавшись к нему холодными ладонями. У них была любовь, поддержка, планы. А у меня… была хижина, в которой лежал человек, не желавший меня видеть. И дочь, которая была целым всем моим миром и одновременно вечным напоминанием о другой жизни, потерянной навсегда.

Я незаметно отступила. Мое настроение было слишком черным для их радости. Мне нужно было не праздничное платье, а ответы.

Я нашла Ри’акса у его хижины-лазарета. Он толок в ступе какие-то сухие коренья. Его хвост медленно вился за спиной, выдавая сосредоточенность.

— Ри’акс, — позвала я тихо.

Он поднял на меня свои глаза.

— Оливия, как Тоня?

— Хорошо, — я перехватила дочь поудобнее и решилась. — Как он?

Лекарь вздохнул, отложил пестик.

— Лихорадка спала, кости… срастутся. Но он очень слаб. Ему потребуется время.

— А почему… — я сглотнула комок в горле, — почему он не хочет меня видеть? И почему он никогда не говорит? Он немой от рождения?

Ри’акс медленно покачал головой.

— Оливия, я не могу тебе ответить. Это дело Торна. Если он захочет, чтобы ты знала, он сам тебе расскажет.

— Я не понимаю. Он всегда был рядом, помогал мне. Я просто хочу ответить ему тем же, — мой голос дрогнул.

— Иногда лучшая помощь — бездействие. У Торна свой путь, у тебя свой. Думай о дочери.

Хоть и Ри’акс говорил своим обычным мягким и спокойным тоном, но я уловила предостережение в его голосе: «Не лезть», поэтому кивнула и пошла прочь.

Глава 5. Торн

Боль стала моим единственным спутником. Тупая, ноющая, она поселилась в правой стороне тела и не желала отступать. Ри’акс заставлял меня двигаться, вставать и ходить по хижине, опираясь на палку. Каждый шаг был пыткой. Моя правая нога волочилась, едва слушаясь, а левая рука безжизненно висела плетью.

Выходить из хижины я отказывался, пока не явился Дарахо.

— Идем, это приказ.