Харпер Смит – Истинная вождя нарксов (страница 6)

Мебели в комнате не было. На полу вязаные циновки. Небольшой очаг в центре, плетеная корзина со сложенными штанами, какими-то повязками. В углу сложены шкуры. У стены несколько копий, даже на вид слишком тяжелых. Аиша была уверена, что даже если ей удастся дотянуться до них, то использовать она их не сможет.

У очага лежал длинный белый нож. Она покрутила его в руке, вернулась к шкурам в углу и, закутавшись в одну из них, приготовилась ждать.

Память подбрасывала воспоминания одно за другим. Вечеринка, корабль инопланетян, безвольно лежащая девушка со свернутой шеей и Он. Джунгли. Требовательные, но нежные прикосновения чужих рук. Стыдный, неконтролируемый ответ ее собственного тела. И этот леденящий ужас при виде его... размера. Его взгляд, полный непонятной для нее боли. Она обидела его отказом?

Он назвал свое имя — Дарахо, попытался произнести ее. Получилось неправильно. Аша, а не Аиша. Но как он это произносил… С хриплым придыханием, осторожным благоговением.

Куда он делся?

Аиша крутила в руках нож. Ее мысли снова и снова возвращались к Дарахо. К его грубым, но удивительно осторожным рукам на ее коже. К его губам и языку, которые заставили ее забыть обо всем. К его горячему дыханию и тому низкому, одобрительному урчанию, которое вибрировало у нее в костях.

Отвращение к самой себе смешивалось с физическим воспоминанием того наслаждения, оставляя во рту привкус медной горечи и сладкой пряности.

— Что со мной не так?!

Она должна ненавидеть его. Бояться. А вместо этого ее тело, предательское и глупое, уже скучало по его прикосновениям, а ум лихорадочно пытался понять выражение его глаз, когда он отступил.

Время тянулось мучительно медленно. Свет за щелями постепенно угасал, в хижине становилось темно и холодно. Высокая фиолетовая женщина с жестким взглядом положила у входа свернутую ткань и две деревянных миски, одну с тушенным мясом и травами, другую с водой. Задерживаться она не стала, сухо кивнула и сразу ушла.

Аиша развернула ткань. Платье было простым и немного большим для нее, но лучше тех рваных грязных тряпок, что были на ней сейчас. Она быстро переоделась и посмотрела на миски.

Сначала ей хотелось отказаться. Кто знает, как ее желудок отреагирует на незнакомую пищу? Вдруг отравится? Но голод победил.

Еда оказалась на удивление вкусной, хоть и непривычной. Она съела все и выпила воду, а потом сидела в темноте, прислушиваясь к звукам деревни, затихающей на ночь. Охранники что-то говорили и говорили….

А потом ее начало трясти.

Сначала это был просто озноб. Потом жар, который поднялся изнутри, будто кто-то разжег угли у нее в груди. Голова раскалывалась от боли, такой острой, что она скулила, прижимая ладони к глазам. Висок, где был вживлен имплант, горел огнем. Казалось, под кожей что-то шевелится, перестраивается, ввинчивается глубже в ее мозг.

Она свалилась на шкуры, корчась от боли, ее зубы стучали. Сквозь гул в ушах она ловила обрывки звуков из-за стены. Голоса стражей. Они говорили между собой, негромко, вероятно, чтобы скоротать ночную вахту.

Их речь, до этого просто набор гортанных, щелкающих и рычащих звуков, вдруг начала... меняться. Не в ушах. В голове. Звуки как будто обретали вес, текстуру. Они не складывались в слова, но начинали нести образы. Смутные, размытые, как картинки сквозь мутное стекло.

Один из воинов что-то проворчал. И в сознании Аиши всплыло: раздражать... долгая... ночь...

Другой отозвался более низко, и к ней приплыло: приказ... вождя... охранять... бледная... самка...

А потом первый снова, и образ был четче, почти пугающе ясный: к'тари... его...

Слово «к'тари» отозвалось в ней странным эхом, тем же ощущением сжатия в груди, которое она почувствовала, когда он целовал ее.

Боль достигла пика, и Аиша на мгновение провалилась в черное небытие. Когда она снова обрела смутное сознание, жар немного спал, головная боль отступила до терпимой пульсации. Но что-то изменилось навсегда. Звуки за стеной теперь не были просто шумом. Они были... наполнены. Она не понимала языка, но улавливала контуры смысла, как слепой улавливает очертания предметов по отраженному звуку.

Она лежала в поту, прижавшись лбом к прохладной шкуре, и слушала, как стражи за стеной обсуждали скуку ночной службы, строгость Дарахо и ее, «бледную самку», его загадочную «к'тари». Она начала понимать их язык!

Глава 9. Дарахо

Ночь была безлунной и глухой. Тишину нарушал лишь треск факелов и пересвист ночных птиц. Дарахо шел к своей, нет, теперь уже к их хижине, и каждая мышца в его теле горела от усталости. Военный совет длился долго. Обломки корабля были изучены, несколько серых тварей все еще рыскали в джунглях, их надо было выследить. А еще были ее сородичи. Следы вели на север, к скалистым ущельям, кишащим хищниками.

День был долгим и вытянул из него все силы, но не смог вытеснить из головы один образ: серо-голубые, полные страха глаза, смотревшие на него, как на чудовище.

Дарахо откинул полог, и в нос сразу ударил болезненный запах пота и страдания. В тусклом свете углей, тлеющих в очаге, он увидел ее.

Аша лежала на шкурах, скинув с себя одежду. Ее бледная кожа блестела влагой, лицо было искажено гримасой боли, даже во сне. Тонкие пальцы цеплялись за шкуру. Тихий, жалобный стон сорвался с ее губ.

Все досада, все разочарование, вся горькая обида отвергнутого самца, которые клокотали в нем с момента их расставания, испарились в мгновение ока, сменившись тошнотворной тревогой. Он двумя шагами пересек хижину и опустился рядом с ней на колени.

— Аша? — его голос прозвучал непривычно тихо.

Она не ответила и не открыла глаза, только застонала. Дарахо прикоснулся к ее лбу. Кожа пылала, как раскаленный камень у очага. Он провел рукой по ее щеке, по шее. Она вся горела.

На виске под тонкой кожей он заметил небольшую выпуклость. Кожа в этом месте припухла и покраснела. Выпуклость ощущалась чужеродной. Там явно что-то было. Первым порывом было вытащить это из нее, но так нельзя. Он не лекарь, что, если причинит вред?

Дарахо вскочил, схватил пустую деревянную чашу и вышел наружу. Стражи молча посторонились.

— Приведите Ри’акса.

В колодце в центре деревни он зачерпнул холодной, чистой воды. Вернувшись, он опустился на колени перед своей к’тари, быстро снял с нее промокшее от пота платье, затем окунул кусок чистой ткани в воду и осторожно начал обтирать лицо, шею, грудь девушки. Капли влаги скатывались по ее горячей коже. Он бормотал, не задумываясь о словах, просто изливая наружу поток успокаивающих звуков, какие использовал, ухаживая за раненым зверьком или больным детенышем в племени.

— Тише, тише, маленькое солнце, — шептал он, и его грубый голос смягчился до хриплого шепота. — Все пройдет. Я здесь. Дарахо здесь.

За спиной послышались осторожные шаги. Ри’акс опустился рядом.

— Звал, вождь?

— Днем с ней все было в порядке. Ран нет, но вот эта штука, — Дарахо указал на висок, — так не выглядела.

Ри’акс никогда раньше не видел своего вождя напуганным, тот всегда сохранял спокойствие и выдержку лучшего воина в деревне.

— Она твоя к'тари? — догадался Ри’акс, когда Дарахо кивнул, он осторожно напомнил. — Чтобы помочь, я должен ее осмотреть.

Дарахо сжал губы, но кивнул. Самцы относились к своим к'тари ревностно, никто не должен был касаться пары. Ри’акс был местным лекарем, обученный своей матерью, он помогал местным женщинам принимать роды, поэтому самцы относились к нему чуть спокойнее, и все же он старался действовать осторожнее, чтобы не провоцировать драки.

— Ее имя Аша, — сказал Дарахо сквозь зубы.

Его раздражало, что Ри’акс ощупывает лицо его женщины и кладет ладонь на ее горло, чтобы послушать пульс и дыхание. Он едва сдерживался, чтобы не выбросить его из дома. Никогда раньше он так на лекаря не реагировал. Выдохнув, Дарахо заставил себя успокоиться.

Ри’акс осмотрел молодую самку. Она была похожа на женщин нарксов, но ее тело было мягче, на лобке и ногах росли волосы, а сердце билось в три раза быстрее. Хотя это возможно было из-за жара.

— Похоже на обычную лихорадку. Больше сказать не могу. Я принесу лекарство от жара, а ты продолжай обтирать ее и проследи чтобы она много пила, когда очнется.

— Она выживет?

Дарахо выглядел таким испуганным и печальным, что на миг Ри’акс увидел перед собой не вождя и лучшего друга, а просто мальчишку.

— Ты можешь это убрать? — Дарахо снова указал на шишку на виске Аши.

— Я впервые вижу подобное. Может, это часть нее и если вытащу, то станет хуже. Не стоит рисковать. Я принесу травяной отвар, чтобы помочь ей быстрее восстановиться от лихорадки. — Ри’акс ободряюще похлопал друга по плечу и вышел из дома.

Дарахо не спал всю ночь. Он снова и снова смачивал ткань, охлаждая кожу своей пары, поил ее лекарством, что принес Ри’акс. Аша глотала, не открывая глаз. Что-то бессвязно бормотала и металась по шкурам. Он следил за каждым движением, не мог оторвать от нее взгляда.

Дарахо видел, какие тонкие у нее запястья, будто стебли хрупкого растения. Видел, как трепещут длинные, влажные ресницы на ее щеках. Видел мелкие веснушки, рассыпанные по переносице и щекам, как темные песчинки на светлом берегу. Видел ее губы, теперь сухие и потрескавшиеся, которые несколько часов назад он целовал с таким жаром.