Харпер Л. Вудс – Что таится за завесой (страница 5)
– Тебе не следует судить о том, чего ты никогда не пробовала, – сказала женщина, перешагивая через границу и пристально глядя на меня.
Мы все еще держали руки сцепленными, и пока она ждала, наши переплетенные пальцы парили над границей круга.
– И неважно, во что ты веришь сейчас. Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать другую веру, которая отличается от вашей. Ты можешь исследовать другие религии без обращения в них. Если к утру ты все еще будешь считать нас язычниками, просто расскажешь Страже Тумана обо всем, что видела, и получишь отпущение греха.
Глубоко вдохнув, я подняла ногу и шагнула в круг, больше не в силах игнорировать притяжение.
У меня возникло чувство, будто я нырнула в воду: все, что находилось за пределами поляны, казалось, исчезло. Женщина подхватила с земли свечу, зажгла ее от своей и протянула мне. В кругу нас терпеливо ждали десять-двенадцать человек. Они расступились, освобождая место для меня.
– Кем он был? – спросила я, разглядывая череп, лежавший на земле в центре.
– Это Джонаб, – ответила женщина. – При жизни он был богом Смены Времен Года. Его убили во время первой войны фейри между дворами Благих и Неблагих, когда Маб сражалась против своего брата Рейгана.
– А откуда у вас его череп? Даже представить не могу, как давно случилась первая война фейри.
– Мы свято храним все наши традиции. Передаем их из поколения в поколение. И этот череп тоже хранили и передавали, – сказала женщина, наконец повернувшись ко мне спиной и начав двигаться вперед, увлекая меня за собой.
Человеческие фигуры, стоявшие на расстоянии шага или двух друг от друга, тоже начали двигаться вокруг черепа, прямо внутри выложенной палками границы. Остальные последовали за мной по протоптанной дорожке, имитирующей круг.
Я сглотнула, поднимая и опуская свечу в руках, как это делали остальные, повторяя движения, о назначении которых не имела понятия, но не могла не повторять. Если уж мне придется страдать целую вечность за участие в запретном ритуале, то надо идти до конца. Я осознавала, что не согласна с верой в Новых богов и что мне чего-то не хватает в их обещаниях.
Минуты постепенно превратились в часы хождения по кругу. Ноги у меня устали задолго до того, как мы остановились. С губ срывались тихие песнопения в унисон с другими участниками ритуала, и я погрузилась в состояние, похожее на сон. Ночное небо над головой слегка изменилось, и только по этому я понимала, сколько прошло времени. Но слова, которые мы произносили… казалось, они были написаны в моей душе, каким-то образом они стали частью меня, но как… этого я не могла постичь.
Когда все наконец остановились, женщина, за которой я шла, развернулась, поклонилась и вытащила из кармана мантии камень. Она положила его на землю, и остальные последовали ее примеру, образовав еще один круг – из камней. Поставив свечу на камень, женщина полезла в другой карман и протянула камень мне, чтобы я сделала то же самое.
– Если свеча ночью упадет, это значит, что человек не переживет зиму, – сказала незнакомка.
Ее слова заставили меня замереть, и я постаралась прочнее закрепить свою свечу на камне. Я не знала, во что больше верила: в удачу, в пророчество или в Древних богов, но мне хотелось сделать все возможное, чтобы не испытывать судьбу.
Женщина, наблюдавшая, как я вожусь со свечой, тихо усмехнулась. Закончив, я выпрямилась и последовала за группой. Участники ритуала переступили через ветки и палки, образовавшие внешний круг, собрались на краю поляны и, улыбаясь, сели на землю.
– Вы делаете это регулярно? – спросила я, занимая место рядом с женщиной без возраста, пригласившей меня присоединиться.
– Раз в год, – сказала та, грациозно усаживаясь. – Только на Самайн. День, когда мы приветствуем долгую зиму.
– Праздник в честь окончания сбора урожая наступит лишь через два дня, – ответила я, глядя вдаль на небо.
Всего через два дня нам придется смотреть, как Верховный жрец перережет горло очередной выбранной им жертве. Всего через два дня я останусь без работы, потому что наступит зима, и придется искать подработку в деревне, чтобы помочь семье прокормиться.
– Если верить лорду Мистфелу, – сказал один из мужчин, – те, кто поклоняется Новым богам, ненавидят все, что связано с фейри. Вот из-за этой ненависти много веков назад и сдвинули праздник. Но все они не хуже других знают, что окончание сбора урожая праздновать следовало именно сегодня.
– А как можно по-другому относиться к фейри? После всего, что они делали на протяжении истории? – Я была настроена скептически.
– Нужно всегда помнить, что историю пишет победитель. Возможно, мы проиграли войну, но фейри уже несколько столетий не ступали на наши земли. Не осталось почти никого, кто жил в то время. Лишь кучка людей, сражавшихся против них. Они же и рассказывают истории. А если бы здесь остались фейри, как думаешь, что рассказали бы они о нас и нашей роли в войне? Если бы они могли поделиться своей точкой зрения, сомневаюсь, что это было бы только черное и белое, – сказала другая женщина.
Она порылась в своей сумке, вытащила что-то, завернутое в салфетку, положила на землю и развернула. На салфетке лежал пирог, который она разрезала на кусочки.
– Думаю, Адельфия должна кое-что рассказать тебе, прежде чем ты съешь кусок. Я видела, как долго ты устанавливала свечу, и мне кажется, тебе будет полезно ее послушать, – сказала моя новая собеседница, взглянув на женщину, которая втянула меня в круг.
Адельфия.
– Это пирог с начинкой, – усмехнувшись, пояснила та. – В нем запечены разные предметы. По традиции, ты выбираешь кусок, откусываешь и находишь вещь, символизирующую то, что с тобой произойдет в период до следующего Самайна.
Один из мужчин, сидевших ближе всех к пирогу, наклонился вперед и взял кусок. Откусив, он задумчиво прожевал его и выплюнул себе на ладонь вырезанного вручную крошечного младенца.
– Черт возьми. Как раз то, что мне нужно. Еще один рот, который придется кормить.
– Тогда держи член в штанах, – сказал ему другой мужчина, хлопнув его по спине.
Я вздрогнула и напряглась от грубых слов. Нечасто мужчины так свободно разговаривали в компании женщин, которых надлежало считать благочестивыми и добродетельными. Я знала, что такое член, и даже видела один, и даже испробовала его на себе глубокой ночью, когда недреманые очи все же задремали.
Если не считать лорда Байрона и его побед в уединенной тиши библиотеки, никто и никогда не говорил при мне о члене. Разве что моя наставница просветила меня на частных уроках, так что я знала, чего ожидать в первую брачную ночь. Только она не подозревала, насколько запоздал и насколько бесполезен был для меня тот урок.
Следующий кусок взяла Адельфия, и остальные последовали ее примеру. Не задумываясь о логике своих поступков, я тоже наклонилась и подхватила кусок пирога с салфетки. Адельфия, сидевшая рядом со мной, опять усмехнулась. В ее куске ничего не нашлось – никаких предзнаменований на будущее. Она стряхнула крошки и вытерла руки о траву.
Откусив первый кусочек, я начала жевать, ощущая ваниль и корицу на языке. Во рту не оказалось ничего постороннего – просто сладкий пирог. Продолжая жевать, я смотрела, как остальные вокруг меня едят свои куски.
Откусив второй кусочек, я почувствовала, как зуб наткнулся на что-то твердое. Я поднесла руку ко рту, чтобы вытащить попавшийся мне предмет. Это оказалось кольцо, мерцавшее бронзой на моей ладони. Знак того, что скоро на меня наденут «кандалы» брака, в которых я проведу всю оставшуюся жизнь.
Избежать брака в Королевстве Нотрек можно было двумя способами – умереть или стать проституткой – ночной бабочкой. На ладони у меня лежал четкий символ предстоящего замужества, и я чувствовала, как на шее затягивается петля, чувствовала, как задыхаюсь в преддверии неминуемой смерти.
– Скоро будешь принимать поздравления, правильно я понимаю? – неуверенно спросила Адельфия.
На моем лице не отражалось ни капли радости от перспективы предстоящей свадьбы. И не имело значения, что я не знала, кто будет моим мужем.
В конце концов, все мужчины были почти одинаковыми. Каждый искал теплую ямку, чтобы засунуть туда свой член и посеять семя в качестве награды.
– Похоже на то, – ответила я, пытаясь улыбнуться и стряхнуть с себя страх, растекавшийся по телу.
Я никогда не верила гадалкам, которые каждую неделю работали на рынке, предсказывая, на какой из тринадцати жизней человек окажется в цикле перевоплощений, до истинной смерти. И никогда не придавала значения заклинаниям, с помощью которых человек мог бы исполнить свои желания, если бы говорил правильные слова, стоя в правильном положении.
Я не верила в пророчества только потому, что они предсказывали те события, которые, я точно знала, и так рано или поздно наступят.
За нашими спинами что-то тихо стукнуло, и вся группа замерла, глядя через мое плечо на круг. Медленно повернувшись, я проследила за их взглядами и увидела, что какая-то свеча, как будто сбитая невидимой силой, упала с камня и погасла, коснувшись травы.
Я тяжело сглотнула, одновременно пытаясь определить, чья это была свеча. Потом повернулась к группе. Дыхание у меня сбилось. Все молча наблюдали, как я поднимаюсь на ноги, и эта полная тишина красноречиво говорила об их вере в традиции Самайна и в ясновидение, которое они несли в себе.