Хармони Уэст – Утонуть в тебе (страница 7)

Ма смотрит на Майка так, словно ожидает, что он защитит ее, как это сделал бы мой отец. Не разговаривай так со своей матерью. Но он этого не делает. Он умнее — он знает, что добром для него это не кончится.

— Я не знаю, что на тебя нашло в последнее время, Люк, — Окликает Ма мне в спину. — Но ты часть этой семьи, и ты будешь на свадьбе.

Теперь, она говорит тоном, который обычно использует в зале суда. Она не шутит. Я поворачиваюсь к ней лицом и прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди, потому что тоже настроен серьёзно.

Если она хочет, чтобы я был на этой свадьбе, ей придется вырубить меня и притащить силой. Я не собираюсь появляться в костюме и притворяться, что одобряю это дерьмо. Мне все равно, порядочный ли Майк парень — они не так давно вместе.

Но даже если бы они были вместе последние пять лет, я бы не хотел, чтобы она выходила за него замуж. Я не могу стоять в стороне и позволять ей делать Сиенну моей сводной сестрой с улыбкой на лице.

— Мы взрослые люди и сами принимаем решения, с твоим одобрением или без него. — Ма встает передо мной, уперев руки в бедра. — Мне все равно, сколько тебе лет — ты живешь под моей крышей, и я все еще твоя мать. Если я говорю, что ты будешь на свадьбе, — ты будешь на свадьбе. Или же ты можешь самостоятельно оплачивать свое обучение и жилье.

Значит, она решила разыграть эту карту. До следующего семестра подавать заявку на стипендию слишком поздно, а я ни за что на свете не откажусь от своего места в хоккейной команде “Дьяволы” Университета Даймонд.

Кроме разговоров с Сиенной, хоккей — единственное, что проясняет мои мысли. Попасть в НХЛ было мечтой папы. И я его не подведу. Только не снова.

Я пожимаю плечами, стиснув зубы.

— Прекрасно.

Когда я поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, Ма окликает меня.

— И ты поможешь Сиенне переехать в общежитие. Может, попросишь Уэса, Нокса и еще кого-нибудь из своих друзей.

— Как скажешь. Я иду в душ.

Встреча с ней должна была пройти не так. Мы вообще не должны были встречаться. Мы должны были навсегда сохранить нашу онлайн-дружбу, и мне никогда не пришлось бы раскрывать разочаровывающего человека, скрывающегося под маской.

Поднявшись наверх, я проверяю свой телефон, пока из душа поднимается пар.

Мое сердце замирает, когда я замечаю сообщения от Сиенны.

Сиенна

Похоже, я переезжаю к отцу.

Я немного нервничаю.

Раньше я бы ответил в ту же секунду, как прочитал ее сообщения. Заверил бы ее, что помогу ей справиться с чем угодно. Сказал бы ей, что она самая храбрая девушка, которую я знаю.

Вместо этого я отключаю звук уведомлений из приложения и блокирую экран.

Я исчезаю, когда нужен ей больше всего. Игнорирую свою лучшую подругу.

Сиенна не появляется на свадьбе наших родителей. Тугой узел в моей груди ослабевает. Может, она передумала. Она останется со своей мамой, и я не раскрою свой секрет. Я не потеряю ее.

На приеме в отеле семья заваливает меня вопросами о хоккее, занятиях и подружках. Не помогает и то, что многие хоккеисты женятся молодыми, так что все ожидают, что я найду возлюбленную в колледже, и она станет моей женой.

К тому времени, как я сбегаю в бар отеля, мне хочется сорвать с себя жесткий накрахмаленный костюм и осушить бутылку их крепчайшего алкоголя.

Я сажусь на табурет и почти бормочу молитву, когда бармен не спрашивает у меня удостоверение личности. Должно быть, по моему лицу он понял, что мне нужна выпивка.

Сиенна написала мне кучу сообщений с момента начала приема, объясняя, что у нее возникли проблемы с машиной, прежде чем она смогла уехать на свадьбу отца, и что она опоздала на прием и теперь не может набраться смелости, чтобы пойти туда.

Как бы мне хотелось стать той поддержкой, в которой она нуждается. Протянуть руку и помочь ей встретиться с отцом и всеми этими незнакомцами, но я не могу. Я кладу телефон обратно в карман.

Когда я бросаю взгляд на единственного человека в баре рядом со мной, у меня перехватывает дыхание. У кого-то ночь выдалась хуже, чем у меня.

Перед ней стоит несколько пустых бокалов, которые она, должно быть, осушила до того, как бармен успел их убрать. Бокал в ее руке наполовину пуст, а жидкость внутри темная и обещает в скором времени потерю сознания.

Она потрясающе красива. Длинные, мягкие каштановые волосы, волнами ниспадающие на спину, тонкий нос и круглое личико, благодаря которым она будет выглядеть на двадцать в течение следующих десяти лет. Ее губы и ногти накрашены ярко-красным, как будто она планирует встретиться с кем-то здесь. Девушка, которая все время смотрит на свой телефон, как будто ее обманули.

Или как будто она в бегах от того мудака, который поставил ей этот ужасный синяк на виске.

Ее пронзительные зеленые глаза останавливаются на мне.

Момент, которого я ждал с тех пор, как мама объявила о свадьбе. Я больше не таинственный мужчина под маской, а она не просто симпатичное личико в Интернете. Она настоящая.

Сиенна Картер.

За исключением того, что она не должна была появляться избитой и в синяках. Мои зубы скрипят, кулаки сжимаются. Кто, блядь, это с ней сделал? Я убью его.

Она поджимает губы и встает, стуча каблуками при каждом шаге.

Она плюхается на табурет рядом со мной, и ее платье задирается опасно высоко на бедрах, обтянутых темными колготками. У меня пересыхает во рту. Никогда и за миллион лет я бы не подумал, что встречу ее в таком виде.

— Невежливо пялиться. — Она вздыхает, делая еще глоток из своего бокала. Ее голос — это нежное сопрано, мягкое и придыхательное, и я хочу услышать его снова. Мне это необходимо.

— Я слышал об этом. — Я хватаю стакан виски, стоящий передо мной, и делаю глоток.

Вблизи она еще красивее. Естественная красота скрыта под толстым слоем макияжа — неудачной попыткой спрятать неприятный синяк.

Сейчас у меня есть шанс признаться. Сказать ей, кто я, раскрыть истинную личность Десятого. На самом деле я не из Калифорнии. Я воспользовался приложением, чтобы отправлять тебе сообщения с номера с кодом Калифорнии. Я ношу маску, чтобы ты никогда не узнала, кто я на самом деле. Теперь я твой сводный брат.

Я достаю одноразовый фотоаппарат и кладу его перед ней. Она неуверенно берет его, и на ее губах появляется смущенная, но восхищенная улыбка.

— Для чего это?

Сердце стучит у меня в ушах, и я пытаюсь заставить свой язык произнести нужные слова. Но все, что выходит, это:

— Они раздают их на приеме. Я стащил один. — Я указываю на ее платье. — Ты ведь поэтому здесь, не так ли?

— Если бы я была здесь на приеме, зачем мне тогда сидеть в баре с тобой? — Она фотографирует меня, и, несмотря на этот синяк и тот ад, через который ей пришлось пройти, она все еще умудряется улыбаться тому, кого считает незнакомцем.

— Именно это меня и интересует.

Когда она замечает, что я разглядываю синяк, она вздыхает.

— Прежде чем ты спросишь, я упала.

Боже, она ужасная лгунья. Ни за что не поверю, что она получила этот синяк при падении. Ни за что не поверю, что этот синяк никак не связан с тем, почему она вообще здесь. Но я подыгрываю.

— Да? Где?

— На льду. — Она мило улыбается, и эти красные губы заставляют мой член дернуться. Блядь.

Не представляй, как они обхватывают твой член, не представляй, как они обхватывают твой член — я на сто процентов представляю, как они обхватывают мой член. И не в первый раз.

— Ты катаешься на коньках?

— Нет. Отсюда и падение. — Она убирает фотоаппарат в сумочку и делает еще глоток напитка, прежде чем ее взгляд скользит по мне. Ее знойные зеленые глаза заводят меня. Ей лучше перестать так, блядь, на меня смотреть, пока я не перегнул ее через эту барную стойку. У меня уже полустояк. — Для чего костюм?

— Я владелец отеля.

Она фыркает на мою столь очевидную ложь.

— О, отлично. Может быть, тогда ты сможешь улучшить условия моего проживания?

Я взбалтываю жидкость в своем стакане.

— Встречаешься с кем-то?

Она хлопает ресницами, глядя на меня.

— Если бы я с кем-то встречалась, то не сидела бы здесь с тобой. Мне нравятся ревнивые и собственнические мужчины.

Иначе и быть не может. Я делаю еще один глоток виски. И уже начинаю ловить кайф. Отказ от алкоголя ради хоккея сделал меня быстроопьянеемым.