Харли Лару – Забрать ее душу (страница 2)
— Сними с него одежду, — сказал Кент, и я быстро раздел труп, порвав дешевый костюм, как бумагу. Когда его грудь была обнажена, я обнаружил раны, которые не смог бы скрыть никакой похоронный грим: многочисленные колотые раны были по всей груди, и среди них были нацарапаны линии и руны жертвоприношения.
Хреново. Очень хреново. Незапланированно, если мне нужно было догадаться. Даже спонтанно.
Я приподнял бровь, глядя на Кента, безмолвный вопрос, на который, я знал, он не ответит. Он коротко кивнул, и молодая ведьма, выглядевшая болезненно бледной, опустилась на колени и начала изучать отметины на груди Маркуса.
— Они сработают, — сказала она наконец. Она поспешно поднялась на ноги и отвела глаза от тела. — Метки грубые, но эффективные.
Ее глаза блеснули среди толпы в краткий момент беспокойства. Она подумала, что сказала что-то оскорбительное, а это может повлечь за собой последствия.
— Очень хорошо, — тихо сказал Кент. Затем, громче, снова вся театральность:
— Долго мы ждали этого дня, дети мои. Долго Глубинный ждал этого, ждал с полным терпением и милосердием. Сегодня первый из трех погрузится в Его глубины. Да последуют еще двое.
— Да последуют еще двое, — пробормотали в толпе, за исключением Эверли, чьи губы были сжаты в тонкую жесткую линию на ее красивом лице.
— Слуга, отнеси жертву в шахту, — сказал Кент. Слуга. Чёрт возьми. Я хотел заткнуть ему рот его собственным языком.
— Джереми будет сопровождать тебя. Эту жертву должен принести он.
Вперед шагнула фигура, от которой разило спреем для тела. Джереми, конечно. Это грязное, незапланированное, абсолютно неудачное жертвоприношение произошло благодаря дорогому сыну Кента. Я закатил глаза, но поднял обнаженного Маркуса с земли и, не сказав ни слова Джереми, зашагал прочь, к деревьям, подальше от света костра.
Джереми пытался идти впереди меня, но я держал свой темп достаточно быстро, чтобы он не смог. У мальчика было еще меньше терпения, чем у его отца.
— Притормози, черт возьми, Леон, — сказал он. — Или, клянусь, в следующий раз я попрошу папу оторвать тебе яйца.
— Пылкий нрав.
Я покачал головой, но замедлил шаг. Я позволю этому засранцу вести за собой, позволю ему насладиться своей маленькой поездкой во власть. Пристальный взгляд на его затылок, по крайней мере, позволил мне пофантазировать о том, как я его вскрою.
— Так, значит, это твоих рук дело, да? Возникли с ним небольшие проблемы?
— Ублюдок пытался сбежать, — сказал он, затем мрачно рассмеялся. — Он не ушел далеко. Визжал, как свинья. Мне кажется, я понимаю, почему тебе так нравится убивать, Леон. Это гребаный кайф.
Я стискиваю зубы.
— Не думаю, что ты понимаешь смерть от одного грязного убийства. Просто подожди, пока твой Бог не проснется. Он научит тебя кое-чему о смерти.
Я уверен, он бы с удовольствием огрызнулся на меня в ответ, но мы уже пришли. Там, в тени деревьев, виднелся вход в шахты.
— Уайт Пайн.
Заколоченный почти столетие назад, витражный деревянный каркас входа был покрыт многочисленными рунами: некоторые были вырезаны, некоторые раскрашены, некоторые заклеймены клеймом. С дерева на оборванной цепочке свисала металлическая табличка с надписью «ОСТОРОЖНО: ОТКРЫТАЯ ШАХТА. НЕ ВХОДИТЬ». Земля была покрыта мхом, и вокруг отверстия шахты густыми гроздьями росли многочисленные грибы с белыми шляпками.
Сама земля вибрировала. Деревья были беспокойны. Странный запах, похожий на запах глубокой воды и гниющих водорослей, пропитал воздух. Где-то глубоко в этих затопленных туннелях под нашими ногами пробуждался древний Бог.
Меня нелегко было напугать, но я все равно почувствовал озноб.
— Ну, держи.
Я толкнул Маркуса в объятия Джереми, который с визгом отскочил назад и позволил бедному Маркусу шлепнуться в грязь.
— Что, черт возьми, с тобой не так?
Его голос резко повысился. Он больше не звучал так самоуверенно.
— Я не хочу к этому прикасаться!
— Это твоя жертва.
Я пожал плечами.
— Ты действительно хочешь, чтобы демон присвоил твое подношение Глубинному, бросив его туда?
Джереми колебался, его глаза метались между трупом и шахтой. Его горло сжалось, когда он сглотнул. Мне действительно было похрен, как это чертово тело попадет туда, но если у меня была возможность заставить Джереми корчиться, я ею воспользуюсь.
Наконец, застонав от отвращения, Джереми поднял Маркуса на руки; нелегкая задача, учитывая, что мертвец был почти одного с ним роста. Он поплелся к шахте и остановился прямо у входа, вглядываясь в кромешную тьму за ней.
Как сильно я буду страдать, если просто затолкну его внутрь? Две жертвы по цене одной. Кент должен считать это настоящей сделкой.
Но я сдержался. Когда-нибудь месть придет.
Или Глубинный проснется и убьет меня первым.
С ворчанием Джереми швырнул Маркуса в темноту. Его тело с глухим стуком ударилось о землю, раздался шорох, когда он перекатился, а затем всплеск, когда он упал в воду в затопленном туннеле внизу. Запах морской воды усилился, и поднялся ветер, зашелестевший сосновыми иглами над головой. У меня неприятно скрутило живот, и Джереми быстро попятился от шахты, вытирая руки о мантию. Он не сказал мне ни слова, просто зашагал обратно вниз по склону.
Я задержался на мгновение, вглядываясь в темноту. Мои пальцы на ногах подогнулись от грохота внизу, мой череп вибрировал от его силы. Завтра приливы будут высокими. Эти деревья начинали долгий, медленный процесс, пытаясь вытащить свои корни из земли, как будто они могли уйти от того, что было внизу, что казалось таким неправильным.
Затем из темноты донесся вой. Как крик лисы, но перешедший в такой мучительный вой, что у меня волосы на затылке встали дыбом.
Пришло время делать ноги. Мне не хотелось разбираться с этим сейчас. Или когда-либо.
Бог был не единственным, кто пробуждался.
2 Рэй
Было что-то волшебное в том, чтобы вернуться в место, куда я не ступала ногой с детства. Те ранние воспоминания казались туманными, как лихорадочный сон, совершенно другим миром, чем тот, к которому я привыкла в Оушенсайд. Курить косяки и пить Модело на пляже в мой подростковой период, но в детстве? Моим миром были густые зеленые леса, которые, казалось, тянулись вечно, полные фей и единорогов, мой маленький детский мозг был переполнен таким количеством воображения, что отец думал, мне никогда не удастся спуститься на землю и просто существовать в реальном мире.
Он не ошибся. Реальный мир был скучным и включал в себя офисную работу, блузки с натянутым воротничками и слишком много неудобной обуви. А также переезд на пенсию в Испанию — вот почему я возвращаюсь в дом своего детства, в то время как мои родители завершают процесс продажи дома в Южной Калифорнии, чтобы роскошно уединиться на испанском побережье.
Конечно, я могла бы поехать с ними. Но решение остаться и закончить свой последний год в колледже было ответственным и очень зрелым, как сказал бы мой папа, и мне нужно было начать вести себя зрелой, учитывая, что я была на грани того, чтобы остаться без диплома.
Это была долгая поездка на север. У меня болела задница и спина, а мой пухлый котенок Чизкейк был в ярости оттого, что второй день подряд возвращался в машину. Даже картошка фри, которую я постоянно бросала ему из своего пакета для фастфуда, больше не успокаивала его. Я ехала по миру, утопающему во влажных серых тонах и промокшей темной зелени, пока, наконец, не проехала мимо приветственного знака города Абелаум с населением 6.223 человек — или 6.224 теперь, когда я здесь. Ливень превратился в морось, и акварельный мир углубил свои тона, пока не обрел очертания леса: высокие сосны, окруженные густым подлеском из папоротников и молодых деревьев, с бледными и призрачными шляпками грибов, прорастающих среди их корней.
Мне следовало остаться дома, чтобы распаковать вещи. Вместо этого, поспешно перетащив свои коробки в гостиную и убедившись, что Чизкейк получил свою еду и воду, я вернулась в свою машину и поехала в центр город. Прямо в магазине на углу трехэтажного кирпичного здания я встретила свою лучшую подругу почти пятнадцати лет, Инайю, в «Книги Золотого Часа». В её магазине.
Моя лучшая подруга воплотила свою мечту в реальность и стала гордой владелицей самого симпатичного книжного магазина, который я когда-либо видела.
— Почти закончила, — сказала она, её пальцы порхали по клавишам ноутбука. Ее руки были украшены изящными золотыми кольцами, которые ярко сияли на фоне её темно-коричневой кожи, кольца были украшены маленькими пчелками и цветами, которые соответствовали милым цветочным нашивкам на её розовом жакете. Она была самым ярким лучом солнца, который я видела с тех пор, как покинула Сан-Франциско, и мне стало теплее просто в ее присутствии.
— Не спеши, девочка, не торопись.
Изначально мы договорились встретиться позже тем же вечером, но мне слишком не терпелось увидеть ее, и я слишком стремилась уклониться от утомительной задачи распаковки всей моей жизни из картонных коробок, чтобы ждать. Теперь я чувствовала себя виноватой за то, что заскочила к ней, когда она была в разгаре внесения в каталог такой большой новой партии книг.
Я подняла одну из стопок, которые она закончила вводить, и осторожно прижала их к груди.
— Мне отнести это в подсобку?
— Эта стопка размером с тебя!