Харли Лару – Забрать ее душу (страница 18)

— Слава и Вечность касаются моих плеч и ведут меня по Пути Победы.

Дождь пошел не на шутку. Он стучал по крыше и капал вниз через дыру, стекая в лужи стоячей воды под заплесневелыми старыми досками. В воздухе пахло пылью и влажной почвой.

— Духи Земли, проведите меня через Подземное Царство. Великие Ангелы Вечности, защитите меня. Голоса Бесконечного, укрепите меня.

Я больше не чувствовала себя такой оцепенелой. У меня появилось покалывание в кончиках пальцев рук и ног. Мне казалось, будто в мой живот положили глыбу льда. Глаза убийцы все еще смотрели.

Наблюдая.

Выжидая.

— С властью, дарованной мне, я отдаю этот приказ.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно требовательнее. С мелом в руке я начертила последний символ на старых половицах в центре круга, под чашей с маслом. Символ, который, как я могла только догадываться, был именем.

— Я призываю этого слугу Ада! Я требую, чтобы ты вышел вперед, обрел плоть и кости.

Говоря это, я снова и снова водила по символу, утолщая линии и втирая мел в каждую маленькую щель на дереве.

— Я требую, чтобы ты пришел без агрессии, я требую, чтобы ты не причинил вреда своему призывателю, я требую, чтобы ты пришел с повиновением и — черт… дерьмо!

Мел треснул. Сила, которую я приложила к нему, ударила мою руку вниз и оцарапала костяшки пальцев о деревянные доски, достаточно сильно, чтобы порезать. Достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Поморщившись, я поднесла руку к свету камеры. Выступила кровь и медленно закапала с моих костяшек пальцев на пол. Черт возьми. Что-то подсказывало мне, что здесь царила антисанитария. Я вскочила на ноги и порылась в своем рюкзаке. Мне нужна была спиртовая салфетка из аптечки первой помощи и…

Мои глаза расширились. У меня перехватило дыхание.

От крови, которая капнула в меловой круг, шел пар.

Я недоверчиво уставилась. Этому должно было быть какое-то объяснение. Моя кровь была горячей, а воздух холодным так что… ну разумеется, пойдет пар. Но это было не просто испарение, это была коагуляция. Капли сгустились, задрожали, начали стекаться. Они собрались над символами, которые я начертила в круге, и погрузились в буквы, окрасив их в красный цвет.

Нет… нет, нет, нет, этого не может быть.

Покрасневший мел растекся по доскам, расплавленный, как густой ликвидусный воск. Краснота полностью заполнила круг, остановившись прямо у края мела. Пар потемнел, превратившись в густой черный дым, который наполнил пространство запахом древесного угля. Моя грудь сжалась от паники, я натянула лямки рюкзака и нервно замешкалась за камерой. Она все еще записывала. Я снимала все это… это было то доказательство, которое я искала, на которое отчаянно надеялась.

Что, черт возьми, я наделала?

Мигнула вспышка камеры. Церковь скрипела, как будто на нее обрушился ураган. Адреналин захлестнул меня, приказывая бежать. Какой-то глубокий, первобытный инстинкт наполнил мою голову одним нескончаемым криком: опасность, опасность, опасность. Это был лев в траве, хищник в темноте. Мое сердце колотилось о ребра, а ноги покалывало от желания убежать.

Вспышка камеры погасла; она громко лопнула со звуком бьющегося стекла. В мерцающем оранжевом свете свечей дым начал обретать форму. Он стал высоким, человекоподобным…

Он открыл глаза, и они были золотистыми.

12 Леон

Мне действительно нравилось эффектно появляться.

Я знал, что это произойдет. Даже когда я покидал Кента той поздней ночью, бросив ему вызов и растворившись в эфире, я знал, что, скорее всего, рано или поздно меня притащат обратно к призывателю. В любом случае, я все равно не мог по-настоящему покинуть Абелаум, не так ли? У кого-то был гримуар, и это означало, что пальчики какого-нибудь маленького смертного будут чесаться попробовать свои силы в магии, содержащейся внутри. Мне нужна была эта чертова книга, мне нужно было уничтожить свою отметку в ней. Я был не единственным демоном, чье имя было в нем, но, если повезет, меня выберут.

Мне повезло.

Они назвали меня Убийцей в качестве предупреждения, но почему-то это только сделало меня более заманчивым, верно? Любопытные умы смертных не смогли устоять перед опасностью.

Я выпустил дым перед собой. Я принес ветер, я вызвал дождь, я наполнил пространство запахом гари. Кто бы ни осмелился вызвать меня поймёт, что влип по уши. Если повезет, они совершат ошибку и убегут, выйдя за пределы своего защитного круга, и когда они это сделают — о, когда они это сделают, я заставлю их кричать. Большинству смертных не повезло обладать защитным амулетом, как у Кента. Это была единственная причина, по которой я не убил его за все те годы, что он держал меня в плену, а до него — его отца, а еще раньше — его деда.

В поле зрения попала комната — высокий сводчатый потолок и старинные доски. Запах пыли и плесени, плоти и крови… мяты и шалфея? Мой взгляд пронзил темноту, сквозь дым, к стоящей там фигуре карателя, широко раскрытые карие глаза которой смотрели на меня сквозь очки.

Нет… Не может, черт возьми, быть…

Она карабкалась, но когда я появился, она подняла что-то над головой. В ярости я разогнал дым, рассеяв его одним вздохом, но позволив ему задержаться у моих ног — для пущего эффекта, конечно. Там стояла Рэйлинн Лоусон, держа в руках палку так, словно это была бейсбольная бита.

— Отойди! — закричала она, ее голос дрожал от страха, но, тем не менее, был злобным. — Убирайся прочь от меня!

Она подчеркивала каждое слово взмахом палки, с каждым взмахом приближаясь.

Из всех людей, которые могли бы вызвать меня, из всех проклятых людей в этом проклятом городе, это должна была быть она.

Я начал смеяться над абсурдностью всего этого. Мой смех был мрачным и громким, и он заполнил комнату, как раскат грома. Она оставалась непоколебимой, с палкой наготове, лицом ко мне, вместо того чтобы спасаться бегством. Но когда мой смех утих, ее лицо дернулось, и в глазах блеснуло узнавание.

— Что за…

Она опустила палку, нащупывая свой телефон. Она включила свой фонарик и посветила мне в лицо, и я быстро поправил свою маскировку. Золотистые глаза стали зелеными, мои когти втянулись. Желание замаскироваться было автоматической реакцией на то, что на меня посмотрел человек, но, по крайней мере, в этом случае я также не мог допустить, чтобы она полностью сошла с ума и сбежала.

Я не знал как, но гримуар был у нее.

И она собиралась передать его, так или иначе.

— Леон?

Она ахнула, в ее голосе звучало полное недоверие. Я перестал смеяться, позволив тишине окружить нас. Я также немного приглушил звук, так что тишина была удушающей, так что она давила на нее. Я хотел, чтобы она поняла, что это было ошибкой. Я хотел, чтобы она испугалась. Просто достаточно для того, чтобы сотрудничать, а не убегать.

По крайней мере, я на это надеялся.

Я чувствовал запах адреналина, который бурлил в ней, насыщенный ароматом крови, пота и соли. Вместо того чтобы отступить, она снова подняла палку в одной руке, а другой продолжала держать телефон. Что, по ее мнению, она делала?

— Что за черт? — закричала она. — Это твоя идея для пранка, придурок?

Пранк… она подумала, что это розыгрыш. Я усмехнулся, совершенно не удивленный.

— О, это был бы хороший розыгрыш, не так ли?

Я огляделся, увидев знакомые скамьи, алтарь позади меня, вонь старых сожженных трав и внизу — далеко внизу — нервирующий запах морской воды. Мы были в Святом-Таддеусе. Она пришла сюда, несмотря на мои предупреждения не делать этого, и вызвала меня.

Упрямая, непослушная, глупая маленькая негодница.

Я снова взглянул на нее, мой взгляд был холодным, и палка задрожала в ее руке, готовая нанести удар.

— Что, по-твоему, ты делаешь, Рэйлинн? Почему ты здесь?

— Не твое дело, — рявкнула она, оскалившись на меня.

— Ты сделала это моим делом, — прошипел я, делая шаг к ней. Она дико размахивала палкой, готовая ударить меня по лицу, если я подойду слишком близко. Она была храброй, если не сказать больше. Безрассудно, слепо храбрая.

Боже, я хотел перекинуть ее через свое колено и преподать ей урок. Она даже не обеспечила себе никакой защиты: ни трав, ни знаков, окружающих ее ноги, ничего. Никто, у кого есть хоть капля здравого смысла, не стал бы делать что-то настолько смехотворно опасное, и ради чего? Казалось, она даже не осознала, что натворила, она подумала, что это розыгрыш, но потом я заметил камеру, установленную на штативе.

Она записала это.

Она сделала это для видео.

— Ты маленькая дурочка, — тихо сказал я. — Ты упрямая, наглая, безрассудная женщина.

— Заткнись, — яростно сказала она. — Какого черта ты здесь делаешь, подонок? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты следил за мной сюда?

Она действительно не понимала. Она думала, что я оказался здесь случайно. Честно говоря, я был ошеломлен и замолчал, осознав это. Никогда, за все столетия моего существования, меня не вызывали случайно.

Эта женщина была ходячей катастрофой, ошеломляющей опасностью для самой себя, и она даже не подозревала об этом.

Она бросила свою палку и протопала мимо меня, опустившись на колени, чтобы поднять с земли открытую книгу. Мое сердце дрогнуло, когда я поняла, что это был гримуар, и желание вырвать его у нее заставило мои пальцы дернуться. Эта книга была моим билетом на свободу. Все, что мне было нужно — это чтобы она отдала его мне.