Харлан Кобен – Я тебя найду (страница 3)
Я сажусь и смотрю на нее через оргстекло, беру телефонную трубку. Жестом показываю Рейчел, что она должна сделать то же самое. Когда та подносит трубку к уху, я говорю:
– Зачем ты здесь?
Рейчел почти удается улыбнуться. Мы с ней всегда были близки. Мне нравилось проводить время с ней, как и ей – со мной.
– Не очень-то вежливо, мне кажется.
– Ты пришла сюда для обмена любезностями, Рейчел?
Теперь на ее лице ни намека на улыбку. Рейчел качает головой:
– Нет.
Я жду. Рейчел выглядит очень уставшей, но красота все еще при ней. Ее волосы такие же пепельно-русые, как у Шерил, а глаза – темно-зеленые. Я ерзаю на стуле, глядя на нее исподлобья, ведь смотреть ей прямо в лицо невыносимо.
Рейчел моргает, сдерживая слезы, и снова трясет головой:
– Это чистое безумие.
Она опускает взгляд и на мгновение вновь становится похожа на восемнадцатилетнюю девушку, с которой я познакомился, впервые придя в гости к Шерил в Нью-Джерси; тогда я учился на первом курсе Амхерст-колледжа. Родители сестер не слишком одобряли выбор Шерил, они видели во мне какого-то синего воротничка (еще бы, с отцом-полицейским и детством, проведенным в таунхаусе). Рейчел, напротив, сразу же прониклась ко мне симпатией, и я полюбил ее самой нежной любовью, какую мог бы питать к младшей сестре. Я заботился о ней. Я стремился ее защищать. Год спустя я помог ей, свежеиспеченной студентке, перебраться поближе в Лемхоллскому университету, а позже – в Колумбийский университет, где Рейчел изучала журналистику.
– Столько воды утекло, – вздыхает Рейчел.
Я киваю. Хочется, чтобы она поскорее ушла. Слишком больно вот так видеть ее. Я жду, но она молчит, поэтому я все-таки открываю рот, тем самым бросая такой нужный ей спасательный круг.
– Как Сэм? – спрашиваю я.
– Хорошо, – отвечает Рейчел. – Сейчас работает в «Мертон фармасьютикалз». Занимается продажами. Он дорос до менеджера, много путешествует. – Затем она пожимает плечами и добавляет: – Мы развелись.
– О, – говорю я. – Мне жаль.
На самом деле мне не жаль, что та избавилась от Сэма. Мне всегда казалось, что он недостоин Рейчел, и то же самое я думал в отношении других ее ухажеров.
– Все еще пишешь статьи для «Глобуса»? – спрашиваю я.
– Нет, – отвечает она тоном, который ясно дает понять: тема закрыта.
Мы сидим молча еще несколько секунд. Затем я делаю еще попытку:
– Это из-за Шерил?
– Нет. Не совсем.
Я сглатываю:
– Как она?
Теперь Рейчел сидит, ломая руки. Она смотрит куда угодно, только не на меня.
– Она снова замужем.
Эта новость ошеломляет меня, как удар под дых, однако я даже не вздрагиваю. «Вот поэтому, – думаю я, – вот поэтому я и не хотел никаких посетителей».
– Она никогда не считала тебя виновным, знаешь? И мы тоже.
– Рейчел, послушай…
– Что?
– На кой черт ты сюда пожаловала?
И опять эта тишина. Позади Рейчел я вижу еще одного, незнакомого мне, охранника, который пялится на нас. В помещении сейчас находятся еще трое заключенных, никого из них я не знаю, потому что Бриггс – слишком большая тюрьма, а я стараюсь держаться особняком. Меня накрывает желание встать и уйти, но тут Рейчел прерывает молчание.
– У Сэма есть друг, – говорит она.
Я жду.
– Вернее, не совсем друг. Коллега. Из маркетингового отдела. Тоже менеджер в «Мертон фармасьютикалз». Его зовут Том Лонгли. У него жена и двое сыновей. Хорошая семья. Мы иногда встречались на корпоративных барбекю и все такое. Его жена Ирэн довольно забавная, она мне нравится. – Рейчел останавливается и качает головой: – Куда-то не туда я завернула.
– Нет-нет, – отвечаю я. – Пока что звучит очень захватывающе.
Рейчел веселит – и вправду веселит! – мой сарказм.
– Узнаю старину Дэвида, – кивает она.
Какое-то время мы снова проводим в молчании, но вот Рейчел снова заговаривает – уже медленнее, с расстановкой:
– Два месяца назад Лонгли были на корпоративном отдыхе в парке развлечений в Спрингфилде. Кажется, парк назывался «Шесть флагов». Они взяли с собой и сыновей. Мы с Ирэн по-прежнему дружим, так что на днях она пригласила меня на обед. И там она рассказывала о той поездке, заодно насплетничав, что Сэм вроде как прибыл с новой подружкой. Мне-то что! Но это не важно.
Я смотрю на нее, удерживаясь от сарказма. Рейчел отвечает прямым взглядом:
– А потом Ирэн показала мне кучу фотографий.
Тут Рейчел делает небольшую паузу. Не имея ни малейшего понятия, куда она клонит, я тем не менее будто слышу в своей голове зловещий саундтрек. Рейчел достает плотный конверт размером восемь на десять, наверное, и кладет на столешницу. Долго, слишком долго разглядывает его, будто решаясь на следующий шаг, а затем стремительно вскрывает конверт, достает изнутри и прижимает что-то к разделяющему нас стеклу. Это фото, о котором она говорила.
Не понимаю. Снимок точно сделан в парке развлечений. Женщина на фотографии (это и есть «довольно забавная» Ирэн?) застенчиво улыбается в камеру. Она держит на коленях двух пацанов – по-видимому, сыновей, отвернувшихся от объектива. Справа от них стоит парень в костюме Багза Банни, слева – еще один, в костюме Бэтмена. Ирэн выглядит слегка раздраженной, но это даже забавно. Я прямо вижу, как старый добрый маркетолог Том активно уламывает «довольно забавную» Ирэн сфотографироваться, а та не хочет, но решает не противиться, в отличие от сыновей. Вечная история. На заднем плане видны гигантские алые американские горки. Семейству Лонгли солнце бьет в глаза, а поэтому они щурятся и слегка отворачивают лица.
Рейчел смотрит на меня.
Я поднимаю на нее глаза. Она продолжает вжимать фото в стекло.
– Взгляни внимательнее, Дэвид.
Я смотрю еще секунду-две на Рейчел, а затем перевожу взор обратно на фотку. И на этот раз сразу выделяю нужную деталь. Стальной коготь вонзается мне в грудь, сдавливает сердце. Не дает мне дышать.
Ведь на снимке еще один мальчик.
Он виднеется справа на фоне, едва показываясь в кадре. Его лицо повернуто полностью в профиль, как оттиск на монете. На вид мальчику около восьми лет. Кто-то держит его за руку – должно быть, взрослый мужчина, которому мальчик смотрит в спину и который, увы, находится вне кадра.
Я протягиваю к снимку дрожащие пальцы, чувствуя, как слезы застилают мне глаза. Глажу изображение мальчика сквозь стекло. Конечно же, этого не может быть. Любой отчаявшийся видит то, что хочет видеть, и будем честны – ни один умирающий от жажды и обезумевший от жары, изголодавшийся путник, которому грезился мираж в пустыне, не знал отчаяния, подобного моему. Мэттью на момент гибели не было и трех лет, и даже самые любящие родители не смогли бы представить, как бы он выглядел лет через пять. Разве что приблизительно. Я вижу сходство, вот и все. Мальчик из парка здорово похож на Мэттью. Просто похож. Обычное человеческое сходство. Ничего более.
Меня пронзает рыдание, и я закусываю собственный кулак. Только через несколько секунд ко мне возвращается дар речи, и я говорю три простых слова:
– Это же Мэттью.
Глава 2
Рейчел все так же прижимает фотографию к стеклу.
– Ты ведь знаешь, что это невозможно, – произносит она.
Я молчу.
– Да, он похож на Мэттью, – монотонным тоном произносит Рейчел. – Признаю. Очень похож. Но Мэттью был малышом, когда… – Она останавливается, берет себя в руки, начинает снова: – Да и родимое пятно у него на щеке, даже если судить по нему, оно меньше, чем было у Мэттью.
– Так и должно быть, – говорю я.
«Врожденная гемангиома» – так звучал медицинский термин для огромной сосудистой родинки винного цвета. У Мэттью она покрывала всю правую сторону лица. У мальчика со снимка пятно тоже присутствует – поменьше, побледнее, но точно на том же месте.
– Врачи предупреждали, что оно начнет уменьшаться, – продолжаю я. – Со временем пятно исчезнет полностью.
– Дэвид, – качает головой Рейчел, – мы оба знаем, что это не может быть Мэттью.
Я не отвечаю.
– Это всего лишь нелепое совпадение. Мальчики очень похожи, а мы склонны видеть лишь то, что нам хочется… в чем нуждаемся. И потом, есть результаты судебной экспертизы и ДНК-теста…
– Стоп! – говорю я.