Харлан Кобен – Всего один взгляд. Невиновный (страница 132)

— Да.

Лорен поставила снимок на место, обернулась к Мэтту. Банально было бы сказать, что прошлое оставило отпечаток на его лице, что тюрьма изменила его не только внутренне, но и внешне. Лорен не увлекалась физиономистикой. Никогда не верила, что глаза — зеркало души. Ей доводилось видеть убийц с чудесными добрыми глазами. Встречала она и умных, образованных людей с пустым, ничего не выражающим взглядом. Ей не раз доводилось слышать аргумент присяжных: «Как только он вошел в зал суда, я сразу понял: этот человек невиновен». Она знала, что это полная чушь.

И все же было что-то в самой позе Мэтта, в наклоне его головы, в линии губ… Он был чем-то угнетен, взволнован, он напрягся при виде ее. Лорен не знала почему, но то, что с Мэттом что-то не так, было ясно. Интересно, если бы она не знала, что Мэтт отсидел срок и ему пришлось нелегко после благополучного, счастливого детства, уловила бы она в нем напряжение?

Пожалуй, да.

Лорен вспомнила, каким славным мальчуганом был Мэтт — простодушным, милым, добрым, — и ее пронзила тоска.

— О чем ты говорил с Лэнсом? — спросила она.

— Спросил, являюсь ли я подозреваемым.

— Подозреваемым в чем?

— Да в чем угодно.

— Что он ответил?

— Он был уклончив.

— Ты не подозреваемый, — произнесла Лорен. — Во всяком случае, пока.

— Неужели?

— Это что, сарказм?

Мэтт Хантер пожал плечами.

— Нельзя ли поскорее с вопросами? Я спешу.

— Спешишь? — Она взглянула на часы. — В такое позднее время? Интересно куда?

— А я, вообще-то, тусовщик, — усмехнулся Мэтт и вышел на крыльцо.

— Что-то сомневаюсь.

Лорен последовала за ним. Огляделась по сторонам. На улице — ни души, если не считать двух бродяг, попивающих из коричневых картонных пакетов и напевающих что-то из классики мотауна[43].

— Это «Искушение»? — спросила она.

— «Четыре вершины», — промолвил Мэтт.

— Вечно путаю их.

Она повернулась к нему. Мэтт развел руками.

— Не очень похоже на Ливингстон, да? — заметил он.

— Слышала, ты возвращаешься.

— Самый подходящий для семейной жизни городок.

— Уверен?

— А ты не согласна?

Лорен покачала головой:

— Я бы не стала возвращаться.

— Это угроза?

— Нет. Просто я, Лорен Мьюз, никогда бы не хотела жить там опять.

— Каждому свое. — Мэтт вздохнул. — Ну что, беседа, надо полагать, закончена?

— Да.

— Вот и отлично. Так что же все-таки случилось с той монахиней?

— Пока неизвестно.

— Ладно, не морочь голову.

— Ты ее знал?

— Даже не помню, как зовут. Лэнс говорил. Сестра Мэри… как ее там дальше?

— Сестра Мэри Роуз.

— Так что с ней произошло?

— Она умерла.

— Ну и при чем тут я?

— А сам-то как думаешь?

Мэтт вздохнул и спустился по ступенькам мимо нее.

— Спокойной ночи, Лорен.

— Ладно, я вела себя глупо. Прости.

Он обернулся.

— Это касается ее телефонных звонков.

— Что с ними не так?

— Сестра Мэри Роуз сделала один звонок. А вот с кем говорила, никак не получается выяснить.

Лицо Мэтта не выражало ничего.

— Так ты знал ее или нет?

— Нет.

— Согласно записи, звонила она в дом твоей невестки, в Ливингстон.

Мэтт нахмурился:

— Она звонила Марше?

— Марша отрицает, что говорила с ней. Что вообще ей кто-то звонил из школы Святой Маргариты. Я побеседовала и с девушкой, Кайли, которая присматривает за ее детьми.

— Кайрой.

— Что?

— Ее имя Кайра, а не Кайли.

— Да, верно. Мне известно, что ты часто бываешь там. И прошлой ночью тоже находился у Марши.

Мэтт кивнул:

— Значит, ты решила, что именно мне звонила эта ваша монахиня?