Харлан Кобен – Всего один взгляд. Невиновный (страница 123)
За стойкой бара, как всегда, Мел. Мэтт не был здесь года два-три, если не больше, но Мел до сих пор помнил его имя. Бар — обычная забегаловка, такие в США можно встретить повсюду. Мужчины, основные посетители, заскакивали сюда после работы пропустить стаканчик-другой, посидеть, почесать языком. Порой хвастались, задирались, но, вообще-то, в такие места заходили, чтобы как следует надраться, а не разговаривать.
До тюрьмы Мэтт ни за что бы не заглянул в такую дыру. Теперь же у него появилось пристрастие к подобным заведениям. А вот почему — он и сам толком не мог объяснить. Здешние мужчины все крупные, в них так и сквозила скрытая сила. Осенью и зимой они носили фланелевые рубашки, весной и летом — футболки, подчеркивающие мускулатуру. Круглый год ходили в джинсах. Драки в таких заведениях случались не часто, но заходить в них не стоит, если не умеешь ловко махать кулаками.
Мэтт уселся на табурет перед стойкой. Мел кивнул ему.
— Пива?
— Водки.
Мел налил ему стаканчик. Мэтт взял его, приподнял, взглянул на прозрачную жидкость, покачал головой. Напиться и забыть обо всех неприятностях. Еще одна банальность? Мэтт опрокинул стаканчик, ощутил, как по телу разливается тепло. Кивком попросил налить еще, но Мел уже наливал. И этот стаканчик Мэтт осушил залпом.
Он сразу почувствовав себя лучше. Или же, иными словами, стал ощущать меньше. Медленно водил глазами по сторонам. Чувствовал себя чужаком, эдаким шпионом на вражеской территории; впрочем, так ему казалось почти везде. Мэтт уже никогда и нигде не будет чувствовать себя на своем месте, абсолютно уверенно и спокойно — ни в прежнем, мягком и приветливом, мире, ни в новом, жестком. Ни там ни сям. Горькая истина заключалась в том, что абсолютный покой и уверенность Мэтт испытывал, лишь находясь с Оливией.
Черт бы ее побрал.
Он пропустил третий стаканчик. В основании черепа загудело. Его начало подташнивать. Голова кружилась. Мэтт хотел этого. Пусть все провалится в тартарары. Все уйдет. Но не навеки. Водка лишь на время позволит забыть. Мерзкие картинки будут преследовать его и дальше. Он прибережет их до того вечера, когда Оливия вернется домой и объяснит, как оказалась в номере мотеля с другим мужчиной, почему лгала, почему этот тип узнал, что он сказал ей о звонках и видео.
Вот так. Впрочем, мелочи все это.
Мэтт попросил налить еще. Мел, не имевший привычки давать советы или отговаривать, налил.
— Ты прекрасный человек, Мел.
— Спасибо, Мэтт. Мне часто это говорят, и, думаю, неспроста, верно?
Мэтт улыбнулся и взглянул на стаканчик. Поможет пережить эту ночь. Уже хорошо.
Какой-то амбал, настоящий лось, проходя мимо, врезался в него плечом. Мэтт вздрогнул и угрожающе уставился на него в упор.
— Смотри, куда прешь!
«Лось» пробормотал извинения, момент был упущен. Мэтт испытал легкое разочарование. Другой бы мог подумать, что он куда умнее, этот Мэтт, лучше других знает опасность таких столкновений, — но только не сегодня. Нет, сегодня хорошая драка пришлась бы как нельзя кстати.
И плевать на последствия, ведь так?
Он искал глазами призрак Стивена Макграта. Тот часто сиживал за стойкой на соседнем табурете. Только теперь его почему-то не видно. Ну и хорошо.
Мэтт не умел много пить и знал это. Почти ни разу не удавалось ему удержать спиртное в себе. Он уже сильно пьян. Фокус в том, что надо понять, когда следует остановиться, сохранить приятные ощущения подпития без последствий. Сколько ж людей пытались найти эту тонкую грань! Сам он почти перешагнул ее.
Впрочем, сегодня ему плевать на грани.
— Еще.
Слово получилось каким-то стертым, почти неразборчивым. Мэтт и сам плохо расслышал его. И — враждебным. Водка делала его злым, вернее, позволяла выплеснуть накопившуюся злость. Он боялся неприятностей и нарывался на них. Злость помогала ему сосредоточиться. По крайней мере, Мэтту хотелось в это верить. Сознание ясное, незамутненное. Он твердо знает, чего хочет. Он желает кому-нибудь врезать. Жаждет физического столкновения. И не важно, убьет он кого-то при этом или убьют его.
Плевать.
Мэтт начал размышлять над этим явлением — пристрастием к насилию. О его корнях. Вероятно, его старый приятель, детектив Лэнс Баннер, прав. Тюрьма меняет человека. Приходишь туда одним человеком, даже если невиновен, а выходишь…
Детектив Лэнс Баннер.
Страж у врат Ливингстона, тупой жирный ублюдок.
Мэтт не знал, сколько прошло времени. Он жестом попросил Мела подать счет. Сползая с табурета, почувствовал, как голова пошла кругом. Ухватился за край стойки, собрался с силами.
— До скорого, Мел.
— Рад был повидаться, Мэтт.
Он поплелся к выходу. Голова раскалывалась, в ушах звенело одно имя.
Детектив Лэнс Баннер.
Мэтт вспомнил случай во втором классе, тогда им с Лэнсом было по семь лет. Во время перерыва в игре в «четыре квадрата» — самой тупой игре со времен тетербола[36] — у Лэнса разорвались штаны. Но хуже всего было то, что он в тот день не надел нижнего белья. Тут же к нему прилепилось обидное прозвище, от которого Лэнс не мог избавиться до седьмого класса: «Держи его в штанах, Лэнс».
Мэтт громко расхохотался.
А потом в ушах прорезался голос Лэнса: «У нас тут хороший район».
— Неужели? — громко произнес Мэтт. — Теперь все дети носят под штанами трусы, верно, Лэнс?
Мэтт снова рассмеялся над собственной шуткой. Шум отозвался эхом в баре, но никто не поднял на него глаз.
Он распахнул дверь на улицу. Надо же, уже ночь. Шагнул на тротуар и побрел по улице, все еще смеясь своей шутке. Машина была припаркована у дома. Возле нее стояли его так называемые соседи, что-то пили из коричневых картонных пакетов.
Один из этих двух… «бездомных» — вроде бы именно этот политически корректный термин принято теперь использовать, но эти парни предпочитали старое привычное «алкаш» — крикнул ему:
— Эй, Мэтт!
— Как поживаешь, Лоренс?
— Отлично, друг. — Лоренс приподнял пакет. — Глотнешь?
— Нет.
— Ладно. — Лоренс махнул рукой. — Похоже, ты свою дозу уже сегодня принял, верно?
Мэтт улыбнулся. Полез в карман и достал двадцатку.
— Вот. Купите себе приличного пойла, ребята. Угощаю.
На лице Лоренса расплылась широкая улыбка.
— А ты отличный парень, Мэтт.
— Ага. Еще бы. Я — это просто нечто.
Лоренс хохотал так, точно это была шутка от Ричарда Прайера[37].
Мэтт махнул рукой на прощание и зашагал прочь. Запустил руку в карман, извлек ключи от автомобиля. Долго смотрел на ключи, на машину, потом вдруг резко остановился.
Да, наклюкался он изрядно.
Он, Мэтт, вел себя иррационально. Глупо. Хотел набить кому-нибудь морду. Лэнс Баннер — номер два в его списке. (Чарльз Тэлли шел под номером один, просто Мэтт не знал, где его искать.) И все же он не
— Эй, Мэтт, — спросил Лоренс, — не желаешь потусить с нами?
— Может, попозже, ребята.
Мэтт развернулся и направился к Гроув-стрит. Автобус номер 70 идет до Ливингстона. Мэтт ждал на остановке, покачиваясь на ветру. Он был здесь совсем один. Все остальные люди ехали в обратном направлении — то были изнуренные рабочие и служащие, они возвращались из более богатой и шикарной среды в свои убогие жилища.
Добро пожаловать на задворки.
Подкатил автобус номер 70, и Мэтт наблюдал, как по ступенькам, точно зомби, сходят на тротуар усталые женщины. Никто не разговаривал, не улыбался. Никто их здесь не встречал.
Ехать на автобусе пришлось миль десять, но что это были за десять миль! Ты оставлял позади разруху Ньюарка и Ирвингтона и внезапно оказывался в другой вселенной. Причем перемена происходила молниеносно. Они миновали Маплвуд, Милберн, Шорт-Хиллз, и вот наконец Ливингстон. Мэтт вновь размышлял о расстоянии, географии, о самых тонких на свете гранях.
Он сидел, упершись лбом в стекло, и вибрация действовала как некий странный массаж. Мэтт думал о Стивене Макграте, о той страшной ночи в Амхерсте, штат Массачусетс. Думал о своих пальцах, сомкнувшихся на шее Стивена. О том, как сильно он сдавливал ее. Гадал о том, пошло бы все иначе, если бы он отпустил его, когда они падали. А он, возможно — только возможно! — еще крепче сжал его горло.
Он много думал об этом.
Мэтт вышел на «кольце», там, где начиналось шоссе 10, и двинулся к «Лендмарку», одному из самых популярных баров Ливингстона. Стоянка на Нортфилд-авеню сплошь заставлена минивэнами. Мэтт усмехнулся. Никакой тонкой грани здесь не наблюдалось. Это тебе не заведение Мела. Это чертовски крутой и пижонский бар. Он толкнул дверь.
Лэнс Баннер должен находиться тут.
«Лендмарк», разумеется, ничуть не походил на забегаловку Мела. Ярко освещен. Очень шумно. Какой-то оборванец пел о розах, пахнущих «просто ах», — типичная музыка гетто. Ни потрескавшегося винила, ни облезающей краски, ни опилок на полу. Кругом реклама пива «Хайнекен». Часы с рекламой «Будвайзера» в комплекте с шотландскими лошадками, везущими пивной фургон[38]. Крепкие напитки почти не подаются. Столики уставлены высокими пивными кружками. Половина посетителей — мужчины в форме игроков в софтбол[39] с рекламами различных спонсоров. Тут тебе и «Френдли айскрим», и «Бест бай», и «Баррелс пресс клипинг». Сидят и празднуют победу в решающем матче лиги в компании с болельщиками и соперниками. Здесь же нашла приют стайка сосунков, студентов из колледжа, — наверное, заглянули сюда по дороге домой на каникулы. Из Принстона, Ратгерса или даже, возможно, из почти что альма-матер Мэтта, колледжа Боудена.