Харлан Кобен – Шесть лет (страница 57)

Никто не знает, где Натали. Я попытался переварить эту мысль. Не получилось. Натали была в опасности, и я ничего не мог сделать. Натали была где-то там одна, а я не мог быть с ней.

Бенедикт замолчал. Он объяснял, как мог. Теперь я понял. Когда мы ушли из бара и побрели обратно домой, я надавал себе обещаний. Что я отступлю. Что я отпущу ситуацию. Я смогу перебороть эту боль, я же жил с ней так или иначе шесть лет, в обмен на безопасность женщины, которую люблю.

Я смогу жить без Натали, но не смогу жить, если подвергну её опасности. Меня неоднократно предупреждали. Настало время послушать.

Я закончил.

Это я говорил себе, когда зашёл в домик для гостей. Это я планировал делать, когда моя голова коснулась подушки, а глаза закрылись. В это я верил, когда перевернулся на спину и наблюдал за кружащимся от чрезмерной выпивки потолком. В этом я был уверен до, согласно прикроватным часам, 6:18 утра, когда я вспомнил то, что ускользнуло от меня ранее:

Отец Натали.

Я сел, неожиданно всё моё тело напряглось.

Я до сих пор не знаю, что произошло с профессором Аароном Клейнером.

Думаю, возможно, что Джули Поттам права насчёт того, что её отец сбежал со студенткой, а потом снова женился, но в таком случае, Шанта бы нашла его без проблем. Нет же, он просто исчез.

Так же, как и его дочь Натали двадцатью годами позже.

Возможно, есть какое-то простое объяснение. Возможно, «Новое начало» помогло ему тоже. Но нет, «Новое начало» было создано двадцать лет назад. Может быть, исчезновение профессора Клейнера было делом рук организации-предшественника? Малкольм Юм знал отца Натали. Мать Натали первым делом пришла к нему, когда Аарон Клейнер бросил семью. Так может быть, мой наставник помог исчезнуть ему, а потом, несколькими годами позже, собрал группу, которая под видом благотворительного общества помогала другим людям в подобной ситуации?

Возможно.

За исключением того, что двадцатью годами позже его дочь тоже неожиданно исчезла. Какой в этом смысл?

Смысла не было.

Да и зачем нью-йоркской полиции показывать мне фотографию с камеры наблюдения шестилетней давности? А что насчёт Дэнни Цукера и Отто Деверо? Как может быть связано то, что происходит сейчас с Натали, с её отцом, который пропал двадцать пять лет назад?

Хорошие вопросы.

Я выбрался из кровати и начал обдумывать следующий шаг. Но какой собственно следующий шаг? Я же обещал Бенедикту, что буду держаться от всего этого подальше. Более того, сейчас я осознал по-настоящему, практически осязаемо, опасность продолжать поиски не только для меня, но и для женщины, которую я люблю. Натали решила исчезнуть. Неважно, чтобы защитить себя, меня или нас обоих, я должен уважать не только её желания, но и решения. Она тщательно проанализировала своё затруднительное положение, зная больше, чем я, взвесила все «за» и «против» и решила, что должна исчезнуть.

Кто я такой, чтобы портить всё дело?

Итак, ещё раз, я был готов отпустить это дело, сдаться и жить с этим ужасным разочарованием, но в этот момент меня неожиданно посетила мысль, от которой я едва не споткнулся. Я абсолютно спокойно обдумывал эту мысль, рассматривая её со всех мыслимых и немыслимых углов. Да, мы все упустили кое-что. Кое-что, что изменило саму природу того, что Бенедикт убеждал меня сделать.

Бенедикт направлялся на занятие, когда я выбежал на улицу. Он замер, когда увидел выражение на моём лице.

— Что случилось?

— Я не могу бросить это дело.

Он вздохнул.

— Ты опять за старое.

— Знаю, но мы кое-что упустили.

Его глаза метались из стороны в сторону, как будто он боялся, что кто-нибудь может подслушать.

— Джейк, ты обещал…

— Всё началось не с меня.

— Что?

— Это новая опасность. Нью-йоркская полиция задаёт вопросы. Отто Деверо и Дэнни Цукер. «Новое начало» в осаде. Но это началось не с меня. Не я разворошил это осиное гнездо, пытаясь найти Натали. Не я начал всё это.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Убийство Тодда. Вот, что вовлекло меня в это дело. Твои парни продолжают думать, что я поставил под удар ваше общество. Но это был не я. Кто-то уже знал. Кто-то узнал о Тодде, пытал и убил его. Я увидел некролог Тодда, и только потом влез в это дело.

— Это ничего не меняет, — сказал Бенедикт.

— Конечно же, меняет. Если Натали спрятали в безопасном место, хорошо, я принимаю это. Я должен оставить её в покое. Но разве ты не понимаешь? Она в опасности. Кто-то знает, что на самом деле она не вышла замуж и не уехала за границу. Этот кто-то убил Тодда. Этот кто-то выслеживает её, и она даже не знает об этом.

Бенедикт начал потирать подбородок.

— Они ищут её, — сказал я. — Я не могу просто отступить. Разве ты не понимаешь?

Он покачал головой.

— Нет, я не понимаю, — его голос был таким уставшим, таким сломленным, таким измотанным. — Я не понимаю, такое ощущение, будто ты делаешь всё, чтобы она умерла. Послушай, Джейк. Я услышал тебя, но мы должны сплотиться. Мы должны защитить общество. Все ушли в подполье, пока всё не утихнет.

— Но Натали…

— Она в безопасности, пока ты не лезешь в это дело. Если ты будешь продолжать в том же духе, то нас всех раскроют, и это может означать смерть не только для неё, но и для Мари-Анн, меня и многих, многих других. Я понял, о чём ты говоришь, но ты не видишь всей картины. Ты не хочешь принять правду. Ты настолько хочешь быть с ней, что искажаешь факты настолько, что они кажутся тебе призывом к действию. Разве ты не понимаешь?

Я покачал головой.

— Нет. На самом деле, нет.

Он посмотрел на часы.

— Слушай, мне нужно на занятие. Давай поговорим об этом позже. До тех пор не предпринимай ничего, хорошо?

Я ничего не ответил.

— Пообещай мне, Джейк.

Я пообещал. Однако в этот раз я сдерживал обещание скорее шесть минут, нежели шесть лет.

Глава 29

Я посетил банк и снял четыре тысячи долларов наличности. Кассир в банке должен был спросить разрешение заведующего кассой, которому в свою очередь нужно было найти менеджера банка. Я пытался вспомнить, когда в последний раз пользовался услугами банковского кассира, а не банкоматом, но так и не смог.

Я остановился у магазина «CVS» и купил два одноразовых телефона. Зная, что полицейские могут в любой момент отследить телефон, когда он включён, я выключил свой мобильный и засунул его в карман. Если мне нужно будет позвонить, я воспользуюсь одноразовым телефоном и выброшу его, когда будет нужно. Если полицейские могут отследить такие телефоны, то и ребята, вроде Дэнни Цукера, тоже. Я не знал наверняка, но уровень моей паранойи был оправданно невероятно высоким.

Я не смог бы избегать мобильной сети долго, но несколько дней — это то, что мне нужно.

Сначала о главном. Бенедикт сказал, что никто из «Нового начала» не знает, где Натали. Я не был в этом уверен. Организация начала свою деятельность с Лэнфорда при содействии в той или иной части профессора Малкольма Юма.

Настало время позвонить моему старому наставнику.

В последний раз я видел человека, в чьём кабинете обитаю, два года назад на политологическом семинаре по конституционным нарушения. Он прилетел из Флориды и выглядел здоровым и загорелым. Его зубы были потрясающе белыми. Как и многие жители Флориды на пенсии, он являл собой человека отдохнувшего, счастливого и очень старого. Мы замечательно провели время, но между нами ощущалась некая дистанция. Но Малкольм Юм мог себе такое позволить. Я любил этого человека. Помимо отца, он был для меня ближе всех прочих к примеру для подражания. Но он чётко дал понять, что выход на пенсию был окончательным. Он всегда ненавидел академических бездельников, тех профессоров и администраторов, которые продолжали занимать свои места и после выхода на пенсию, как стареющие игроки, которые не хотели сталкиваться с неизбежным. Покинув наши священные залы, профессор Юм уже не хотел возвращаться. Он не ностальгировал и не жил прошлыми заслугами. Даже в восьмидесятилетнем возрасте, Малкольм Юм был предусмотрительным парнем. Прошлое — это прошлое. Прошлое.

Так что, несмотря на нашу богатую историю, мы не общались регулярно. Эта часть его жизни была закончена. Теперь Малкольм Юм играл в гольф, посещал книжный клуб любителей детективов и играл в бридж с друзьями из Флориды. Возможно, деятельность в «Новом начале» он тоже оставил позади. Я не знал, как он ответит на мой звонок, будет взволнован или нет. Да меня это особенно и не волновало. Мне нужны ответы.

Я набрал его номер в Веро Бич. После пяти гудков включился автоответчик. Гремящий голос Малкольма с печатью возраста пригласил меня оставить сообщение. Я уже собирался это сделать, когда понял, что у меня нет номера, на который можно перезвонить, поскольку мой телефон был выключен большую часть времени. Значит, попробую позвонить позже.

Что теперь?

Мозг снова начал напряжённо работать, в сотый раз возвращаясь к отцу Натали. Он был ключом в данном деле. Я всё думал, кто мог пролить свет на то, что с ним случилось? Ответ был очевиден: мама Натали.

Я раздумывал, может быть, позвонить Джули Поттам и спросить разрешение поговорить с её матерью, но опять же, кажется, что это пустая трата времени. Я отправился в местную библиотеку, чтобы воспользоваться интернетом. Я искал Сильвию Эйвери. Нашёлся адрес Джули Поттам в Рэмси, Нью-Джерси. Я на минуту откинулся на спинку, чтобы подумать. Я зашёл на сайт «Жёлтых страниц» и сделал запрос «пансионаты для престарелых в Рэмси». Их оказалось три. Я позвонил туда и попросил поговорить с Сильвией Эйвери. Все сказали, что у них нет «постояльцев» (они все использовали этот термин) с таким именем. Я вернулся к компьютеру и расширил поиск до округа Берген, Нью-Джерси. Компьютер выдал внушительный список. Я открыл карту и начал обзванивать ближайшие к Рэмси. На шестой звонок оператор в пансионате Гайд-парк сказала: