Харлан Кобен – Шесть лет (страница 15)
— Сгладить? А ты думаешь, почему меня называют Песочный человек?
— Потому что ты усыпляешь студентов на лекциях?
— Да уж, ты умеешь умаслить человека, которого просишь об одолжении. Я позвоню тебе утром.
Мы закончили разговор. Я откинулся на спинку, не зная, что делать дальше. И тут зазвенел компьютер, сообщая, что пришло новое сообщение. Я не собирался смотреть его. Как и большинство людей, я получал очень много спама в течение всего дня. Несомненно, это одно из таких писем.
Я посмотрел на адрес отправителя: RSbyJA@ymail.com
Я, не отрываясь, смотрел на него, пока глаза не начали слезиться. В ушах шумело. Всё вокруг было тихо и недвижимо. А я всё продолжал смотреть, но письмо не менялось.
RSbyJA
Я сразу же понял, что значит это письмо: «Redemption's Son». Альбом, который мы с Натали слушали в кафе.
Темы не было. Рука нащупала мышку, и я попытался навести курсор на письмо, чтобы открыть, но прежде мне пришлось унять дрожь. Я сделал глубокий вдох и усилием воли заставил руки перестать дрожать. Комната по-прежнему была успокаивающе тихой. Я навёл курсор на письмо и щёлкнул по нему. Текст письма заставил моё сердце остановиться.
На экране было два слова. Всего лишь два слова, но эти два слова пронзили мою грудь, как острая коса. Я почти не мог дышать. Я обмяк на стуле, потерянный, в то время как эти два слова продолжали таращиться на меня с экрана:
Ты обещал.
Глава 10
Письмо не было подписано. Не важно.
Я быстро нажал кнопку ответа и напечатал:
«Натали? С тобой всё в порядке? Пожалуйста, ответь мне».
Я отправил сообщение.
Я бы хотел рассказать вам, как время замедлилось до скорости улитки, пока я ждал ответ на письмо, но на самом деле ничего такого не было. Думаю, мне не пришлось вообще ждать. Тремя секундами позже я услышал звонок. Моё сердце забилось сильнее, пока я не увидел имя отправителя:
ПОЧТОВЫЙ ДОМЕН
Я открыл его, но уже знал, что там будет:
«Этот почтовый адрес не существует…»
Я чуть не смахнул со стола компьютер от расстройства, как будто это был автомат со сладостями, который не дал мне Милки-вей. Я громко крикнул: «Не может быть!» Я не знал, что делать. Я просто сидел на стуле и чувствовал, что начинаю тонуть. Было ощущение, словно я погружаюсь под воду и не могу даже уцепиться за что-нибудь, чтобы выбраться на поверхность.
Я снова вернулся к гуглу. Я пробовал искать этот адрес различными способами, но это была бесполезная трата времени. Я снова прочитал её письмо:
Ты обещал.
Обещал, так ведь? И если остановиться и подумать, то почему я должен нарушить обещание? Человек умер. Может быть, это был её муж. Может быть, нет. И всё же, было ли это достаточной причиной, чтобы нарушить обещание? Может быть. Может быть, сначала. Но теперь она чётко дала понять это. Это было целью её письма. Она напомнила мне об обещании, потому что знает, что я не даю их праздно.
Вот первопричина, почему она взяла с меня обещание оставить их в покое.
И теперь я думал об этом. О похоронах, о посещении Вермонта, о студенческом личном деле. К чему всё это? Не знаю. Если сначала я оправдывался тем, что могу забрать своё слово, то теперь у меня есть доказательство, что это больше не оправдание. Сообщение Натали не могло бы быть яснее.
Ты обещал.
Я дотронулся указательным пальцем до слов на экране. Моё сердце снова разбилось вдребезги. Жаль, крутой парень. Но, несмотря на разбитое сердце, я оставлю это дело в покое. Я отступлю. Я сдержу своё обещание.
Я лёг в постель и моментально заснул. Знаю. Меня это тоже удивило, но, думаю, все потрясения с тех пор, как я прочитал некролог, водоворот воспоминаний и эмоций, горечь и смятение измотали меня, как боксера, чьё тело безропотно принимало удары в течение двенадцати раундов. В конечном итоге, меня просто свалило с ног.
В отличие от Бенедикта, я часто забывал выключить телефон. Его звонок в восемь утра разбудил меня.
— Эбан неохотно согласился встретиться с тобой.
— Ты говорил ему, почему я хочу с ним поговорить?
— Ты не сказал даже мне об этом.
— Ааа, точно.
— У тебя занятие в девять. После он будет ждать тебя у себя дома.
Я почувствовал острую боль глубоко в груди.
— У себя дома?
— Ага, не думаю, что тебе это понравится. Но он настаивал.
— Поступок мудака.
— Он не так уж плох.
— Он похотливый гад.
— И это плохо, потому что?
— Ты не знаешь, какой он.
— Это ты не знаешь, какой он. Давай. Будь милым. Получи то, что тебе нужно.
Бенедикт повесил трубку. Я проверил почту и сообщения. Ничего. Этот странный эпизод моей жизни теперь казался сюрреалистичным, почти сном. Я погрузился в работу, чтобы забыть о нём. У меня на самом деле было занятие в девять часов по Закону и Конституции. Оно и было моей приоритетной задачей. Да, я решил оставить всё позади, я даже пел в душе. Оделся и пошёл по кампусу с широкой улыбкой и высоко поднятой головой. Я даже слегка подпрыгивал на ходу. Солнце окутало кампус тёплым, райским светом. Я продолжал улыбаться. Улыбаться кирпичным зданиям, увитым плющом, деревьям, сочной траве, статуям выдающихся студентов, виду, открывающемуся на спортивные поля у подножия холма. Когда студенты здоровались со мной, я приветствовал их с таким энтузиазмом, что один даже испугался, не ударился ли я неожиданно в какую-нибудь религию.
Когда началось занятие, я встал перед студентами и крикнул:
— Доброго утра всем!
Как будто заново рождённый лидер болельщиков перепил Рэд Булла.
Студенты с любопытством посмотрели на меня. Я уже начал бояться за себя, поэтому я постарался уменьшить эффект.
А что насчёт тебя, Натали? Разве не было, по крайней омере, подсознательного обещания мне в твоих словах и действиях? Как ты можешь просто завладеть чьим-то сердцем и раздавить его? Да, я большой мальчик. Я понимал риски, когда влюблялся. Но мы говорили о многом. Мы чувствовали многое. И это не было ложью. И всё же. Ты бросила меня. Ты пригласила меня на свадьбу. Почему? Зачем такая жестокость? Или ты пыталась донести до меня, что это подходящее время, чтобы двигаться дальше?
И я двинулся дальше. Ты добралась до моего сердца, выдрала его, разорвала и ушла, но я подобрал его кусочки и двинулся дальше.
Я покачал головой. Подобрал его кусочки? Фу, это ужасно. С любовью всегда так. Она заставляет тебя говорить, как в плохой песне кантри.
Натали написала мне письмо. Или я просто думаю, что это была Натали. Но кто ещё бы мог? Но с другой стороны, даже если она сказала мне держаться подальше, это была связь. Она обращалась ко мне. Обращалась? Конечно. Но она же воспользовалась этим адресом почты: RSbyJA. Она помнила. Это для неё что-то значило, что-то, что до сих пор находит отклик в её сердце, и она дала мне, не знаю, надежду. Надежда жестока. Надежда напоминает о том, что было. Надежда заставляет вернуться физическую боль.
Я вызвал Эйлин Синагра, одну из лучших студенток. Она начала пояснять тонкости документов штата Мэдисон и федеральных документов. Я кивал, подбадривая её продолжать, и тогда я увидел кое-что уголком глаза. Я пододвинулся ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть, и замер.
— Профессор Фишер?
На парковке стоял серый фургон Шевроле. Я посмотрел на номера. Я не мог их разглядеть отсюда, но я видел цвет и форму.
Номера Вермонта.
Я не раздумывал долго. Я даже не учёл, что, возможно, это ничего не значит, что серые фургоны Шевроле не редкость, что в восточном Массачусетсе куча машин с вермонтскими номерами. Всё это ничего не меняло.
На полпути к двери я крикнул:
— Я скоро вернусь, оставайтесь на местах.
Я рванул по коридору. Пол только что помыли. Я едва не поскользнулся возле знака «МОКРЫЙ ПОЛ» и рывком открыл дверь. Парковка располагалась за отгороженной лужайкой. Так что я просто перепрыгнул через куст и на полной скорости понёсся по траве. Мои студенты, наверное, подумали, что я отправился по нужде. Меня это не волновало.
— Давайте, профессор Фишер! Я подам вам!
Студент, ошибочно решивший, что мой бег связан с желанием поучаствовать в игре, кинул мне тарелку для фрисби. Она упала, а я продолжил бежать.
— Приятель, тебе нужно поработать над приёмом.