Харлан Кобен – Не говори никому. Беглец (страница 62)
— Больше, чем человек, умирающий в пустыне, хочет найти оазис, — подтвердила Шона. — Хоть я и не совсем это имела в виду.
— Что же?
— Встреча с гуру научила меня тому, что, если не видишь других объяснений случившемуся, это не значит, будто их нет. Это значит только, что
Я откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и молча смотрел на Шону, которая избегала моего взгляда. Не похоже на нее.
— Так что произошло, Шона?
Она старательно отводила глаза.
— Я ничего не понял, — сказал я.
— Мне казалось, я объяснила достаточно ясно…
— Нет, недостаточно. По телефону ты сказала, что нам надо встретиться. Наедине. Зачем? Чтобы ты сообщила мне, что моя погибшая жена по-прежнему считается погибшей? — Я потряс головой. — Я в это не верю.
Шона молчала.
— Объясни, — попросил я.
Она отвернулась и тоном, от которого у меня мурашки пошли по коже, сказала:
— Я боюсь.
— Чего?
Я слышал, как Линда звенит на кухне тарелками и стаканами и как чмокает, открываясь, холодильник.
— Все это длинное вступление, — сказала Шона, — требовалось не столько тебе, сколько мне.
— Все равно не понимаю.
— Я видела кое-что… — Голос Шоны сорвался. Она сделала глубокий вдох и попыталась снова: — Я видела кое-что, что мой рациональный мозг принять не в состоянии. Прямо как с Омеем. Я понимаю, какое-то объяснение должно существовать, но найти его не могу.
Шона нервно перебирала пуговки блузки, отряхивала несуществующие соринки. И неожиданно сказала:
— Я начинаю верить тебе, Бек. Теперь я тоже думаю, что Элизабет жива.
У меня комок подкатил к горлу.
Шона резко встала.
— Смешаю коктейль. Будешь?
— Нет.
Шона удивленно взглянула на меня:
— Уверен, что не хочешь…
— Объясни, что ты такое видела?
— Результаты вскрытия.
Я чуть не свалился с дивана. Потом с трудом выговорил:
— Как?
— Ты встречался с Ником Карлсоном из ФБР?
— Этот тип меня допрашивал.
— Он считает, что ты невиновен.
— Мне так не показалось.
— Однако сейчас он думает именно так. Когда улики указали на тебя, Карлсон решил, что слишком уж гладко все сходится.
— Это он тебе сказал?
— Да.
— И ты ему поверила?
— Я понимаю, это наивно, но, знаешь, поверила.
Я в свою очередь верил чутью Шоны. Если она говорит, что Карлсон — нормальный парень, то это значит, что он либо великолепный актер, либо великолепный сыщик.
— И все-таки, — сказал я, — при чем тут результаты вскрытия?
— Карлсон нашел меня. Спрашивал, почему ты сбежал. Я не сказала. Они отслеживали твои перемещения и знали, что ты хотел увидеть записи о вскрытии тела Элизабет. Карлсону стало интересно зачем. Он позвонил коронеру и получил все документы. И показал их мне, дабы я помогла ему понять, что в них такого необычного.
— Показал их тебе?!
Шона кивнула.
У меня пересохло в горле.
— Ты видела фотографии тела?
— Их там нет, Бек.
— Что?!
— Карлсон думает, что их кто-то стащил.
— Кто?
Шона пожала плечами:
— Единственным человеком, когда-либо получавшим бумаги на руки, был отец Элизабет.
Хойт. Опять все вернулось к нему. Я посмотрел на Шону:
— Но хоть что-то ты видела?
Ее кивок показался мне томительно-медленным.
— Что?
— Результаты экспертизы. Они показали, что Элизабет принимала наркотики. Не просто раз или два, а длительное время.
— Невероятно, — сказал я.
— Может быть, а может быть, и нет. Одного анализа было бы недостаточно, чтобы заставить меня сомневаться. Люди обычно скрывают свою склонность к наркотикам. Трудно поверить в это, когда дело касается Элизабет, но в то, что она жива, поверить еще труднее. Возможно, в анализы вкралась ошибка или результат спорный. Так ведь бывает, верно? Можно как-то объяснить.
Я облизнул пересохшие губы.
— А что нельзя объяснить?
— Рост и вес, — ответила Шона. — Там написано, что Элизабет весила около ста фунтов, а ростом была пять футов семь дюймов.
Очередной удар под дых. Рост жены равнялся пяти футам четырем дюймам, а вес был примерно сто пятнадцать фунтов.
— Ничего общего, — прошептал я.
— Абсолютно.